Ирина Субач – Очень странный факультет (страница 39)

– Эй, полегче! Я просто спросила, – поспешила ее успокоить. – Не надо тут конспирологических теорий. То, что я выжила в вулкане, – чистое везение. Шерри-то тут при чем?

– Вот и я думаю, при чем тут ты, – Лена смотрела на меня волком. – Это странно, ведь перед отъездом Шерри сказала о тебе.

– Обо мне?! – удивилась я.

– Что ты вернешься. И будешь постоянно возвращаться, а у нее есть только один шанс, – ответила Лена. – Так что бы это значило, а? Выходит, она знала, что ты выжила. Но откуда?

Настало мое время загадочно вздыхать.

– Хотелось бы мне знать… – протянула я и будто невзначай закинула удочку: – Может, Шери будущее предсказывала? За ней не водилось пророческого дара?

Уголок рта Лены невольно дернулся, немного не дотянув до улыбки. Но все же ей явно было не до смеха.

– Шерри была взрывателем. Когда она злилась, все вокруг превращалось в труху! Разве что в последний месяц обходилось без эксцессов. Может, и в самом деле она укротила свой дар, и ее отправили на континент.

Леня глубоко вздохнула, а я сделала вывод, что, если даже в голосе соседки по комнате сквозили сомнения, то мои подозрения точно не напрасны.

С отъездом Шерри точно что-то было нечисто. И это как-то связано со мной.

После зельеварения курс отправили завтракать, в столовой меня завертело в кутерьме расспросов о том, как я выжила.

То и дело приходилось отвечать, что нет, в вулкане я даже не обожглась, и головой нигде не стукнулась.

– А магия? Прорвалась? – любопытствовала Августа. – Много зданий разнесла?

– Ни одного, – гордо ответила я. – Все оказалось куда проще, чем мне думалось. Главное – оставаться спокойной, и тогда сила легко подчиняется.

Раздались завистливые вздохи.

– Вот если бы я попал в другой мир, я бы навестил маму… – донеслось от одного мальчишки лет десяти.

Я перевела на него взгляд и поняла, что за всеми выкриками более старших сокурсников совсем забыла о том, что среди «переселенцев» полно детей.

В горле как-то невольно пересохло.

Потому что не только мальчик, вспомнивший о матери, смотрел на меня слишком грустным взглядом. Я поняла, что у всех детей в этом зале он такой.

Этот взгляд я видела у сирот в приюте.

У меня самой он был таким.

И как я раньше этого не замечала?

Как могла упустить из внимания, что, оказавшись здесь, эти дети пусть и продолжали жить, но по сути остались без родителей. Их мамы и папы были там, в прежнем мире. Они похоронили детей…

Хотелось сказать что-то умное и поддерживающее, но в голову, как назло, не приходило ни одной подходящей мысли.

После завтрака была пара у Зелень. Мы опять учились ухаживать за животными, а после я загремела на уборку навоза.

Зелень не делала поблажек никому.

После учебного дня, совершенно вымотанная, я медленно волокла ноги к холму, мечтая лишь о том, чтобы добраться до теплого ручья, да и вообще было бы неплохо, чтобы в лачужке появилась душевая кабина. Интересно, магия смогла бы обустроить мне канализацию?

– Ты опаздываешь, – прозвучал голос Харлинга, едва я вышла на поляну.

Я вздрогнула от неожиданности, потому что совершенно не ожидала его увидеть.

– Позволь догадаюсь, – продолжил он. – Ты решила, что наши занятия отменяются?

– Мне казалось это очевидным. Не после того, как вы уронили меня в вулкан.

Хоть это и прозвучало из моих уст как обвинение, но с удивлением внутри себя я поймала ощущение, что обиды на Виктора не держу.

Он вроде как пытался меня удержать, но что-то пошло не так.

– Но ты здесь и жива, а значит, не следует принимать твою не случившуюся смерть как уважительную причину для отмены исследований, – самозабвенно произнес мужчина. – Итак, продолжим. Как я понял, после возвращения твой талант различать немонстров среди монстров никуда не исчез. И ты по-прежнему видишь милого котика…

– Стоп! Стоп! Стоп! – Я выставила вперед руку и замотала головой.

– Что не так? Я неправ? Дар пропал?

Я заломила бровь от шока и удивления.

– Вы серьезно? Или издеваетесь? – Вопросы сами вырывались из груди.

Он смотрел на меня непонимающе или делал вид, но я четко для себя поняла одно. Я ни слова не скажу профессору ни про нимурна, ни про что-либо еще, пока не получу ответы.

– Я отказываюсь сотрудничать, пока не узнаю правду.

– Это еще какую? – Харлинг явно начинал злиться. – Что за дурацкие игры?

– Никаких игр. Почему вы назвали меня Эммой? Там, на вулкане.

– Эммой? – Харлинг сделал вид, что удивлен. – Не понимаю, о чем ты. Наверное, тебе показалось от стресса.

– Ну нет! – замотала головой я. – Можете попытаться выставить меня дурой или пригрозить, что расскажете, например, Стефаниусу о том, что я отказываюсь работать с вами в паре. Но тогда и я расскажу о том, что вы знали Эмму! Думаю, ему будет интересно узнать, что каким-то образом вы, человек, которому запрещено покидать остров, контактировали с умершей!

Я говорила об этом уверенно, ведь у меня были еще пусть не точные, но все же доказательства, которые я пока предпочла придержать у себя.

– Ты ударилась головой, – попытался съюлить он, и я четко поняла, что он лжет.

Виктор Харлинг мимолетно отвел взгляд.

– Да я впервые увидел это тело и тебя на той поляне, во время занятий у третьего курса, – он словно бы оправдывался.

Я пожала плечами.

– Хорошо. Допустим, я даже поверила: не видели. Но я все равно отказываюсь заниматься внеурочной работой с вами. Может, вы меня убить на вулкане пытались и теперь продолжите попытки. – Я блефовала, но собиралась уверенно до конца гнуть свою линию. – И меня за это никто не осудит. Двойку тоже в диплом не выставят. В академии вообще нет оценок!

Я ослепительно улыбнулась, ставя точку в этом разговоре.

Харлинг сверлил меня взглядом, шумно дышал и сжимал кулаки от бессилия так, что кожа на драконьих перчатках натянулась на костяшках и грозила лопнуть.

А что он и в самом деле может мне сделать?

Ни-че-го!

Круто развернувшись, он ушел и даже не попрощался.

И даже стены не рухнули, и стекла в лачужке не треснули.

А ведь именно тогда он и выдал себя впервые, просто я не сразу это поняла.

Именно в кабинете Стефаниуса, в мой первый вечер на острове.

Когда я произнесла фамилию Плесецких.

Стефаниус тогда решил, что стекло треснуло из-за того, что я потеряла контроль, но и он ошибся.

Это был Харлинг!

Именно тогда он понял, чье тело оказалось в академии и что внутри переселенка, а не Эмма.

И я верила, что по каким-то причинам Харлинг и в самом деле никогда не видел Эмму, иначе узнал бы ее еще на поляне. В этом он действительно не лгал.

Но он точно каким-то иным непостижимым образом знал Эмму Плесецкую. И по какой-то неведомой причине она была ему очень-очень дорога.

Тогда на вулкане он боялся потерять не меня, а именно ее.