Ирина Суздалева – Бывшие. Измена в прошлом? (страница 32)
Денис не касается меня. Но пространство между нами кричит от напряжения. Я чувствую как волоски встают дыбом на коже моих рук… и дело совсем не в холоде. Я его больше не чувствую. Чувствую совсем другое, что не хочу… Не хочу!
— Даже поцелуй его, — продолжает Денис, в его взгляд ни на секунду не отпускает мой. — Если после этого ты поймешь, что этот… Дмитрий именно тот мужчина, который тебе нужен… что он — твой путь… поймешь, что он дает тебе то же, что и я… или больше… дает тебе, нечто похожее, что… — бывший муж замолкает, делает глоток воздуха — такой глубокий, будто ему не хватает кислорода., — …было между нами… то я отойду в сторону. Навсегда. Оль, ты заслуживаешь жить той жизнью, которая сделает тебя по-настоящему счастливой. Я… — голос Дениса вдруг срывается, становится хриплым. — …я собственноручно разрушил наше счастье. И теперь моя расплата — видеть, как ты обретаешь его с другим. И молчать.
Наступает тишина. Гулкая, оглушительная. Даже ветер стихает на мгновение. Я не нахожу слов. Внутри — хаос. Чувствую ярость из-за его манипуляции. “Сравни!” — как это по-денисовски коварно! Ощущаю страх перед правдой, которую он заставил меня признать. И это проклятое, предательское… притяжение. Оно висит в морозном воздухе между нами, как натянутая до звона струна, которая в любой момент готова лопнуть.
— Ты дрожишь, — замечает Денис, его голос снова становится мягким, заботливым. Слишком заботливым. Бывший муж немного неловко, скованно снимает кофту, до сих пор еще хранящую тепло его тела. Накидывает ее мне на плечи. Ткань пахнет им. Больницей. Лекарствами. И… чем-то безнадежно, мучительно родным и потерянным.
Денис не ждет ответа. Поднимает руку. Теплыми, шершавыми пальцами на мгновение касается моих волос у виска. А потом наклоняется и дотрагивается сухими, обжигающе теплыми на холодном ветру губами к тому же месту.
Боже, что означает этот невесомый поцелуй? Прощание? Благословение? Последний укол в сердце? Я не понимаю.
— Помни, — шепот бывшего ласкает мое ухо, проникает прямо в душу, несмотря на вой ветра, — единственное, чего я хочу теперь… чтобы ты была счастлива. По-настоящему.
Миг, и Денис отступает. Поворачивается. Уходит по мокрой дорожке парка, не оглядываясь.
Я же стою, как вкопанная в промерзшую землю. Кофта бывшего мужа, нелепая и слишком большая, греет плечи жалкими крохами тепла, а внутри царит ледяная пустота, перемешанная с диким, неконтролируемым жаром ярости, стыда и… чего-то еще. На виске, к которому прикоснулись его губы, будто осталось горячее пятно, метка. Поднимаю дрожащую руку, касаюсь этого места холодными пальцами..
"Сравни…" — эхом звучит в голове, сливаясь с завыванием ветра.
Денис ушел. А я все стою. С его кофтой на плечах. С его поцелуем в волосах. И с пониманием, что мне предстоит пойти на свидание с Дмитрием, которое теперь кажется не спасением от одиночества, а самой страшной, самой нелепой ловушкой, в которую я загнала себя сама.
Глава 42
— Ты готова? — Дима без стука открывает дверь в мой кабинет.
Замираю, застегивая последнюю пуговицу на кожаной куртке.
Черт, не могу не отметить — патологоанатом выглядит действительно хорошо. Статный, высокий, в черной кожаной куртке, подчеркивающей широкие плечи. Его темные волосы затянуты в низкий хвост, отчего скулы кажутся еще острее, а взгляд — еще более пронзительным. В такого мужчину легко влюбиться. Легко потерять от него голову. Но внутри меня — пустота. Гулкая, холодная, как операционная после последнего пациента. Пустота, поселившаяся внутри меня три года назад, когда Денис разбил наш мир вдребезги, никак не хочет меня оставлять.
Денис…
Он сегодня буквально въелся в мои мысли. Я думала о нем весь день! Весь! Лишь скальпель в руке и сосредоточенный ритм операций вырывали меня из навязчивого водоворота воспоминаний и размышлений, связанных с бывшем мужем. Но стоило вымыть руки, снять халат — Денис снова возвращался в мою голову. Его слова в парке эхом бились о стены сознания: “Сравни… Поцелуй его… Если почувствуешь то же, что со мной…”
Какая наглость! Какой цинизм! Как он смеет указывать мне, что я должна делать? После трех лет молчания? После того, как сам растоптал наше прошлое, привел… Анну в нашу жизнь?
Ярость клокочет под кожей, горячая и горькая.
А еще его кофта. Обычная, серая, спортивная кофта, которую он накинул мне на плечи в парке. Она до сих пор висит на спинке стула в углу кабинета. Кажется, слабый, едва уловимый запах кожи бывшего мужа, смешанный с антисептиком, пропитал все вокруг… даже воздух. Этот запах преследует, напоминает о близости Дениса, о том поцелуе в волосы… о лезвии его слов, разрезавших душу.
“Если Денис говорит, что я ему нужна… то как он может просто так предлагать мне… целовать другого? Хочет провести эксперимент? Может, я ему и не нужна вовсе? Может, я для него просто игрушка? Может, все происходящее — игра его больного эго?”
Разочарование, острое и тошнотворное, смешивается с яростью. Этот день вымотал донельзя. Операции, бумаги, вечная внутренняя война… Единственное, чего я хочу сейчас — завалиться на диван, накрыться одеялом с головой и выключиться. Навсегда.
Но злость сильнее. Злость, как адреналин, вливается в вены.
Да, Денис! Хочешь сравнений? Получишь! Сделаю именно так, как ты велел. Пойду. Поцелую. А потом… потом посмотрим, кто будет сожалеть!
— Да, пошли! — подхватываю сумочку с дивана, натягиваю на лицо самую яркую, самую фальшивую улыбку и выхожу из кабинета вслед за Димой. Мои движения резкие, почти механические.
— Как у тебя день прошел? — спрашивает он, легко шагая рядом по длинному, ярко освещенному коридору хирургического корпуса. Плечо патологоанатома почти касается моего.
— Прекрасно, — отвечаю слишком бодро, голос неестественно звенит. — А у тебя?
Пока иду, чувствую, как кто-то буквально сверлит мою спину. Тяжелый, пристальный знакомый взгляд. Не оборачиваюсь. Не даю себе даже шанса. Гордо держу голову высоко, ускоряю шаг. Игнорирую медсестру, которая вышла из палаты с пустым подносом и замерла, уставившись на нас. Игнорирую двух санитаров у тележки с бельем, их головы сблизились в немом шепоте. Любопытные, оценивающие, чуть насмешливые взгляды всех вокруг скользят по моей спине, по руке Димы, которая теперь лежит у меня на пояснице, ведя меня вперед.
“Пусть судачат”, — думаю я, стискивая зубы. — “Пусть хоть на стенку лезут от любопытства. Это их дело. Их жалкое развлечение”.
Дима что-то говорит. О своем дне. Обрывки фраз долетают до меня сквозь гул крови в ушах:
— …а этот труп, представляешь? Гистология показала…
— …Катя недавно потеряла мои ключи от морга…
— …заказал невероятны стейки, о которых говорил…
Я киваю, делаю вид, что слушаю. Поддакиваю: “Ух ты”, “Серьезно?”, “Отлично”. Но его слова — просто фон. Белый шум. В моих мыслях живет только Денис. Его бледное лицо в парке. Его глаза, полные невыносимой смеси вызова и… боли. Его предложение, сравнимое с приказом: “Сравни”. Даже его кофта до сих пор висит на моем стуле.
Сама не замечаю, как мы подходим к лифтам. Дима нажимает кнопку вызова, и дверцы с тихим шипением разъезжаются. Мы заходим внутрь маленькой, покрытой зеркалами кабины.
Я автоматически разворачиваюсь лицом к дверям и…
…замираю.
Дыхание перехватывает. Весь мир сужается до одной точки.
В дальнем конце коридора, прислонившись плечом к холодной стене, стоит Денис. В тех же серых больничных штанах, в темной футболке, поверх которой висит расстегнутая рубашка в сине-белую полоску. Бледный. Неестественно бледный на фоне освещенных стен. Одна рука прижата к боку, к тому месту, где под тканью скрывается свежий шов и отсутствующая почка. Но его поза — не согбенная от боли. Она… выжидающая.
Боже, а его взгляд…
Бывший муж смотрит прямо на меня. Через толщу зеркального стекла лифта, через пространство коридора, через всю ту боль и непонимание, что стоит между нами. В его зеленых глазах нет ни гнева, ни упрека. Только… пристальное внимание. И та самая невыносимая, всевидящая ясность.
Денис ждал меня… ждал нас!
Меня бросает в жар. Щеки пылают. Под курткой мгновенно становится душно. Смущение, липкое и унизительное, заливает тело, сковывает мышцы. Но я не опускаю глаз. Не отворачиваюсь. Гордо вздергиваю подбородок выше, цепляюсь за остатки своей злости, как за спасательный круг. Впиваюсь взглядом в глаза бывшего мужа!
“Надеюсь, ты чувствуешь сейчас то же самое, что ощущала я, когда увидела вас с Аней в лифте “Карлтона”, — отправляю ему мысленное послание, сжимая ручку сумочки так, что кожа трещит. — Надеюсь, каждый твой нерв кричит. Надеюсь, тебе так же больно”.
Глава 43
— Ты меня слушаешь? — немного раздраженный голос Димы врывается в мой разум.
Моргаю, и снова вижу лицо патологоанатома. Хотя до этого “смотрела” совсем на другого мужчину. Образ моего бывшего мужа буквально врезался в мой разум, его голос звучит у меня в голове, то и дело перебивая Диму.
“Сравни”...
“Сравни”...
“Сравни”...
Этот гад знал, на какие точки давить, чтобы испортить мне свидание!
И ведь я сравниваю!
С того самого момента, как мы пришли в ресторан, сравниваю”
Сравниваю, как Дима, увлеченный рассказом о сложном вскрытии, прошел в дверь первым, даже не оглянувшись и не придержав ее для меня. А Денис... Денис всегда открывал передо мной дверь. Неважно, где мы находились около машины, ресторана, у нашего дома — ладонь бывшего мужа всегда ложилась на мою спину с легким, почти невесомым жестом сопровождения, а дверь он придерживал так, чтобы я прошла первой.