Ирина Субач – Последняя Академия Элизабет Чарльстон (страница 26)
Я недовольно вскинула руку:
– Но постойте!
– Достаточно! – Гордон Фенир даже не стал меня дослушивать. – Всем спасибо, все свободны. Мисс Чарльстон, прошу вас проследовать в медицинский пункт и передать магистру Люпи записку.
Он быстро подошел к столу и что-то накарябал пером. Шепнул негромко, после чего чернила моментально высохли, а пергамент сложился вчетверо. Приложив указательный палец, сказал еще одно заклинание – на письме появилась печать. Я с трудом сдержалась, чтобы не усмехнуться…
Милый-милый ректор, наивная душа. Подобные послания я научилась вскрывать еще четыре года назад, когда вынуждена была впервые подменить некролог в одной из газет.
Преподаватели быстро покидали кабинет ректора, и я, схватив записку, потупила взгляд, чтобы не выдать собственные чувства. Ведь хотелось рвать и метать. Мне – мало того, что не поверили, так еще выставили на посмешище перед всем преподавательским составом! Ну, братцы Фенирцы, погодите у меня! Теперь, когда в моих руках оказался пример печати старшенького, в голове уже вырисовывалась новая стратегия поведения. Если еще вчера я собиралась отступить и дать Виктору самому разобраться с его делами, тем более что видений уже несколько дней не было, то сегодня!.. Сегодня, сейчас я была полна жажды мести! Я собиралась сама найти виновных в смертях девушек и сунуть им всем дохинай на блюдечке с золотой каемочкой!
Уже оказавшись в приемной ректора, я аккуратно убрала письмо в карман и собралась быстро сбегать в медицинский пункт, а по пути где-то снять дубликат печати, но тут…
– Лизбет! – окликнул меня мерзкий младший Фенир. – Останься. Буквально минуту подожди. Я договорю с магистром и подойду.
От меня не ждали ответа. Дверь закрылась прямо перед носом, заставив ойкнуть и отшатнуться.
– Вот же!.. – Сдержав рвущуюся наружу правду о двух зарвавшихся мужланах, я хотела уже проследовать к креслу, чтобы ждать в удобстве. Но тут обнаружила, что приемная пуста, и даже секретарь ее покинула.
– Судьба! – заключила я, поставив магический звоночек на вход, чтобы он предупредил, когда кто-то приблизится, и, приставив ухо к стене, шепнула пару слов. – Послушаем, о чем вы там секретничаете…
– …по тонкому льду! – донесся обрывок фразы ректора.
– Ничего подобного! – Виктор говорил уверенно, как и всегда. – У меня все под контролем.
– Если ты выходил в город, чтобы найти очередную девку!.. – Голос ректора дрогнул.
– То что?
– Ты и правда не понимаешь?! Они умирают после близости с тобой! Кто-то подставляет тебя, Виктор! И твоя лаборантка видела нечто, похожее на дохинай. Ты мог убедить остальных в ее глупости, но я видел ужас в глазах этой девушки, она была не на шутку напугана.
– Это ее нормальное выражение лица, – парировал Фенир-младший. – Типично женское. У них иногда там ужас, иногда шок, но чаще всего восхищение. А еще бывает отсутствующее выражение – это они думают о тысяче мелочей сразу.
– Виктор!
– Я не был в борделе!
– Тогда где?
– Узнавал про одного человека… Держи.
– Что это? Жанет Рори, Хельтруда Сомн, Анри Велье и Спорат Милз. Последнее имя подчеркнуто. И?
– Это те, кто выжил вместе со мной при Хольмудском прорыве, дорогой брат. – В голосе Виктора скользнула ирония. – И я думаю, кто-то из них держит на меня зуб.
– Потому что?
– Потому что нож, которым убивают девушек, мой. И я потерял его на изнанке, когда мы провалились.
– Твою!.. – Ректор очень некрасиво выругался. – Откуда ты знаешь?!
– Подкупил кое-кого, получил копию… Это неважно. Важно другое: мне нужно собрать досье на последние годы жизни Рори, Сомн и Велье. Я потерял с ними все контакты.
– А Спорат Милз?
– Похоронен чуть больше месяца назад.
– Он мог инсценировать смерть.
– Я вскрыл могилу, Милз там – покоится с миром. Он теперь выглядит, пожалуй, даже лучше, чем при жизни – спокойный такой, ни одной морщинки…
– В тебе нет ничего святого!
– Может, и есть, но кто посмеет зарыться в меня так глубоко, чтобы это святое найти?
– Хорошо, – ректор вздохнул, – я добуду информацию про оставшихся троих.
Я затаила дыхание. Ведь с помощью дубликатов печати Фенира-старшего как раз и собиралась разослать письма-запросы, чтобы собрать данные обо всех выживших тогда.
– А ты пока постарайся никуда не ввязываться, очень прошу! – продолжал ректор. – И за лаборанткой своей смотри – девушка явно любопытна сверх меры, а это может привести к весьма нехорошим последствиям. Возможно, ее стоит отстранить на время от занятий и от тебя в частности.
– Не волнуйся, Грегор, Элизабет не настолько глупа, чтобы продолжать подслушивать и теперь. Сейчас она отойдет от стены и подождет меня в коридоре у приемной, так ведь?
Я отшатнулась, с трудом проглотила ставшую вязкой слюну и побрела прочь, сама задев собственный магический звоночек.
Выходит, оба Фенира знали о том, что у их разговора есть дополнительные уши, но не стали таиться. Что бы это значило? Хотели меня напугать? Смутить? Сделать и то и другое сразу, заставив саму отказаться от должности помощницы профессора?
Ха-ха-ха! Не на ту напали! Хотя смущение я на всякий случай изобразила.
– Не старайся, – увидев меня, Виктор отмахнулся, – по тебе сразу видно, что совести нет и в помине! Отдай письмо.
Я протянула ему пергамент с печатью ректора.
Фенир-младший без зазрения совести сломал магический замок и вскрыл бумагу.
– Угу. Предлагает очистить твои воспоминания за последние три часа. Как тебе это?
– Возмутительно! – ответила я.
– Я так и думал. – Фенир усмехнулся. – Обойдемся превентивными мерами. Внушением. Итак, Элизабет, подслушивать плохо! Ты поняла?
– Да. – Я покорно опустила глаза.
– Угу, но! Если услышишь что-то важное по моему делу – не забудь рассказать мне. Ясно?
Я удивленно на него посмотрела. Кивнула.
– Вот и молодец. Теперь иди себе с миром, учись.
Я уже сделала шаг вперед, но остановилась.
– Почему вы решили сохранить мне память?
– Потому что сейчас важна каждая мелочь в происходящем вокруг. Это первое. И второе – если в такой голове, как твоя, создать пустоту длиной в три-четыре часа, то вопросов у тебя возникнет в несколько раз больше, чем было до этого. Вот тогда точно жди беды. А так ты знаешь многое и понимаешь – опасно делать необдуманные шаги. Так ведь?
– Так. А дела на тех троих вы мне покажете, когда о них все будет известно?
– Ты, часом, не обнаглела, Чарльстон? Вот так пойдешь навстречу в самой малости, а она уже на шею забирается! А ну брысь с глаз моих!
Дольше испытывать терпение профессора я не стала.
Сбежав в комнату, порадовалась тому, что соседок не было на месте, и… пошатнулась под напором нового видения. Голова заболела так, будто ее тисками сдавило, а в глазах помутнело. Схватившись за спинку стула, я медленно присела и с тихим стоном закрыла лицо руками.
– Только не снова, – взмолилась вслух. И это были последние мои слова перед тем, как дар полностью овладел мной.
Я стояла рядом с подоконником, на котором покоились прилично выросшие соптимусы. Растения безжизненно повесили крупные головки – цветы, а лепестки их были опалены неведомой силой. Стоило заметить эту деталь, как запах гари прорвался в легкие, заставляя кашлять. Я согнулась в три погибели, не в силах нормально вдохнуть и сразу получила удар сбоку. Сильный и весьма болезненный. Отлетев чуть в сторону, упала на пол, открыла глаза и обмерла от дикого страха: надо мной висело черное нечто с лицом, чем-то напоминающим человеческое. Только глаз у него было три и все с вертикальными зрачками. Два на нормальном месте, а третий на том, где у обычных людей нос. И это существо рассматривало меня своими невозможно красными глазками, а у меня сводило душу от ужаса. Когда же оно выпростало руку вперед, ко мне, я закричала что есть мочи. А в следующий миг крик оборвался, потому что пол ушел из-под ног. Я полетела куда-то вниз, в неизвестность, навстречу собственной гибели!
– Нет! – сказала громко, открывая глаза и изо всех сил мотая головой.
Осмотрев комнату затравленным взглядом, я увидела соптимусов Хельги и, преодолевая страх, подошла к ним. Слишком маленькие. Интересно, как быстро они растут?..
Я попятилась.
Подбежав к полке с книгами, сгребла все, что поместилось в сумку с учебными принадлежностями, накинула плащ и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Лишь покинув комнату, ощутила небольшой прилив спокойствия.
Еще некоторое время я шла вперед, даже не понимая, что делаю и куда направляюсь. Однако вскоре увидела коридор, ведущий в лабораторию Фенира, и остановилась. Встречаться с профессором сейчас было смерти подобно. На меня с силой навалились неуверенность, настороженность и некоторая беспомощность. Руки слегка тряслись от пережитого видения, а в ногах чувствовалась слабость.
Пришлось снова отступать.