Ирина Соляная – Иван Змеевич и Краса Ненаглядная (страница 14)

— Иногда мне кажется, что все вокруг стали полоумными, — возмутился Ваня, — вот как только я с тобой встретился, так всё пошло наперекосяк. Дурь одна лезет изо всех прорех.

— Ты мне лучше расскажи, как тебя на постой разместили, какой кошт определили?

Царевич махнул рукой.

— Одно то уже важно, Ваня, — шепнул волк, — нам за Огненным Змеем гоняться теперь не надо, этот благодетель сам сюда прилетит. Надо сесть и подождать. Силки какие устроить возле бочки. Изловить и жизни его поганой лишить. В честном бою тебе его все равно не одолеть. Тут хитрость нужна.

Ваня согласился и даже приободрился. Ведь если убить Огненного Змея тут, то половина дела будет уже сделана. И на остров Буян можно уже будет плыть безбоязненно, за покражу молодильных яблок и отчитываться будет не перед кем, и некого бояться.

— Надо обдумать, — важно ответил царевич.

Успокоенный волк сменил диковатые скачки на уверенную трусцу. Пока Ваня прогуливался по хутору, рассматривая покосившиеся избёнки да разваленные плетни, навстречу ему выбегали детишки. В отличие от девок и женщин, они без стеснения гарцевали вокруг царевича, хватали его за полы кафтана и просили грошик. Самый нахальный попытался залезть на холку волка. Пришлось серому щелкнуть зубами, чтобы хоть ненадолго отвадить мальчонку.

— Бесстрашное поколение растёт, — удрученно подытожил волк свои наблюдения, — сказки им надо чаще рассказывать. Про Бабу Ягу, про Кащея. А то никакого уважения старшим, и традиции не чтут. Зря я всех сказителей в округе съел, ох и зря. Непредусмотрительно.

Ваня шел и думал о том, что прежде у него был прекрасный план действий. Он приплывает на остров Буян, скрытно там высаживается, под камнем Алатырем находит тайное оружие, которое даётся в руки только избранному герою. Затем он быстро убивает змея. Если и не быстро, то всё равно гарантировано. Ведь нет ни одной сказки о том, как Змей царевича одолел. Если даже ворог лютый царевича подранит, то там растет яблонька, можно её плод волшебный вкусить и тут же исцелиться. О том, что такой же прием народной медицины доступен и Змею, Ване думать совершенно не хотелось. Кроме того, после встречи с Серым Волком, Ваня стал чувствовать себя куда уверенней. Волк был куда наблюдательнее и мудрее царевича, к тому же он был предусмотрен всеми сказочными и былинными сюжетами, которые так или иначе сводились к неминуемой победе добра над злом. Был тот волк зубаст, весел, лих и придурковат, что несколько оттеняло юность и благородство самого царевича. И уж конечно, волк не подвергал сомнению решения Ваня не то, что Крася. Та была своенравна и упряма.

Мысли Вани остановились на образе девушки. Где теперь она — царевич не знал, и обида, которая окрасила их расставание, все ещё была темна. Вместо милой улыбки Краси, которой она одаривала его в посаде, ему вспоминались её гневные очи, сверкавшие расплавленным янтарём, резкие и нетерпеливые движения, точно она была птицей и хотела улететь прочь. Не знал Ваня и того, как в тереме князя справились с пожаром в скотнице, и какую обиду затаил царевич Дмитрий на него, совсем не виновного в случившемся.

— Не виновен? — прошептала Крася, вытаращив из без того огромные глаза, — ты воле князя не подчинился и не виновен? Девку из-под замка украл, коня увёл, пожар учинил.

— Не виновен, — упрямился Ваня, — девка — не холопка князя, а вольная. Коня я вернул, как мне сокольник приказал, а пожар — это дело пера Жар-птицы.

— С кем ты разговариваешь, Иван-царевич? — деловито осведомился волк, и Ваня понял, что он спорит с Красей, проговаривая несуществующий диалог вслух.

— Краська тебе не пара, — неожиданно сказал волк и сел на задние лапы, — она бродяжка, простолюдинка. Слушай матушку свою, она дурного не посоветует. Мы тебе царских кровей невесту сыщем, погоди, только Змея одолеем.

— Стой, волче! — с подозрением в голосе ответил Ваня, — откуда ты знаешь, что моя матушка мне сказывала? А откуда про Красю тебе известно?

Волк так и покатился со смеху, упал на спину и лапами задрыгал. Вдоволь повизжав и погыгыкав, он встал на лапы и сказал:

— Не был я под царским окошком, да только все матушки одно говорят: «Ты мой сладкий пирожочек, все королевишны за счастье почтут с тобой браком законным сочетаться, а с простолюдинками нечего якшаться, кровь царскую в потомстве разжижать». А уж про Красю знаю потому, что имею привычку подсматривать и подслушивать.

Ваня покраснел и поковырял носком сапога землю.

— Она красивая…

— Знаешь, Ваня, — доверительно прорычал Серый Волк и заглянул в очи царевичу, — на острове Буяне наверняка много девиц-красавиц томится, все сплошь княжеские и царские дочки. Змей Огненный их туда много лет в лапах когтистых приносил. Выберешь себе ту, какая понравится. Поскольку быть тебе победителем и освободителем, и каждая тебя полюбит сразу, несмотря на оттопыренные уши.

Ваня резким движением натянул шапку на лоб и уши, и Серый Волк сразу захохотал, повизгивая.

— Ночевать будешь у крыльца, — буркнул Ваня и пошёл в избу.

Жизнь потекла размеренно, в ожидании прилёта Огненного Змея. День, другой и третий были похожи друг на друга, и Ваня стал думать, что если царевич Дмитрий хотел его уберечь от неизбежной битвы, то здесь всякий ждёт, когда придёт время эпического сражения. Начиная путь от родимого дома до острова Буяна, Ваня был конен и оружен, но теперь у него не было ни коня, ни закалённого клинка, а до прилёта Змея было рукой подать. Иногда Ване казалось, будто смотрят из чащи леса на него огромные змеевы глаза, горят неугасимым пламенем и насмехаются.

«Что делать, что делать? — шептал Ваня. — Голыми руками Змея мне не побороть? Была бы тут Крася, она бы подсказала».

Закрыв глаза, он представлял строгое лицо девушки, которая отчитывает его, выставив перед носом царевича тоненький пальчик: «Дурак ты, Иванушка, дурак. Помнишь, царский указ? Каждый помогать тебе должен в твоём ратном подвиге. Потому иди к кузнецу, он в каждой деревне есть, скуёт он тебе меч, вот и будет какое-никакое оружие против супостата».

Ваня аж подпрыгнул на месте: «Точно!» и ринулся на поиски кузни, не обращая внимания на серого скакуна. После нахальных насмешек волка царевич решил не общаться с ним, чтобы дать понять, кто тут отче, а кто волче. Волк чесал за ухом огромной лапой и недовольно смотрел вслед Ване. Потом встал и побрел следом. На хуторе его уже не боялись и взрослые, замечая сходство с собакой, и по примеру детей трепали по холке и приносили вкусненького. Особенно волку нравилась простокваша, которую готовила сестра кузнеца. Вспомнив об этом волк, не раздумывая, двинулся за Ваней. «Не за богатырем иду, а обедать», — говорил весь его независимый вид.

Когда волк дошёл до кузни, то увидел Власту с заветной широкогорлой макитрой в ладонях и подпрыгнул от радости на четырёх лапах. Но когда в глиняную плошку, которую держал Ваня, Власта плеснула простокваши, волк по-собачьи тявкнул. Девушка посмотрела в его сторону и покачала головой.

— Иди сюда, жадина, — ласково позвала она волка и поставила макитру у порога.

Внутри кузни было жарко и шумно. Широкоплечий великан в кожаном фартуке постукивал молотом, вертя в руках длинный штырь.

— Похоже на кочергу, — сказал царевич, вытирая ладонью рот.

— Она, родимая.

— А меч сковать можешь? — напрямик спросил Ваня.

Кузнец опустил кочергу в чан с водой, послышалось ожидаемое шипение, вверх поднялись туманные завитки и тут же рассеялись.

— Не ковал ни разу, — ответил кузнец, — но попробовать можно. Отчего не попробовать.

Ваня обрадовался, а Власта лукаво посмотрела на него.

— Иван-царевич, а как ты на войну поехал, если у тебя ни лука, ни копья, ни меча?

Ваня отвечать не стал, за него это сделал волк.

— Война — дело общее, — икнул он, понимая, что перебрал простокваши, — у каждого должен быть вклад в победу. Или вы хотите на чужом горбу в светлое будущее въехать? Не получится. С нас богатырь, а с вас — меч. А будете над царевичем насмехаться, он возьмёт да и уедет. На сером скакуне. Будете говнищем еще три поколения Змею дань платить.

— Прости, богатырь, — подавила усмешку Власта и поклонилась.

— Попробуй сковать, кузнец, — попросил царевич, — за службу верную тебя государь наградит щедро.

Вышел из кузни и направился в избу, а волк следом побежал. Ваня перед самым носом волка чуть дверь не захлопнул, но тот лапу просунул в щель и сказал:

— Лапы у меня не казённые, коли прищемишь — не смогу скакать быстрее ветра, выше облаков и так далее.

— Язык тебе надо прищемить, — хмуро ответил Ваня, всё еще обижаясь.

— Ты бы пропал без моего красноречия, — самодовольно ответил волк, убирая лапу, — я почти все дело за тебя сделал. Положительный образ героя создал? Раз. С мечом договорился за тебя? Два. И о простокваше тоже не забывай, я её первый дегустировал. Три.

— Спасибо, — язвительно ответил Ваня, и всё-таки дверь перед волчьим носом закрыл.

До вечера юноша лежал на лавке, беспрестанно дивясь тому, как в этой деревне не додумались кровати изготавливать. Ну, что такое лавка? Жёсткая, узкая и неудобная штуковина. Ночь поспишь — утром бока болят, точно тебя дядька Ерошка палкой отходил за покражу изюма. Вот у матушки кровать была… Столько подушек, перин и пуховок, что не счесть. И тепло, и мягко. Лежит Ваня под теплым маминым боком, гладит его по головушке нежная и добрая рука. «Ласковая моя матушка, скоро ли увижу тебя и увижу ли… — шепчет Ваня и всхлипывает. — Хорош богатырь, нюни распустил. Добро, что никто не видит».