Ирина Субач – Академия Пяти Домов (страница 36)

Стоило мне с Миртл остаться в доме вдвоем, как повисла гнетущая тишина.

Ее разбавлял только стук моего сердца.

О чем я думала, когда считала, что мне удастся скрывать Миртл до конца обучения – целых пять лет? Еще и месяца не прошло, а мою главную тайну узнал не кто-нибудь, а едва ли не самый опасный человек королевства.

Но что-то все же точно изменилось.

Я вмиг вспомнила, как Рэкшор смотрел на меня на приемных экзаменах, на первом занятии, и точно знала: увидь он Миртл тогда, никто бы с нами не церемонился.

Но сейчас он согласился на отсрочку – может, из-за странностей с его магией, может, еще отчего-то.

– Зачем ты полезла в озеро? – нарушила тишину фея. – Не нашла лучшего времени для плавания?

Я неуютно поерзала на месте, опуская голову. В том, что Миртл пришлось себя выдать, была виновата я и только я.

Она пыталась меня спасти.

– Енот, – тихо произнесла, понимая, что звучит по-идиотски. – Я так и не нашла траву, о которой просила Мефиста. А тут этот паразит, вот я и бросилась за ним. Решила, что если изловлю, то профессор даст мне еще одну отсрочку для задания. Я же не знала, что в озере живет… хм… что-то неведомое, – тут я замялась, потому что понятия не имела, что же именно утащило меня ко дну. Хищное растение или какой-нибудь водяной гад.

– А вот твоя Мефиста наверняка знала, кто у нее в саду водится, – со злобной интонацией выдохнула феечка. – Да вокруг этого пруда нужно сто предостерегающих табличек поставить, чтобы никто в нем не плавал. Это же опасно!

Я только плечами пожала. Вдруг до меня просто никто не пробовал в этом озерце плавать?

А Миртл тем временем продолжала:

– Тебе не кажется странным, что Мефиста вообще дала тебе второй шанс? Не зря же Виктория сказала, что эта дамочка себе на уме.

Я только фыркнула:

– Думаешь, она решила меня угробить в озере?

– А вдруг? – Феечка вспорхнула с места и принялась нарезать круги по гостиной. – Все сходится. Вначале нашу палатку в саду разорил енот, а она не поверила. Но это ерунда! Что она вообще делала ночью в саду?

– Но это же ее сад, – напомнила я.

– И что? Спала бы себе в своем домике, чего это она по ночам шлялась возле нашей палатки? – Миртл загнула один палец. – Потом она поселила нас в подвале…

– Разве это плохо? – Я опять же отказалась соглашаться с ходом таких мыслей. Мне не нравилось, что феечка вдруг решила, будто главный злодей – это единственный человек в академии, который с первого дня ко мне относился по-человечески.

– Конечно плохо. Она ведь обманула тебя. Сказала, что это едва ли не последняя свободная комната в общежитии, и ту, мол, только недавно обустроили под проживание студентов. А что на деле? Виктория в ней жила уже год!

– Мефиста могла не знать про Викторию, – напомнила я. – Вампирша же прогуливает ее занятия.

Но Миртл не успокаивалась.

– Если тебе этого мало, тогда слушай дальше. – Она застыла в полете перед моим лицом и, оглядевшись по сторонам, будто нас могли подслушивать, выдохнула: – Кто стал ректором после убийства Артемиуса? Мефиста! Что, если и в самом деле есть зелья, которые лишают сил? Кто, как не она, мог такое сварить и опоить старикана? А потом выбросить его из окна!

Я поежилась. Стало совсем неуютно.

– Это всего лишь домыслы, – уже не очень уверенно ответила я.

– А то, что она отправила тебя ночью в сад, где таинственно появился енот, заманивший тебя в озеро? Тоже домыслы?

– Думаешь, она пыталась меня убить?

– ДА! – воскликнула Миртл. – Все же сходится! Она видела тебя той ночью под башней, а теперь пытается избавиться от свидетеля и выставить все как несчастный случай!

– Слишком сложно, – я пыталась найти оправдания всем этим странностям, но в то же время не могла игнорировать, что в чем-то Миртл все же права.

Мефиста казалась слишком доброй ко мне, хотя все вокруг только и твердили, что профессор – та еще злопамятная стерва.

– Если ты права, то когда Рэкшор вернется, – начала я, – то он наверняка что-то узнает.

– С каких пор ты стала такой послушной? – Фейка приземлилась на мое плечо, и тон ее стал подозрительно заговорщицким. – Рэкшор то, Рэкшор се. А если он ничего не узнает? Что, если ему будет нечем подтвердить твои слова о той ночи? Что тогда будем делать? Нужно найти улики и доказательства, что виновата Мефиста!

– Ну уж нет, – я прекрасно поняла, на что намекает егоза. Но на сегодня с меня приключений было достаточно. – Мы ни с места не сдвинемся из этой комнаты. И тем более не пойдем выяснять, убивала Мефиста ректора или нет. Это не наше дело.

Лицо Миртл принялось обиженно кукситься.

А я повторила еще настойчивее:

– НЕ НАШЕ!

Миртл фыркнула и обиженно слетела с моего плеча.

Села на подоконник, за которым уже начало светать, и задумчиво уставилась в окно.

Я же вновь перевела взгляд на камин и придвинулась ближе. Хоть я уже и просохла, а все равно согреться окончательно никак не получалось.

Под треск поленьев и думалось легче.

Может, Миртл права, а я просто трусиха, чтобы проверить. Но если так подумать, то странности в поведении начальницы моего факультета все же были. Вот зачем человеку так маниакально дотошно знать о чужих слабостях?

Конечно, она заверяла, что все это исключительно в целях обучения, но все же.

Если бы она так не настаивала, я бы сегодня спала в собственной кровати, а не сидела в домике Рэкшора.

– Габи… – прервал мои мысли шепот феечки.

– Что? – откликнулась я.

– Сюда, только тише, – едва слышно отозвалась она. – Ты должна это видеть. Кажется, я вижу твоего енота. Даже двух…

Едва я это услышала, сразу как можно тише метнулась к ней. Миртл спряталась за оконной рамой и теперь втихаря выглядывала наружу, а мне пришлось чуть поднять макушку над подоконником, чтобы не спугнуть тех, кто сейчас находился снаружи.

Два существа с серой шерстью, длинными полосатыми хвостами, вытянутыми мордочками и острыми ушками – они сидели на тропинке перед домом Рэкшора и задумчиво разглядывали дверь.

Сейчас, при рассвете, я могла разглядеть их гораздо лучше, чем ночью, и только теперь стало понятно: никакие это не еноты. Сумерки искажали картину, а лучи солнца нет – коты, только необычные.

Было в них что-то аристократическое, выдающее породу: холеная густая шерсть, благородный окрас, даже статный силуэт. Эти двое точно не были дикими животными, слишком умный человеческий взгляд выдавал оборотней.

– Они знают, что мы в доме… – тихо шепнула я Миртл, и, стоило это произнести, как уши оборотней повернулись в нашу сторону, а глаза, свернув, уставились на окно. – И, кажется, они тут не для того, чтобы справиться о моем здравии.

– Мы же им ничего не сделали? – спросила феечка, и одна из кошек тотчас отделилась от своего собрата, пройдя по кромке фундамента дома, будто выискивая лазейку. – Или я что-то упустила?

– Понятия не имею, – пробормотала я и, понимая, что скрываться больше нет смысла, кинулась к двери. – Миртл, проверь черный ход, крепки ли замки. Что-то мне подсказывает, мы должны быть благодарны Рэкшору за то, что он повесил заклятия на двери.

Кристофф

– Не могу… – На лбу Виктории выступила испарина. – Я же с самого начала говорила, что это невозможно.

– Старайся, – напирал я. – Если надо, выпей еще крови, в конце-то концов. У нас была сделка.

Девчонка втянула побольше воздуха в легкие и прикрыла глаза.

Я знал, что все она сможет, если хорошенько постарается. Мне нужно было лишь несколько секунд.

Кто-то назвал бы кощунством попытки оживить усопшего, но и выбора у меня не было.

Тело Артемиуса лежало на холодильном постаменте, и, казалось, леденящая магия, будто издеваясь, даровала иллюзию того, что старикан до сих пор жив и вот-вот откроет глаза, встанет и пойдет.

Вот только, несмотря на все старания рье Гемахолд, у мертвеца даже веки не дрогнули.

– Я отказываюсь, – кривясь от напряжения, выдохнула вампирша и неожиданно вскрикнула, хватаясь за живот. – Ауч! Вот видите, до чего вы меня довели! Нет уж. Оживляйте его сами, я пас!

Она болезненно схватилась еще и за поясницу, пришлось помочь ей дойти до стула и усадить.

Похоже, придется признать, что план по считыванию мыслей мертвого ректора провалился.