Ирина Субач – Последняя Академия Элизабет Чарльстон (страница 41)

А я просыпаюсь раньше будильника с неизменно плохим настроением.

И все было бы неплохо, если б она оказалось потомком дремы. Подумаешь, кошмары? С этим можно мириться. Но… Лизбет снова удивила. Буквально пару минут назад я получил четкое предупреждение, даже более реальное, чем те, что видел во сне. При том, что сам обладал неплохим предчувствием, но предвидений никогда не имел. И – уверен – показывала мне его явно не одна из зверушек, сидящих по клеткам вокруг. Это была Лизбет.

Схватившись за мое плечо, она смотрела кошмар обо мне же. Наяву. И мне показывала. Я словно вошел на минуту в ее голову и смотрел ее глазами. Хотя по всему понятно, сама она об этом не догадалась. Значит, раньше такого не случалось?

Я закрыл на миг глаза, стараясь понять, что упускаю.

Итак, девушка явно не проста – это я понял сразу. Но все равно умудрился недооценить. В ее роду был кто-то сильнее дремы.

Что я знаю о Лизбет? Родители погибли при странных обстоятельствах, но сколько я ни искал подоплеки – не нашел. Похоже, и правда имел место несчастный случай, после которого она уехала.

Думаю, тогда у нее и открылись способности к предвидению. Может быть, хаотичные? Те, что невозможно контролировать. Пугающие?.. Хм. Может, она и раньше что-то видела обо мне? Отсюда такой лютый интерес к делу с убийствами? Ежу понятно – ее терзает не просто любопытство, за разгадкой она идет напролом с упорством маньяка.

Или все это лишь мои домыслы? Слишком богатое воображение, которое вырывается наружу вот таким способом?

Вспомнил видение. Я бежал по коридорам академии. Насколько понял – это было женское общежитие. И комната, куда я влетал, находилась неподалеку от душевой… Нужно проверить, кто там живет. На всякий случай. С урхином.

Я открыл глаза, взъерошил волосы, осмотрелся.

Напоровшись взглядом на альрауна, подошел ближе. Черный кот сидел в клетке, взирая на меня слишком умными глазами. Довольными и наглыми! Как она кормила его? Разумеется, своей энергетикой. Негативом, скопившимся внутри. И альраун “ел” ровно столько, сколько можно было взять, чтобы ей не навредить. Сейчас он также выглядел вполне удовлетворенным своим положением. Значит, Лизбет его снова приласкала.

Или я ошибаюсь?

Возможно, моя помощница ничего такого не делала. Возможно, она просто имеет задатки предсказателя. И возможно, альраун только прикидывается не голодным.

Я подтянул брючины и сел напротив клетки, вглядываясь в кота. Задумчиво побарабанив пальцами по коленям, осторожно протянул руку вперед, просовывая пальцы сквозь прутья и вспоминая, как девица из заведения Руфуса отказала мне в весьма откровенной манере. Еще и шарахнулась в сторону так, будто у меня окровавленный тесак в руках был. Злость затопила разум.

Альраун шевельнул ушами, сверкнул глазами, повел носом и… зевнув, отвернулся.

Сытый, гаденыш.

Я вскочил на ноги, всплеснул руками, сбрасывая напряжение, чуть не споткнулся об урхина, все еще ползающего по полу. Резко остановившись, почувствовал, как заболели ноги. Снова, болотник их побери! Что ж такое?

Урхин засветился чуть ярче, подошел ближе и лег на одну из конечностей. Боль стала утихать. Я зло ухмыльнулся, поняв очевидное – нечисть нейтрализовывала чье-то проклятье, насланное на меня.

– Значит, все-таки колдовство. – Я сжал челюсти с такой силой, что в виски отдало. – И кто у нас такой наглый? Найду – сам конечности оторву!

Посмотрев на дверь, вспомнил Чарльстон. Нет, она не пошла бы на подлость и не стала бы насылать мелкие проклятья подобного рода. Эта не такая. Правильная, серьезная, немного печальная и иногда испуганная – вот какой была Лизбет. А еще одинокая. И красивая.

“И нечисть!” – напомнил себе.

Вздохнул, прислушался к внутренним ощущениям. Отторжение не пришло. Напротив, захотелось снова услышать ее голос. Может, в предках была сирена? Тогда не ясно, почему другие мужчины не слушают ее с тем же восторгом, что я. Даже когда она несет полную чушь или врет, едва заметно краснея.

Приворот? Вполне возможно. Она путешествовала по Европии и могла найти новый рецепт, о котором я еще не слышал. Но почему тогда урхин так спокоен в присутствии Лизбет? Получается, зла она не делает и не замышляет?

Откуда тогда мое нездоровое влечение к этой особе? Все дело в ее отказах? Она ведь смотрит на меня без обожания. Спортивный интерес – вот что это! Ну конечно.

Нужно всего лишь уложить Чарльстон в постель.

Можно даже не один раз.

Итак, появился еще один важный повод побыстрее разоблачить Велье. Я почти не сомневался, что убийца – он. Потому как в списке выживших и непроверенных некромант был последним.

Посетив его этой ночью вместе с Чарльстон, я раззадорю мерзавца, а потом встречусь с ним один на один, уничтожив и его, и темную сущность, призванную им с изнанки. Нет хозяина – нет проблем. Главное – Лизбет на время укрыть где-то в надежном месте, чтобы она не пострадала. Позже приду к ней с ответами на вопросы, открою свои душевные раны и приму благодарность в горизонтальной позе. Хотя можно и в вертикальной. А лучше ассорти.

От мыслей отвлек стук в лабораторию, а после, не дожидаясь разрешения войти, внутрь шагнул мой брат. Тут же возмущенно взвыли защитные сирены, которые он погасил щелчком пальцев.

– Ты параноик, Виктор, – без приветствий бросил Гордон. – Причем непоследовательный. На какую-то девчонку допуски поставил, а на меня нет.

– Можно подумать, тебе это помешало сейчас войти, – равнодушно ответил я. – Это не защита, а недоразумение. Кроме звука никакого толка, только нечисть перепугало.

Я кивнул в сторону клеток, где половина живности сидела, встопорщив уши, или возмущенно крутилась из-за внезапной тревоги.

Гордон скользнул по зверинцу взглядом и прошел к креслу, где еще недавно сидела Чарльстон.

– Ты получил папку? – спросил он, присаживаясь. – А то, знаешь ли, я в последнее время предпочитаю проверять.

Пришлось удивленно вскинуть брови и постучать пальцем по присланным документам.

– Папку-то получил. Однако если опасаешься, то мог бы и сам принести, а не передавать через помощников, а те – через других помощников…

– Девчонка опять заснула нос?

– Можно подумать, ты не знаешь. Лучше скажи, зачем подсунул ей папку?

Уловка брата от меня не скрылась, и пришел он ко мне тоже не просто так. Что-то знал, но пока не рассказывал.

– Ты с ней подозрительно много возишься, Виктор. Это на тебя не похоже…

– А может, я влюбился? – откровенно и с насмешкой подбросил брату идею я.

– Ты? Не смеши. – Даже в неулыбчивом Гордоне это вызвало ухмылку. – Не с твоей натурой… Тут другое. Она сумела открыть папку и прочесть что-то?

Я кивнул.

– Так я и думал. Нечисть. Или потомок нечисти. Пришлось зашить в бумагу не самую простую магию, но чистокровные люди не смогли бы прочесть ни буквы. А значит, есть вероятность – что эта Чарльстон влияет на тебя. Подумай над этим. Быть может, она вейла или даже суккуб.

Я закатил глаза к потолку. Гордон иногда был эдаким перестраховщиком в квадрате и говорил вещи, которые для меня были и так очевидны.

– Я знаю, что она не чистокровная, – безапелляционно заявил брату. – Но вейла… Сомнительно. Суккуб – тем более. Не с нашей кровью, меня бы вывернуло, окажись я рядом с этими потаскухами.

Гордон даже расхохотался.

– А сам-то? Чем лучше? Ты можешь сколько угодно кричать, как ненавидишь нечисть, но мы ведь знаем правду.

Я скривился. Правду знали все в нашем роду. Как говорится в народе: шлядкие гены прабабушки пальцем не заткнуть, особенно в случае рода Фениров.

Наша прабабушка была превеликой красавицей, настолько превеликой, что прикормила одного инкуба и даже сожительствовала с ним несколько лет. И это во времена запрета подобных связей! Возмутительно. От этого союза родилась моя бабка, а у той моя мать, вот на ее-то детях природа и отыгралась. Точнее на одном – на мне. Потребность в женской ласке и внимании была буквально вшита в меня намертво. Я физически страдал, если больше недели оставался одинок – вот как сейчас например. Бороться с этим было можно, но зачем, если я привык удовлетворять свои потребности.

– Так по какой причине ты пришел? – поспешно сменил тему я. – Только не говори, что решил вместо отца почитать мне нравоучения о том, чтобы я не влипал в неприятности.

– Вот еще. Я всего лишь о том, чтобы ты был осторожнее со своей Чарльстон. Не нравится мне эта девица. Пять лет где-то пропадала, а после явилась в академию именно сейчас. – Гордон вытащил из внутреннего кармана камзола лист и развернул его на столе.

Бумагой оказалась схематичная карта академии. В десятках мест на ней красным были отмечены жирные точки, одна из которых в лаборатории, другая на кладбище, и многие другие.

– Тут отмечены все аномалии за последние два месяца, а также прорывы, – пояснил Гордон, а после извлек из воздуха линейку и принялся соединять противоположные точки между собой. Одну за другой, пока не стало ясно, что в середине все они сходятся примерно в одном месте.

– Что тут? – ткнул я туда.

– Женское общежитие, – мрачно произнес Гордон. – Что бы ни вызывало все проблемы, но корень всех зол – здесь!

Он тоже ткнул пальцем в точку пересечения.

– Все беды от женщин, – задумчиво протянул я. – Но в общежитии сотни студенток. Почему именно Чарльстон?