Ирина Субач – Академия Пяти Домов (страница 32)

А ведь лягушки и в самом деле заткнулись, ни единого «ква» не раздавалось по округе, и вряд ли тому виной писк феи.

Все так же держа свою «добычу» меж пальцев, я ломанулся через кусты к пруду. Ветки безжалостно били по лицу, и мне бы проломить их простым магическим усилием, вот только близость к фее напрочь лишала меня магии.

Я вывалился на берег у зарослей камыша, буквально с ходу проваливаясь на половину сапога в холодную воду.

Ил под ногами хлюпнул, врассыпную кинулись лягушки, а луна осветила безупречную гладь озерца.

Даже намека не было на то, что кто-то тут тонул.

– Обмануть меня решила, – я тряхнул фейку еще раз, но та лишь умоляюще смотрела и указывала куда-то в сторону.

– Смотрите, – выдохнула она, и голос ее сорвался на всхлип.

Я проследил за ее рукой, замечая плавающее в воде до боли знакомое платье. Одно из тех, что я заказывал для академической формы.

Что-то тревожащее шевельнулось в груди.

Не стала бы фея лететь за помощью, рискуя собой ради неизвестно кого, а значит, в озере была та, кто ей был дорог, очень дорог. Кандидаток на эту роль в академии было не так уж много, точнее, всего одна. И пусть фейка пыталась делать вид, будто не знает, кто в озере, но слезы ее выдавали.

Под водой была Габриэль Вокс.

И передо мной встал вселенский вопрос: а может, ничего не делать?

Смалодушничать, позволить девчонке утонуть? Или, может, она уже захлебнулась? Что стоит мне еще немного помедлить? И тогда проблема с крысой решится сама собой, и моей вины в этом не будет.

Не я же отправил ее ночью к озеру. Если кто-то и будет виноват в ее смерти, то она сама…

И я бы мог рассуждать так вечно, если бы хотел. Но предательская совесть, будто тисками, сжимала сердце.

Я ведь потом до конца жизни себя не прощу, если не попытаюсь ее спасти, как бы сильно ни ненавидел.

Вот только для этого мне придется выпустить фею.

Секундные размышления – и я разжал пальцы, бросаясь в воду. Скинул сапоги и, прежде чем нырнуть, обернулся в сторону берега, где все еще летала фея. Бросаться наутек она не спешила, явно переживая за исход спасения подруги.

Но выхода другого не было.

– Брысь отсюда и подальше, из-за тебя я не могу пользоваться вообще никакой магией.

– Там Габриэль, – пискнула фея, окончательно выдавая имя тонувшей. – Рядом с ней вы тоже бессильны.

– У нее радиус поражения меньше… – крикнул напоследок я, ныряя в глубины ночного озера.

Каковы вообще шансы, что я смогу найти под водой захлебнувшуюся девушку?

* * *

То, что это озеро мелкое, я когда-то слышал еще во время своего обучения, буквально пара метров до дна, но вот плавать в нем мне никогда не доводилось.

Где это видано, чтобы будущий наследник престола нырял в грязную, пахнущую тиной воду? Тогда это было ниже моего достоинства.

Но сейчас либо обстоятельства изменились, то ли что-то в голове переосозналось.

В несколько гребков я достиг илистого дна, нащупав склизкие камни. Магия, по ощущениям, начала возвращаться, и я буквально ощущал ее искры на кончиках пальцев. Видимо, фея послушалась и отошла от берега.

Огненный шар сорвался с ладоней, но под водой ему не хватало запала долго освещать дно, он погас буквально через несколько секунд, но их мне хватило, чтобы понять: поблизости Габриэль Вокс нет.

Я вынырнул, набрал воздуха и вновь окунулся, спуская с рук все новые и новые шары света.

Казалось, прошла целая вечность и время растянулось, будто кисель на морозе, я уже потерял всяческую надежду найти девчонку в ночном озерце, как что-то острое впилось в ногу.

Будто кнутом окрутило за голень и потащило вниз, я успел лишь набрать воздуха, прежде чем меня с головой затянуло в темноту.

Руки оставались свободными, и только поэтому я сумел метнуть несколько огненных шаров. Воды вспыхнули алым, но не показали ровным счетом ничего.

Я пытался увидеть существо, затягивающее меня вниз, но ощущал лишь его крепкую хватку, будто невидимый спрут хозяйничал на этом дне.

Очередной шар сорвался с пальцев, и я выхватил в паре метров от себя тонкий девичий силуэт, он безжизненно болтался в воде, будто распятый на невидимой водной паутине.

В голове мелькнула неуместная в данный момент мысль, что если выберусь, то кто-то потеряет в академии должность, раз не уследил, что в пруду живет неизвестная и даже для меня опасная тварь, которая огненных шаров и тех не боялась.

Вдобавок я до сих пор, несмотря на близость девчонки, ощущал в себе магию… И причиной этому могло быть только одно – моя студентка уже мертва, и если я не придумаю, как избавиться от держащей нас твари, то рискую пополнить ряды мертвецов.

Воздух в легких заканчивался, а тварь явно не собиралась пугаться огня и отпускать мою ногу. Мелькнула еще одна мысль, рискованная, которая, скорее всего, не сработала у кого-то другого, но я все же был сильнейшим менталистом в академии, а существо, пытающееся меня убить – даже если у него не было мозга и осознанных мыслей – наверняка действовало на инстинктах, а это уже что-то.

Нужно было только нащупать зачатки его сознания и разрушить.

Я прикрыл глаза, расслабился, насколько это только возможно, находясь в ледяной воде. Воздуха почти не оставалось, но я упрямо искал хоть какие-то отголоски чужой воли… и нашел.

«Умертвить…»

«Жрать…»

«Голод…»

Этих трех понятий мне хватило, чтобы зацепиться за ниточку первобытных желаний и потянуть за нее, раскрутить клубок чужеродных потребностей, а после усилием воли уничтожить.

Это было похоже на мутный сгусток водорослей, сочащихся слизью, который я разрубал ментальным лезвием, иссекал на мелкие клочья, и вместе с этим хватка на моей ноге разжималась, пока не обмякла.

Я был на свободе.

Я мог вынырнуть, но вместо этого на остатках воздуха плыл туда, где еще недавно видел Вокс.

На ощупь поймал хрупкое девичье тело и только тогда позволил себе грести вверх, туда, где сияла луна и можно было дышать.

Воздух с болью ворвался в мои легкие, и вместе с этим вернулись силы грести к берегу. Благо он был буквально в десяти метрах.

За собой я тащил и девчонку без признаков жизни.

Но, кажется, я все же опоздал, хоть и сдаваться не собирался.

Нужно было вызвать подмогу и лекарей, но остатки времени ускользали, и я понимал: если не сделаю что-то сам, то ей уже никто не поможет.

Я никогда не изучал медицину, не знал ни одного заклинания или способа помочь утонувшим, разве что Анна, жена Бедфорда, иномирянка, как-то упомянула, что помочь можно всем, даже если ты идиот и совершенно не знаешь, что нужно делать.

Она пыталась внедрять знания своего мира в наш и одним переливанием крови не ограничивалась. «Это называется “реанимация”, – вспоминал я ее слова. – Давишь на грудь, пытаешься запустить сердце и вдыхаешь воздух в легкие человека через рот».

Больше подсказок моя память выдать мне отказалась, но даже я мог понять, что нужно попытаться избавить Габриэль Вокс от воды в груди.

Девушка лежала на берегу, будто сломанная кукла, мокрые волосы облепили лицо и тело, ночная рубашка стала из-за воды полупрозрачной, отчего, будь я извращенцем, мог бы любоваться прекрасными изгибами тела, но меня сейчас волновало лишь то, чтобы девочка ожила.

– Дыши! – крикнул я, накладывая руки на середину груди и понятия не имея, как правильно это делать.

Я мог сломать ей ребра, но разве мертвые ощущают боль! Если у меня ничего не выйдет – Габриэль Вокс будет все равно.

Я пытался запустить ее сердце, то и дело касался ледяных губ, делясь своим дыханием с ней.

Где-то на периферии фоном возникла вернувшаяся феечка, она носилась вокруг и голосила, что я извращенец, некрофил, и пыталась меня бить, но я лишь отмахивался от нее, будто от мухи. И если бы у меня вновь не исчезла магия, то зарядил бы по надоедливой стрекозе огнем.

Но Габриэль Вокс не желала оживать, а я не желал сдаваться.

В памяти вновь всплывали слова отца, что есть два выхода: избавиться от девчонки или, наоборот, принять как подарок судьбы, как испытание, которое сделает сильнее. И, похоже, я невольно выбрал второе, иначе сам не понимал, почему так страстно за нее борюсь.

– Да рурк тебя дери, – в сердцах выкрикнул я. – Ты поступила в эту академию, прошла по головам, бесила меня эти две недели и сейчас так просто сдашься и сдохнешь? Дыши, крыса ты медовая!

Во мне говорили злость и упрямство, я в очередной раз вдохнул воздух и склонился к ее приоткрытым и, будто лепестки белой розы, бледным губам. С силой втолкнул воздух в ее уста, и, как долгожданный ответ, Габриэль выгнуло дугой. Она закашлялась, выплевывая воду, а я держал ее в руках, помогая привстать и не рухнуть обратно на берег.

Стоило девчонке только начать дышать, как воздух вокруг буквально заволок медовый запах, я вяз в нем, как в патоке, но вместо того, чтобы убраться подальше от вновь дышащей девчонки, ведь угроза миновала, только крепче ее сжимал, вдыхая убивающий во мне магию аромат.