Ирина Стахеева – 30 секунд до рая. Сборник миссионерских рассказов (страница 8)

– Но мой муж – мусульманин…

– Насколько мне известно, муж мусульманин не имеет права принуждать жену принимать Ислам.

– Но я в Христианстве ничего не понимаю. Я просто зашла сюда поблагодарить Бога. Как молиться – вообще не представляю. Вряд ли удастся начать описываемую вами жизнь.

– Ничего здесь сложного нет. Просто приходите в храм, а я или другие консультанты будем потихоньку всё рассказывать. На самом деле, молиться Богу очень просто. Вы же умеете разговаривать со своими родителями, что-то просить у них, за что-то благодарить, делать им приятное? Молиться – это то же самое. Что есть на сердце плохого и хорошего – несите Богу, а Он поможет всё расставить по своим местам.

Женя остановилась, не зная, что ещё сказать. Про пост? Вроде он на дворе, но для девушки это совсем не своевременная информация…

– Извините, пока не забыла, – невеста выдернула консультанта из раздумий. – Меня давно интересовал один вопрос: почему надо крестик носить?

Женя просияла. Она поняла, что всё, сказанное ею до этого – важно, но не главное.

– Просто благодаря Кресту, вернее, благодаря тому, что Христос умер за нас и воскрес, возможна та счастливая жизнь, о которой я говорила. Теперь, если согрешим – возможно прощение; в болезнях и скорбях, взирая на Иисуса Христа – находим поддержку и утешение; а умрём – с Ним воскреснем. Поэтому мы носим на себе крест. Это знак Божьей любви.

Наконец подошёл батюшка. Женя посторонилась, чтобы ему не мешать. О чём он говорил с невестой неизвестно, но вскоре она подозвала подругу, мнущуюся у входа, и что-то шепнула ей. Та мотнула головой и через пару минут привела жениха… Ушли они из храма с довольным видом.

Служба шла своим чередом. Толпа исповедующихся распределилась на трёх священников, в зависимости от предпочтений каждого. Кто хотел поскорее освободиться, шли к отцу Дионисию. У кого был заготовлен длинный список соделанных им грехов, вставали к отцу Симеону. Если же были какие-то серьёзные вопросы, разрешение которых требовало духовного опыта и много свободного времени, занимали очередь к настоятелю отцу Александру. Женя исповедовалась у отца Дионисия, когда заметила, что очередь к нему иссякла. Надолго оставлять свой пост не хотелось. Никогда не знаешь, кого Бог пришлёт. Но во время службы никаких особых инцидентов не произошло, если не считать обычной свары у подсвечников во время шестопсалмия, когда по всему храму гасились огни, а люди, не знакомые с подобным правилом, отвоёвывали свои свечи. Женщину в полушубке Женя больше не видела. Возможно, та просочилась, когда консультант занималась невестой или следила за Бабалиным подопечным. Чтобы точно убедиться, ушла ли обиженная ею «захожанка», Женя заглянула из притвора вглубь храма. И первое, что при этом заметила – карапуза лет трёх, ухватившегося за треножник подсвечника, и тащившего его на себя. Со всех сторон сразу несколько рук потянулось удержать готовый вот-вот свалиться полутораметровый столб.

– Чей ребёнок? – в полголоса спросила Женя.

– Ну, мой… – с вызовом ответила молодая мать, нехотя выступая из общей массы прихожан. Малыш, узнав родной голос, весело подбежал к маме и уткнулся в её высокие сапоги на шпильках.

– Следите, пожалуйста, за ним.

– Между прочим, я не первый раз в храме, и знаю что к чему, – огрызнулась мамаша. – Да что же это такое? Вечно здесь кто-нибудь нагрубит! – нагнетая обстановку и повышая голос, распалялась она.

– Я вам вовсе не грублю. Просто предупреждаю, если не хотите, чтобы ребёнку отдавило ногу или на него случайно посыпались горячие свечи, то держите его подальше от подсвечника.

Мать обиженно поджала губы и демонстративно отвернулась от Жени, поглаживая волосы на голове притихшего малыша.

Расстроенный консультант вернулась на своё место, ругая себя, что стала придираться к другим как бабушки, в противовес которым здесь поставлена. Но ведь должен же быть порядок в храме! Апостол говорит: «Все должно быть благопристойно и чинно»…

– Что? Тяжело приходится? – словно пропел над ухом приятный мужской баритон. – Я видел как та к вам цеплялась.

– А она уверенна, что приставала именно я. Впрочем, подобные случаи служат нам на пользу. Конечно, если их правильно воспринимать.

– По всему видно, что вы воспринимаете правильно.

Женя подняла глаза на своего нового собеседника. Открытое приятное молодое лицо озаряла приветливая улыбка. Прямую осанку не скрывала даже дутость пуховика. Кожаный портфель и бобровая меховая кепка в руке говорили, что перед ней солидный человек.

– Я смотрю, в вашей епархии приходское консультирование тоже на должном уровне. Сегодня захожу уже в третий храм, и везде ведётся эта работа. Вот взял вашу газету, там говорится, что и бездомным вы помогаете, и молодёжки везде работают. Прямо как к себе домой попал.

– А вы откуда?

– Из Хабаровска. Вы не думайте, что льщу. По роду службы мне во многих местах, знаете ли, приходилось бывать. Поверьте, такая благоприятная ситуация как здесь, далеко не везде.

Жене была приятна подобная похвала, и не хотелось рассказывать, каких трудов это служение стоило.

– Одного у вас не достаёт. В Хабаровске все приходские служения более централизованны. В каждом храме есть информация кто, чем по всей епархии занимается. А у вас, знаете ли, каждый храм сам по себе и не в курсе, что творится у соседей. Но это дело поправимое, ещё научитесь. А меня, знаете ли, такой же консультант как вы пару лет назад к Богу привёл.

– Неужели? Расскажите.

– Да, собственно, не о чем и рассказывать. Приехала к нам в военную часть комиссия. Я, знаете ли – офицер… Их культурную программу повесили на меня, как на молодого. Чтобы, знаете ли, они больше развлекались и меньше копали. Ну, и повёз я их по баням, боулингам, театрам, музеям. Под конец, уже не зная, что придумать, заказал экскурсию по церквям. А главный проверяльщик верующим оказался. Как началась вечерняя служба, так он остался в храме. Прочие в сауну покатили. А мне не бросать же его одного в чужом городе. Ну и стоит он близ алтаря, а я в притворе топчусь. Все книжки пересмотрел, журналы пролистал, календарь с православными праздниками матери купил. Чем ещё заняться? Вижу, стоит парень моего примерно возраста: «Вам чем-нибудь помочь?» – спрашивает. А мне, понимаете ли, как вожжа под хвост попала. Злость взяла, что из за столичного полковника приходится здесь торчать. И давай я засыпать того парня всякими каверзными вопросами. Но он – молодец, многое пояснил, а чего не знал, то записал и говорит: «Приходите через неделю в это же время. Я на что смогу – отвечу или священника приглашу». Ага, думаю, щас! Буду я сюда ещё раз ноги бить. Но видно что-то поменялось во мне после того разговора. И, знаете ли, как миленький через неделю прискакал. И с ним поговорил, и с батюшкой. А потом завертелось… исповедь, Причастие, знакомства в церковном кругу… Батюшка у нас просто замечательный. Такой подвижник: молодёжью занимается, стариков без внимания не оставляет. Теперь, знаете ли, неделю на литургию не сходишь, вроде чего-то не хватает. А не окажись тогда того парня рядом?… В воскресную школу для взрослых, молодёжное движение или геронтологический клуб (есть у нас и такой для пожилых людей), знаете ли, не каждый пойдёт. А другой возможности для общения или вылавливания впервые зашедших, кроме приходского консультирования просто нет. Не на литургии же! Ты там только попробуй поговори, на тебя сразу со всех сторон зашикают.

– Это как раз то, что возмутило Христа, когда Он изгонял торговцев из храма.

– Причём тут торговцы? Я, знаете ли, не о том говорил, что в храме ведётся продажа…

– Я тоже. Вы говорили, что у нас не продумано как встречать захожан. Если смотреть греческий оригинал Евангелия, то там тоже примерно о том говорится. Торгующими занят был не сам иудейский храм, а двор язычников. То есть именно та территория, где иноплеменники могли прийти и помолиться. Не даром Господь сделал акцент, говоря: «Дом Мой домом молитвы наречется для ВСЕХ НАРОДОВ». Это не значит, что иудеи там не молились, но там не могли молиться «все народы», не могли зайти язычники. То же самое часто происходит и в наших церквах. Не адаптировано наше богослужение так, чтобы невоцерковлённые не чувствовали себя лишними. Их вроде не выгоняют, но молчаливо дают понять: «Здесь всё устроено не для тебя». Конечно, сейчас предпринимаются какие-то попытки исправить положение в виде миссионерских литургий с пояснениями. Но атмосфера какой-то кастовости, что ли, всё равно присутствует. Человеку приходится гигантскими шагами скакать, чтобы созреть, вырасти духовно. Потому что, буквально с порога, ему предлагают высоты, какие он не может взять. И если у него нет смертельной болезни или большого горя, которые бы его держали в Церкви, он может надорваться.

– Но согласитесь, всё-таки есть счастливчики, которые взбираются на эту гору.

– Конечно, есть. Но куда было бы лучше при наличии ступенек. А мы готовы это сделать? Будет ли интересно остальным слушать проповедь для новоначальных каждое воскресенье? Кто захочет повторять основы ради одного невоцерковлённого случайно зашедшего в храм?

– Но зачем же каждое воскресенье? Подобные мероприятия, знаете ли, можно повторять раз в месяц, как и миссионерские литургии. У нас в Хабаровске именно так всё устроено.