Ирина Соляная – Принцип кентавра (страница 20)

«Полночь мира» сверкала огнями зеркальных люстр, многократно отражавшихся в зеркалах. Бархатные чёрные и небесно-голубые портьеры обрамляли высокие окна. На потолке гостили белокурые посеребрённые ангелы. Роскошь и варварское великолепие этого места не смутили Хью Барбера, который выглядел весьма нелепо в костюме с чужого плеча. Присев по приглашению метрдотеля за столик в глубине зала, Хью заказал стакан минеральной воды и стал украдкой рассматривать публику. Играл ненавязчиво джаз-банд, как казалось Барберу, уже вышедшие из моды мелодии, да и сами посетители были как гости из прошлого. Фраки и бабочки мужчин, серебристые платья женщин. Словно попал в эпизод фильма «В джазе только девушки». Миранда Майер опоздала на пятнадцать минут, что вполне соответствовало представлению Хью о ней. Хью встретил её поклоном и лёгким пожатием руки, хотя и ломал голову, стоит ли поцеловать руку. Вообще, он никогда такого не делал, за исключением поцелуя руки Лауры. Миранда была ослепительна. И совершенно не походила на свою сестру. Её волосы были того пепельного оттенка, который выдаёт умелого стилиста, длинные локоны спадали на плечи и спину волнистым каскадом. Макияж был незаметный, украшения — напротив достаточно массивные с крупными жемчужинами. Платье до колен было простым, но очень элегантным. Миранда, как и все воспитанные девушки, сделала вид, что не замечает простоватого костюма Хью. Девушка была крупного телосложения, с хорошо развитой грудью и спортивными широкими плечами, в ней не было хрупкости Юджины Майер. Скорее старшая сестра была похожа на свою бабушку. Та же сильная фигура, полноватое лицо, упрямая линия губ, уверенный и властный взгляд женщины, умеющей покорять и подчинять.

— Мистер Петерс, — грудным голосом произнесла Миранда, чем тоже напомнила Хью бабушку, — я удивлена вашей просьбой о встрече. Не представляю, чем могла заинтересовать журналиста «Юнге Вельт». Я надеюсь, вы не собираетесь писать о моей предстоящей помолвке.

— Нет, не собираюсь, — Хью успокаивающе улыбнулся Миранде. Тем временем официант принёс меню. Миранда, не глядя, заказала:

— Бокал полусухого шато монтроз 1973 года и пару сортов зрелого сыра… на ваш вкус. Пожалуй, ещё паштет из гусиной печёнки.

Хью так себе и представлял, что миллионеры лопают паштеты из гусиной печени просто тоннами. Он облегчённо вздохнул про себя и заказал то же, что и его дама.

— Итак, о чём пойдёт речь? — улыбнулась Миранда, когда официант расторопно удалился.

— Речь о моей книге и об одной из её героинь, — сказал Хью, демонстрируя свою ответную улыбку. — И вы с ней знакомы, мисс Майер. Речь пойдёт о вашей сестре.

Миранда растерялась, но быстро собралась и переспросила:

— О сестре? Но вы же знаете, что она погибла…

— Я пишу книгу о детской и подростковой преступности. Получив консультации некоторых специалистов, в том числе и профессора Бреццеля, я подумал, что мог бы встретиться с кем-то из членов семьи Юджины Майер. Хотя сама Юджина будет только одним из персонажей моей книги.

— Профессор Бреццель? — непонимающе переспросила Миранда, — кто это?

— Этот психиатр лечил вашу сестру и давал заключение о состоянии её здоровья для полиции.

— Я этого не знала, — легкомысленно сообщила Миранда, — впрочем, я тогда сама была почти ребёнком. — Немного помолчав и потеребив локон, Миранда сказала — понимаете, я бы не хотела, чтобы теперь, в преддверии моей помолвки имя Майеров как-то негативно упоминалось в прессе или в книге. Мы так устали от сенсаций…

— Миранда, могу заверить вас, что все герои моей книги будут выведены под псевдонимами, я никоим образом не заинтересован в исках и судебных разбирательствах.

Миранда покивала головой. Официант принёс заказ, и беседа на время умолкла.

— Поймите, герр Петерс, — сказала Миранда, ловко расправляясь с паштетом, — я к своему стыду, ничего интересного сообщить вам не смогу. Когда Юю устроила весь этот кошмар, я была на учёбе, и узнала обо всём даже не от членов семьи, а от полиции. Бабушка была занята тем, что пыталась спрятать следы преступления Юджины. А потом, переживая смерть отца, я так сконцентрировалась на этой потере, что о своей сестре совершенно не думала.

Миранда отложила вилку и посмотрела в глаза мнимому журналисту.

— Поймите, — снова сказала она. — Я осталась со своим горем одна. Всё внимание было сконцентрировано на Юджине. Внимание психиатров, прессы, полиции, бабушки, слуг! Абсолютно всех, — Миранда говорила с горечью в голосе, однако, соблюдая приличия, и не повышая тона, — и потом, когда я узнала, что Юджина будет жить в клинике, я почти успокоилась. Я боялась её.

— Почему вы боялись её, Миранда? — удивился Хью.

— А вы бы не боялись? — усмехнулась девушка. — то, что я читала в газетах, и о чём бабушка говорила шёпотом со слугами меня пугало. Раньше я не замечала странностей в поведении Юю. Разве что избалована, окружена всеобщим вниманием… Но ведь она потеряла мать, и малышке было всего четыре года, неудивительно, что отец её разбаловал. Я даже не представляла себе, что она больна.

— А вы общались с сестрой после ее выписки домой? — спросил Барбер, уминая закуски.

— Почти нет, — Миранда отпила из бокала и облизнула губы, показав розовый язычок. — Врачи сказали, что Юджине это вредно, да и бабушка не хотела нашего общения. Я скучала по сестре, но … Всё в доме стала решать бабушка.

— Сменим тему, — предложил Хью.

— Давайте, — улыбнулась очаровательная собеседница.

— Скажите, у вашей сестры были задатки художницы? — спросил Хью.

— Странный вопрос, — покачала головой Миранда, — какое это имеет отношение к вашей книге о детской преступности?

— Собственно, никакого, — спохватился мнимый Петерс, — просто мне попадались на глаза рисунки Юю Майер, сделанные в клинике. Они очень необычные.

— Я читала где-то, что сумасшедшие часто проявляют таланты в стихосложении, музыке и живописи. Может быть, и у Юю был такой талант, но теперь это нам не суждено узнать, — печально покачала головой Миранда.

Она отложила вилку и кивком позвала официанта, Хью понял, что аудиенция завершена. Расплатившись, собеседники высказали друг другу уверения во взаимном уважении, а Барбер обещал прислать экземпляр книги Миранде. Прощаясь, он решил задать контрольный вопрос молодой богачке.

— Если бы вдруг, случайно, скажем, выяснилось, что Юджина Майер жива, то что бы вы на это сказали? — Хью пристально посмотрел в глаза собеседнице.

— О, это из области невероятных событий, герр Петерс, — развела руками она. — За столько лет я свыклась с мыслью о её гибели… Думаю, что сумасшедшие очень быстро деградируют и становятся ещё более опасными… Даже не знаю, была ли я рада встрече…

Миранду увёз шофер в фешенебельном авто, а Хью поехал домой на городском автобусе.

Придя в квартиру, он первым делом снял костюм, аккуратно завернул его в чехол и подумал, что этот день прошёл совершенно зря, да ещё и ввёл его в неоправданные затраты. Что же записать в дневнике? Только то, что Мирадна Майер уж точно не помогала Юю сбежать из дома.

Глава 18. Идентификация завершена

Наутро полный надежд на успех Барбер позвонил в антверпенскую лабораторию. Ди Морен ответила, что за результатами можно явиться.

Детектив явился без промедления и, стараясь быть спокойным, спросил эксперта: «Привет, Ди, чем меня порадуешь?». Ди откинулась на спинку стула и, сняв очки, потёрла переносицу.

— Ситуация стандартная. На обложке блокнота обнаружено семь чётких отпечатков пальцев и около десяти фрагментарных. На полимерной упаковке есть два пригодных отпечатка, на футляре для очков — один отпечаток, остальные смазанные. Отпечатки пальцев с чайной чашки не пригодны для идентификации. Один полный отпечаток пальца, обнаруженный мной на блокноте, совпадает с отпечатком, изъятым с упаковки бумажных салфеток, два фрагмента совпадают с отпечатками на футляре для очков. Вернее, являются фрагментами указанных отпечатков, если быть предельно точным.

Сердце Хью учащённо забилось.

— Спасибо, Ди, — детектив протянул конверт с деньгами и увесистый пакет с документами. — Мне нужно ещё одно исследование. На этот раз — исследование идентичности почерка.

— Это не ко мне, Хью. Я передам Дитеру твой пакет. В последний раз выполняю заказ, я из-за тебя работу терять не хочу. Меня по головке за такие подработки не погладят, — строго сказала Ди, но конверт и пакет с трудом сунула в дамскую сумочку-шоппер, — сам понимаешь, официального документа я тебе не выдам по идентификации отпечатков, только фотографии самих отпечатков и схему совпадений.

Посмотрев на глянцевые листы фотобумаги, Хью увидел, красные стрелки и кружки вокруг увеличено сфотографированных папиллярных линий, а также таблицу совпадений.

— Этого достаточно, Ди. Мне всё ясно. Надеюсь на помощь Дитера.

Хью вышел на улицу и глубоко вздохнул. Накрапывал редкий дождик, но дышать легче не стало. Столбики пыли подпрыгивали в такт крупным каплям. Доказательств было больше, чем достаточно: Юю и Лаура — это одно лицо. Лилиан имела право знать, что её внучка найдена живой и здоровой. Или не имела права знать? Хью решил повременить с отчётом, дождаться заключения графолога, а затем вернуться к Лауре в Мюнхен. Лаура лгала, это было очевидно, лгал и Борис. Лгали все, с кем, так или иначе, входил в контакт Хью. Но почему? Несмотря на то что контракт номер сорок семь не предусматривал обязанности детектива выяснять всю правду и ничего кроме правды, Хью хотел знать, для чего подросток инсценировала собственную смерть. Наверное, это непрофессионально и непростительно — увлечься объектом расследования, но Хью ничего не смог с этим поделать, как ни противился.