Ирина Степановская – Синий кадиллак (страница 3)

Мила съехала с МКАД, завернула на улицу в спальном районе. Долго она искала место для салона. Сначала всё пыжилась, всё хотелось поближе к центру. Пробовала – разорялась, опять брала кредит, платила аренду – прибыли не было никакой. Потом наконец поняла – искать надо помещение в спальном районе. Не так чтобы ближе к огромным рынкам на Кольцевой дороге, а в тихом месте, где много новых спальных домов. И людям не надо будет далеко куда-то ездить за шторами, за люстрами, и обустраиваются они здесь чаще, чем уже в обжитом центре. Два года назад впервые ей удалось выйти на ноль – связать концы с концами. И по кредиту заплатить, и с девками хорошо рассчитаться – премию приличную в конце года дала. Ну а себе вот только в этом году на внедорожник скопила.

Она припарковалась у обочины перед салоном, выключила музыку, двигатель, вздохнула. Помедлила немного, опять взяла в руки телефон, набрала материн номер. Пока возле уха шли длинные гудки, размышляла. Кредит этот – чепуха. Основная сумма – вот она, на карточке. Кредит она оформила на год. Выплатит, дела-то идут. Хотя, конечно, в любых делах всё равно есть доля риска. Но этот кредит Миленку не спасёт. Разговаривать об этом просто смешно. Если уж лечиться в Германии – нужно отдать сразу весь внедорожник. Купить – и сразу продать без пробега. Или не брать его совсем. При этой мысли Мила чуть не заплакала. Отдать… Он ведь ей не от безделья нужен, не красоваться. Внедорожник – не синий «Кадиллак» для понтов. Внедорожник ей нужен для жизни, как рабочая лошадка. Туда-сюда, на склад, на рынок, за тем, за сем… В него и люстры в коробках поместятся, и длинные палки для штор, даже кресло, если небольшое, войдёт, и тумбочка какая-нибудь интересная – всё в багажник влезет, она уже прикинула давно… А без него какую мелочь привезти – приходится сразу звонить: «Артурчик, солнышко, сгоняй на базу…» А этот Артурчик с его сраной «газелькой» за каждую ходку столько дерёт, будто она билет на самолёт у него покупает. Что же она такая невезучая всё-таки? Один раз счастье повстречала – сестричка отобрала. Второй раз только в люди вышла – опять сестра влезает в её планы… И всё-то ей, Миленке, всегда лучшее доставалось…

Телефон не отвечал. Мила отключилась, вышла из машины. Пошла в салон. Девчонки сразу обступили её, раззаглядывались в глаза, на все лады затрещали:

– Ну как, Людмила Егоровна, заказали новую машину? – И чего это она с ними расфамильярничалась, ругнула Мила себя. Никогда ничего никому нельзя говорить. Вот теперь не работают, только машину обсуждают. Правда, и посетителей в салоне негусто. Да этим вертихвосткам всё равно – есть здесь кто-то или нет… Они у неё на зарплате сидят, минимум свой отрабатывают, а чтобы улыбнуться кому лишний раз – об этом и не почешутся. Это она, как дура, в своё время всё старалась побольше продать да заведующей угодить. За это её в магазине кое-кто выскочкой и прозвал…

Но она после Миленкиной свадьбы недолго на площади оставалась. Думала, с ума сойдёт, каждый день, каждый час, каждый миг всё на дверь посматривала – думала, ну зайдёт же к ней хоть разок её Толя, ведь должны же они поговорить с ним по-человечески. А потом… Не то чтобы перестала ждать – просто поняла, что не придёт он. Человек эгоистичен в своём счастье, а что Толя счастлив, поняла она, когда сама его с сеструхой однажды на улице увидела. Так уж он смотрел на неё, на Миленку, так уж весь к ней был повёрнут, так уж ловил каждое её слово, что невольно узнала она в нём себя – и ведь она так же, когда его невестой была, льнула к нему, так же поворачивалась, так же слушала, как он сейчас был весь поглощён своей молодой женой. И не стала она тогда больше работать в этом опостылевшем вдруг магазине, не стала терпеливо сносить досужие разговоры, и уж тем более материны рассказы о быте молодожёнов. А мать не при отце рассказывала, при отце стеснялась, хоть всю её и распирало. Только Людмила войдёт в квартиру после работы, сразу, не дав поесть, начинала:

– А у Милены обновка. Сумка настоящая, итальянская – кучу денег стоит. И как это муж ей разрешает такие траты? Мотовка Миленочка – настоящая мотовка! А муж-то, видно, любит её по-настоящему… Миленка говорила, из-за этой сумки денег в долг взял… – Это мать, видимо, недвусмысленно Людмиле показывала – всё хорошо у сестрёнки, и тебе пора о её муже забыть, своё счастье снова пора искать.

Или другой раз мать что-нибудь новенькое придумает – при ней, при Людмиле, вдруг начинает, наоборот, Анатолия ругать. И то сделал плохо, и это нехорошо, и руки у него крюки, и голова пустая… Людмила уже научилась это не слушать. Поест, и сразу к себе в комнату. А отец только крякает, да матери выразительно, пока Людмила не видит, у виска пальцем крутит – мол, что ты, дура, тут болтаешь? А мать, Людмила уверена, начинает ещё больше, нарочно – чтобы ситуацию переломить. А то ведь и правда, если и мать молчит, то по вечерам в квартире такая тишина, будто в доме покойник. А ещё, бывало, мать журналами «психологическими» с ног до головы обложится, Людмилу в кухню позовёт и вроде так случайно говорит: «Там статью я нашла интересную. Пока картошку жарю, вслух-то почитай!» Мила открывает заложенную страницу, а там: «Если от вас ушёл муж… Постарайтесь с пользой использовать это время!» Или про женихов с невестами что-нибудь похожее… Мила только посмотрит на мать, хлопнет журнал на стол и назад в свою комнату. А мать всё успокоиться никак не может, то на кровать дочери журнал этот подсунет, то даже в туалет на стиральную машину положит… Как будто и в самом деле думает, что можно глупыми этими статейками что-нибудь в жизни дочери изменить. Смешно, ей-богу… Нет, не простит Людмила им этого всеобщего предательства, не простит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.