Ирина Субач – Академия Пяти Домов (страница 14)
– Впрочем, ничего удивительного, что ты про нас не слышала. От нашего Дома осталось ровно десять представителей, вполне вероятно, что я вообще буду последней.
– Почему?
Вероника впервые улыбнулась, обнажая острые клыки возле резцов.
– Особенности питания, – приторно ласково промурчала она. – С каждым годом все меньше желающих подкормить голодного вампира, так чего удивляться, что наш Дом несколько сократился.
Я испуганно вжалась в подушки на своей кровати.
Про вампиров я слышала только слухи, да и те носили характер ужастиков, нежели правдивую информацию.
Доподлинно я знала немногое.
Плохо выносят солнечный свет, у них скверный характер, могут питаться обычной едой, но с определенного возраста раз в год обязательно кого-то убивают и высасывают кровь.
Прикидывая возраст Вероники, я могла только с ужасом представить, скольких она уже успела отправить на тот свет. От такого соседства стало жутковато.
Учитывая отсутствие дружелюбия между нами, я на полном серьезе стала опасаться, а не перегрызет ли соседка мне шею.
– Что, страшно? – хохотнула девица, явно считывая мое настроение по лицу. – Так вот, вернемся к порядкам. Эта комната в прошлом году была моей, и она меня полностью устраивает, поэтому, если будешь хорошо себя вести, а со мной лучше дружить, я придумаю, как отселить тебя подальше.
Я сложила руки на груди и задумчиво спросила:
– И что же входит в твое понимание «хорошо себя вести»?
– Не будить, если сплю, не приводить гостей, не разговаривать, если я не начну первой. В общем, вести себя как мышь!
Я нервно хохотнула.
– О, тогда тебе, несомненно, со мной повезло. Вести себя как мышь я умею лучше всего. – И в качестве доказательств трансформировала свои уши в крысиные.
Глаза девицы сузились, рот приоткрылся. Я даже приготовилась к тираде о том, мол, как же так ее, такую уникальную особу, с оборотницей поселили, но я ошиблась.
– Шерстоун? Оу… Мой любимый деликатес. Возможно, мы все же сможем найти общий язык.
От ее довольного голоса у меня аж мурашки по спине пробежали.
В расследовании любого дела важнее всего опросить свидетелей, и не просто опросить, но и прочесть их мысли.
Весь вчерашний день я провел с приехавшими следователями на допросе студентов. Но, как и ожидалось, никто из ближайших к административной башне корпусов ничего не видел.
– Вы бы могли вызвать своего брата с его женой, – обронил один из маглицейских. – У них свое детективное агентство и…
– Хватит, – прервал я. – Хватит посторонних и без них.
Что у моего сводного братца Бэдфорда с его женой Анной свой «бизнес», как они выражались, я был в курсе. Но позвать их было равносильно признанию своего поражения.
Вдобавок с сегодняшнего дня начинался учебный год. Я бы с удовольствием отложил все пары, но еще утром пришло письмо от отца.
На место Артемиуса назначить временного исполняющего обязанности – профессора Мефисту, остальным работать в прежнем режиме.
Признаться, такому решению короля я был рад, Мефиста виделась мне хорошим выбором, уж куда лучше, чем очень расстроившийся из-за этого поворота декан огневиков.
А раз такое дело, я как раз собирался забежать в свой кабинет, взять пару учебных пособий, чтобы пойти на занятие к лекарскому факультету.
Очередная встреча с крыской Габриэль Вокс нервировала, но, решив, что лучше отмучиться побыстрее, я сотворил над собой волевое усилие.
В крайнем случае отсажу ее подальше на галерку, чтобы даже отголоска запаха меда не долетало.
Я как раз завернул в коридор к кабинету, когда до боли знакомый голос буквально вдавил меня в землю своими истерическими нотками:
– Кристофф, сын мой! Сколько можно тебя ждать?
Я мрачно взглянул на собственную мать, которую неизвестно каким ветром занесло в академию. Не к добру.
Вдобавок мимо проходили студентки, спешащие на занятия. У них даже шаг замедлился, и от любопытства взгляд скосился в нашу сторону.
– Миледи Рэкшор, – официально поздоровался я. – Ваш визит весьма неожидан.
Мать стояла у дверей, как всегда холодная и надменная. В идеально строгом платье прямого кроя, с зонтом-тростью, которым нетерпеливо стукнула о каменные плиты пола.
– Ты должен всегда ждать мать в гости! В любой момент своей жизни, – строго выдала она, недовольно поджимая тонкие губы, выкрашенные алой помадой.
Это был единственный яркий акцент в ее образе. Хотя с некоторой натяжкой белоснежные волосы без единого смежного оттенка, которые я унаследовал, тоже можно было отнести к яркости – уж слишком моя мать контрастировала сама по себе с темными академическими стенами.
Я открыл свой кабинет, приглашая ее пройти внутрь, и тут же запер за нами дверь.
Мать прошла медленно, так что каждый стук каблуков звучал будто вколачивание молотка в крышку моего гроба. Она осмотрелась и скривилась.
– И на эту каморку ты умудрился променять кабинет начальника королевской канцелярии, – в голосе ее слышалось раздражение и недовольство. – Позорище!
– Ты приехала, чтобы отчитать меня? – Я скрестил руки на груди.
– Я приехала, чтобы исправить ситуацию, раз ты сам не в силах, – решительно заявила мать. – Не для того я тебя рожала, чтобы ты так бездарно погубил все мои старания.
Не то чтобы это откровение стало для меня новостью, мать никогда не скрывала, что я был в ее руках лишь инструментом достижения амбиций, но и промолчать тоже не смог.
– Надо же… А я думал, ты родила меня просто от любви к детям. Материнский инстинкт, призвание нянчиться с карапузами и все такое.
– Рот закрой, – рявкнула она, ибо никогда не терпела дерзости. – У тебя уходит трон из-под носа! Ты ведь в курсе, что король теперь вплотную занят воспитанием этой маленькой, нагулянной бастардки!
В голосе матери прорезались шипящие нотки.
– Хочу напомнить, я тоже бастард, – в пику ей все же озвучил я.
– И бесхребетный слизень! – припечатала мать. – Тебе очень повезло, что твой недотепа братец Бэдфорд решил заняться играми в маглицейского, в противном случае корону уже отдали бы ему и этой… Анне!
Да, жену Рассела моя мать тоже ненавидела. Причем особенно сильно, потому что именно благодаря ей король вообще был до сих пор жив. Умри мой отец год назад, сейчас, по мнению миледи Рэкшор, королем стал бы я.
– Твой отец тебя ни во что не ставит. И это после убийства недотепы Артемиуса. Я была уверена, он назначит тебя на его кресло… Но вместо этого на почетное место посадили какую-то травницу!
Я удивленно вскинул брови.
– Ты поразительно в курсе внутренних дел академии, мама, – предостережительно начал я.
– А еще я в курсе растраты льинов с твоих счетов на приобретение каких-то тряпок для студентов! – взгневилась мать. – Тратишь семейное достояние, да еще и через карман этого пройдохи Артемиуса. Только за эти махинации его стоило бы убить.
Я сощурился.
– Осторожнее со словами, кто-то другой может принять их за мотив преступления.
– Угрожаешь матери? – Зонт в руках миледи Рэкшор опасно застучал набалдашником по полу. – Впрочем, неважно. Я тут ни при чем, хотя, узнав о том, что кресло ректора освободилось, я питала надежды, что ты подсуетишься и займешь его место. Но ты даже эту возможность упустил.
– Я и не стремился. Зачем мне кресло ректора?
Мать тягостно и разочарованно вздохнула:
– За этот год ты растерял все свои амбиции. И если я не исправлю ситуацию, то тебе уже ничто не поможет реабилитироваться в глазах отца.
Я с интересом склонил голову. Внутри меня все протестовало против вмешательства матери в мои дела, но из чистого любопытства я был обязан узнать, что же мать задумала, раз примчалась сюда, в академию, покинув уютные стены замка.
– Удиви меня, – насмешливо произнес я. – Что же ты такого можешь предпринять, чего не могу я.
– Выберу тебе невесту! – припечатала мать. – Пора браться за ум, Кристофф. Семья, дети. Наследники – главная инвестиция в будущее! У меня уже есть несколько кандидаток на примете. Несколько знатных Домов с радостью выдадут за тебя одну из своих дочерей, не далее как вчера я беседовала с графом Гемахолд, его дочь Вероника учится в академии на втором курсе – замечательная партия!
Я аж закашлялся.