Ирина Сон – Небо примет лучших (страница 28)

Жгуче захотелось поверить в то, что этот мир существует, что там живут хорошие люди, что там нет чудовищ, а пути безопасны и лежат в облаках… Что Джу и правда окажется там, а не будет вечной страдалицей среди неупокоенных душ… Желание так обожгло, что на глазах выступили слезы.

– Пусть твой новый путь будет лёгким и счастливым, Джу, – выдохнул я напоследок со всей искренностью.

Мне очень захотелось поверить в то, что у людей может быть выбор пути.

Жаль, что Нищий принц был лишь моей выдумкой.

Я медленно открыл глаза.

Заклинатели молча поклонились то ли Джу, то ли мне, а может, обоим сразу. Ринчен взмахнул рукой, и, повинуясь заклинателю, земля засыпала могилу.

– Благодарю тебя, жрец Нищего принца Октай. Я полагал, что ты сделаешь Джу духом-хранителем этого места, чтобы она тысячу лет работала на благо Небес и заслуживала прощение, но… – он озадаченно покачал головой. – Признаюсь, ты меня поразил. До сих пор я не слышал о боге, который так милосердно обходится с проклятыми. Это… необычно.

– Нищий принц – покровитель странников и дорог. Он никого не привяжет к одному месту – это против его природы, – я спрятал руки в рукава и опустил глаза на свежую могилу.

Ринчен ещё раз поклонился мне, отдал деньги, и заклинатели отправились в обратный путь.

Пока они не скрылись из виду, Тархан молчал. И лишь убедившись, что нас никто не слышит, он разлепил сухие губы:

– Ты пожалеешь об этом, Октай.

Я пожал плечами. Туго набитый деньгами мешочек оттягивал карман. Совесть молчала.

Стоило ли мне задуматься тогда? Наверное, стоило. Но тогда, стоя у могилы чудовища, я не боялся ни демонов, ни Небес. Что до веры – нет, её не было. Было всего лишь желание. Да, я желал быть жрецом такого бога, как Нищий принц. Я хотел, чтобы он существовал на самом деле.

И ни капельки в него не верил.

Глава 11

Беспечность и печаль

Путь мягко стелился под ноги. Кроны деревьев оберегали от палящего солнца, а слух ласкал щебет птиц. Путешествие было лёгким и обещало закончиться приятной рыбалкой на берегу прекрасного озера, уютным костерком и тёплой ухой…

Примерно такими в моей памяти остались поездки с отцом. И я, наивный дурак, полагал, что стоит только избавиться от неприятностей и раздобыть денег, как и это путешествие превратится в необременительную прогулку.

Как оказалось, неприятности – это второе название путешествия двух пеших людей. В деревне Джу за упокоение нечисти нас наградили, и теперь груженые продуктами заплечные корзины тянули к земле. Непривычные к долгим переходам ноги ныли и стонали. На левой пятке выросла мозоль и грозила лопнуть в любой миг. А от палящего солнечного жара не спасала даже тень. Более того, в тёмных прохладных уголках прятались те самые кровожадные твари, на которых не было управы ни у жрецов, ни у заклинателей – комары. Вдобавок мы потратили весь запас талисманов, и потому пришлось идти строго по освященным дорогам, пытаясь прибиться к торговцам. Поначалу люди соглашались, рассчитывая на защиту жреца во время путешествия по обычным дорогам, но потом я честно говорил, что не смогу их защитить, и нам отказывали. Конечно, я бы мог соврать… Но это было опасно в первую очередь для меня самого.

Я выяснил, что все мои знания – пшик и что я тот ещё тупица. Несмотря на очевидное неудобство и мозоли, я пыхтел и терпел до последнего. В итоге ступни стёрлись в кровь – и я получил по своей соломенной шапке от Тархана. Кто бы мог подумать, что этот немногословный и непробиваемый человек может так витиевато ругаться?

– Никогда, никогда, слышишь? Никогда не доводи себя до такого! – так Тархан закончил свою длинную прочувствованную речь, а потом помог дойти до пенька и, надавив на плечи, усадил.

Я невольно зашипел, когда он согнулся и двумя резкими движениями содрал с ног сандалии. Они успели пропитаться кровью и присохнуть, боль получилась непривычной и оттого очень острой.

– Терпи, – буркнул Тархан и, осмотрев мозоли, открыл мешок. – Я полью.

Из глубин корзины показалась бутылка из выдолбленной тыквы. Тонкая струйка воды полилась мне на ступни. Проглотив возражения, я промыл раны и наложил на них растёртый в кашицу подорожник. Тархан безжалостно оборвал рукава у одной из запасных рубах:

– Не нужно цеплять заразу на раны. Мы в пути.

Он помог замотать ноги и, предвосхищая замечание о моих способностях, добавил:

– Зараза может убить даже заклинателя.

Не говоря уже о том, что больного человека могли прогнать с освящённого тракта или вообще не пустить в деревню. Палач не стал об этом напоминать – я сам вспомнил.

В итоге до ближайшего поселения мы ползли четыре дня вместо двух, благо на четвёртый день раны покрылись твёрдыми корочками и было уже не так больно.

Поселение, к которому мы вышли, оказалось небольшим: пять домов да несколько конюшен. Как выяснилось, это были постоялые дворы. Постоялые дворы, которые открыл принц Чан! Их в Центральной провинции построили довольно-таки много – почти что на каждом перекрестке освящённых дорог. Об этом всем и каждому рассказывали сами хозяева, а для грамотных на самом видном месте висели бумажные свитки.

– …Но тогда он не был ещё наследником. Да и о том, что наш благодетель – принц, тоже никто не знал, – усмехнулся в седую бородку подавальщик и придвинул нам тарелки с бамбуковым супом. – От материнского имени открыл сначала… А тут вона как вышло!

Очевидно, принц Чан не надеялся на то, что император признает его своим сыном, и пытался заслужить благосклонность хотя бы материнского клана. Молодец! Правитель из него выйдет хороший – ничего другого я не мог сказать. Постоялые дворы на перекрёстках освящённых дорог и правда были нужны. Другое дело, что простому человеку было трудно открыть их самостоятельно. Нужно получить разрешение, заплатить деньги, пройти многих чиновников…

Подавальщик получил от палача плату за еду и поспешил к другим столам.

– Любопытно… – протянул Тархан, задумчиво глядя на бамбуковый суп.

– Что? – не понял я.

– Учителя в Старом Дворце любопытные, – пояснил палач и приступил к еде.

Да, пожалуй, вряд ли принц, всю жизнь находившийся в затворничестве, знал что-то о нуждах простого народа. Либо он бегал в город время от времени, что при его характере вполне возможно, либо ему в услужение попался неравнодушный и знающий человек.

Из-за соседнего столика раздался хриплый мужской голос:

– Скорее всего, принцу Чану помогал его дед.

Мы с Тарханом повернулись. Незнакомец, вмешавшийся в наш разговор, в качестве приветствия кивнул нам и отсалютовал чашей. Я рассмотрел его и пришел в недоумение.

На первый взгляд он ничем не отличался от прочих: обветренное, загорелое от долгого пути молодое лицо, пыльные одежды. И то, и другое могло с равным успехом принадлежать как крестьянину, так и обычному воину. А вот разворот плеч, прямой и гордый, совсем не вписывался в облик простого человека. Кроме того, простой человек не стрижёт волосы так, чтоб они едва прикрывали уши. И уж точно не пьёт дорогущий «Поцелуй солнца», фарфоровая бутыль которого стояла на столе незнакомца.

– Дед? – спросил Тархан.

– Дед по матери. Господин Ван Джучи, – незнакомец осушил чашу, выдохнул и, закусив вино лапшой, налил себе ещё. – Всем известно, что сей достойный господин был очень озабочен будущим своего внука. Всех остальных война забрала.

– Какая война? – оторопело спросил я.

Во дворце никаких разговоров о войне не было!

– Какая-какая, – незнакомец важно поднял палец. – С Чёрной Лихорадкой! Неужели не слышали о вспышке на окраинах Восточной провинции? Там, где море… Вот! Жуткая вещь, страшная. Вообще никакого спасения нет!

Он пьяно покивал сам себе и развёл руки в стороны.

– Так, о чём я? А! Поехал один сын туда, ну, чтоб заражённые по нашей Поднебесной не разбежались, – он красноречиво рубанул воздух сверху вниз, – вернулся, и вся семья Вана, – вновь красноречивый жест. – И месяца не прошло! Только господин Джучи и уцелел. Потому что дома его не было. Он в Старый Дворец отбыл, к Чану, который теперь принц!

– О родстве Джучи и принца Чана все знают? – недоверчиво уточнил я.

Чтобы такая история – и у всех на слуху? Обычно знатные семьи тщательно следили за репутацией и не позволяли сомнительным историям просочиться в народ. Нет, о смерти сыновей и о родстве с императорской семьей объявляли во всеуслышание. Но о бесчестье, которое допустила женщина Джучи, изменив императору, никто не должен был знать.

– Каждая собака! – горячо заверил меня незнакомец, опрокинув ещё одну чашу. – Чан же того… Не был наследным принцем и воспитывался вдали от императорского дворца из-за слабого здоровья. До гибели братьев на него не возлагалось никаких надежд, о нем даже не говорили, чтобы не сглазить. Вот господин Джучи и выбил разрешение на последнего внука. Хотел забрать себе в клан. Кто же знал, что принц Чан вдруг станет наследным принцем?

– Ах вон оно что, – я покивал, успокоившись.

Всё же император и семья Джучи не позволили истине просочиться за пределы дворцовых стен. Народ считал, что Чана скрыли из-за слабого здоровья. Что ж, до недавнего времени он и правда болел…

Тем временем плывущий взгляд сосредоточился на нас, внимательно рассмотрел меня, задержался на коричневых одеждах Тархана – и странный бродяга, подхватив вино, пересел к нам.