Ирина Соляная – Хищники царства не наследуют (страница 4)

Он разбудил Айгуль чересчур резко:

– У меня к тебе несколько вопросов.

За окном монотонно сыпалась ноябрьская снежная крупа. Спросонья Айгуль не понимала, в чем дело. Андрей был хмур.

– Что случилось? Отчего ты такой сердитый? – спросила она почти шёпотом, садясь в подушках.

– Это ты сейчас поймешь, – в Андрее снова проснулся капитан полиции, который умел вести допрос. – Вопрос первый. Сколько именно заплатил тебе Ждан Горшенёв за то, чтобы ты стала моей любовницей?

–Я не понимаю, – пролепетала Айгуль.

– Всё ты понимаешь, – сказал Андрей так же спокойно, как и раньше, но девушка поняла, что шутить не стоит.

– Андрей, прости меня, послушай…

Андрей прошёлся по комнате и остановился сзади. Айгуль сжалась в комок. Ночная рубашка сползла с её плеча, обнажив «воробьиное» крылышко лопатки.

– Айгуль. Я жду от тебя простых и быстрых ответов. Не заставляй меня вызывать Табеева, и тогда тебе не будет больно.

– Мне уже больно, милый… – Айгуль заплакала.

Андрей молча кинул ей коробку бумажных платочков. Айгуль шмыгнула носом и поправила ночную рубашку.

– Он заплатил мне три тысячи долларов. Я погасила кредит…

– Были ещё платежи?

Айгуль помотала головой, и её пушистые волосы разлетелись невесомым облаком.

– Вопрос второй. Кто был инициатором этой игры в «люблю-не-могу»?

– Он, все спланировал он! – Айгуль понуро опустила голову. – Я сначала против была. Понимала, что так нельзя, неправильно так делать. Но Ждан убедил меня, сказал, что тебя надо вытащить из депрессняка, что тебе нужна встряска, что ты одинок и до сих пор страдаешь по погибшей жене.

– Всё, Айгуль, вопросов к тебе больше нет.

Балыков встал и вышел из комнаты. Он налил себе чаю, положил в него мёд, как любил раньше. С удовольствием облизал чайную ложку, игнорируя принципы здорового питания, о которых ему твердила Айгуль, и вернулся в спальню. Айгуль все еще сидела на кровати, полуодетая, заплаканная.

– Это только сначала я ради денег, Андрей, а потом… – всхлипнула Айгуль, кутаясь в плед на разворошенной кровати, – потом у нас всё с тобой началось по-настоящему. Разве нет? Мы же были счастливы…

Айгуль видела, что Балыков не нуждался ни в ее запоздалых признаниях, ни в слезах, ни в уверениях в преданности, но продолжала бормотать и всхлипывать.

– Даю тебе на сборы время до вечера. Выметайся. Получишь расчет у Борисовой, – сказал Андрей. – И предупреждаю тебя: если ты хоть словом проговоришься о случившемся Вике… Пеняй на себя. Официальная версия нашего расставания – тебе надоели мои бесконечные измены.

Айгуль плакала, пыталась говорить о начатом проекте… Спрашивала, что будет со Жданом. Балыков не счел нужным ничего объяснять. Он поставил недопитую чашку на подоконник и вышел из комнаты. «Комариные души, – думал он. – Закончились на свете женщины, ради любви которых стоит умереть. А если и сами умрут, то и не жалко».

На следующий день перед планёркой Ждан влетел в его кабинет.

– Старик, я понимаю, что ты в ярости, но послушай меня! – начал он.

Балыков, крутанувшись в кресле, повернулся к Ждану и спокойно кивнул.

– Выкладывай.

– Айгуль мне рассказала о вашей ссоре. Поверь, старик, ты понял все не так.

– А теперь ты меня послушай, Ждан, – перебил его Андрей, – Айгуль отработала свои деньги, и я думаю, что вместо неё я куплю другую девушку или сразу нескольких. Полагаю, что я имею право выбирать, с кем спать. Это была красивая игра, но она в неё проиграла. Я думаю, что теперь ей нужно начать на новом месте.

Ждан хлопал глазами.

– Постой, постой, – начал он, но Андрей его снова перебил.

– Ждан, ты не понял самого главного. Ты должен делать свою работу и делать её хорошо. В противном случае я тебя уволю. Так же, как Айгуль. Я не давал тебе поручения покупать мне женщин. Хотя за сюрприз спасибо. Немного дамского романа в жизни мужика – это даже развлекает. Предлагаю перевести все на язык цифр, который ты так любишь. Три тысячи долларов за три месяца. В месяц – тысяча долларов. Не так уж много, согласись. За эти деньги на полставки у меня работает юрист. С Айгуль мы спали примерно пару раз в неделю, итого пусть от силы тридцать раз. Итак, сто баксов за визит, – Андрей развел руками, – такая такса в «Белой орхидее». И при этом ни забот, ни хлопот. И заметь, товар отборный, не капризный. Так что я вернусь, пожалуй, к прежней схеме.

Ждан почесал за ухом.

– Старик, ты все воспринял с юмором, я этому рад… – сказал он. – Конечно, я прошу простить меня. Хотел же как лучше, помочь хотел. Вывести тебя из витка депрессии.

– У тебя получилось, Ждан, – кивнул Балыков, давая понять, что тема закрыта.

Мог ли Балыков рассказать всё это следователю? Он выжидающе смотрел на следователя и странно улыбался. Как он раньше не заметил голубую мерцающую ленту в волосах Инны Викторовны? Инна поёжилась и она постучала карандашом по столу и откашлялась.

– В общем, Марата Усманова, который убил Айгуль Давлетову на почве ревности, вы не знаете и никогда не встречали?

– Так точно.

– После расставания с госпожой Давлетовой в ноябре две тысячи четвертого года не встречались?

– Не встречался.

– Увольнение Давлетовой из «Сладкого папы» было вызвано личной ссорой с вами?

– Айгуль была ревнива, а я слишком часто давал ей для этого поводы, – развел руками Балыков.

Мещерякова дописала никчемный протокол и протянула его на подпись Балыкову.

– Сожалею, что был груб с вами. Навалилась какая-то усталость, – он впервые улыбнулся, – к тому же я знаю, что меня в городе недолюбливают. Я много работаю, на борьбу со сплетниками времени у меня нет. А мать Давлетовой – просто сошедшая с ума от горя женщина. Я терял близких, но знаете ли… Виноватых на стороне не искал.

***

Балыков ушел, оставив Мещерякову в раздумье. Она заметила, как резко изменилось поведение несговорчивого свидетеля, но не находила этому объяснения. Казалось, еще десять минут, и он пригласит её на чашку кофе.

Мещерякова стряхнула наваждение и созвонилась с владелицей агентства «Белая лилия». Балыков говорил о сплетниках? Не мешало послушать их, ведь откровенного разговора не случилось.

Женщины договорились о встрече в тихом кафе на набережной. Июль вступил в свои права, и капризное тепло сменилось духотой. Инна жила в Солнечногорске уже пять лет и успела прикипеть к странному сочетанию быстрого темпа людских дней и неспешной красоты приозёрья. Сенежское озеро охлаждало бег, заставляло глубоко вздыхать и уводить мысли от канители, которая и называется жизнью. Мещерякова не смогла бы жить в Москве: она была некомплиментарна столице. Взять хотя бы провинциальную внешность и манеру одеваться. Сбитые набойки, форменная юбка и китель в будни, джинсы в выходные, короткий хвостик, стянутый канцелярской резинкой. Дешевая ветровка в кабинетном шкафу – для дождя и чтобы на вечерних дежурствах укрываться на раскладушке. Даже вместо помады простой блеск для губ, закатившийся в сумке между блокнотов и записных книжек.

Из-за жары на террасе посетителей не было, все спрятались под вентиляторы в кафе. Мещерякова знала владелицу агентства по работе и в полутемном зале заметила её сразу.

– Вряд ли чем-то смогу быть полезной вам. К нам Балыков давно не обращался. А вообще он щедрый и без выкрутасов, девочки довольны.

– Вы так спокойно говорите, словно занимаетесь не торговлей телом, а организацией утренников! – возмутилась Инна Викторовна.

– Наша деятельность совершенно законна, хотя многим и не нравится. Модельный бизнес и эскорт-услуги будут всегда востребованы. Думаете, что можно провести качественное мероприятие без красивых женщин? И откуда в вас такая щепетильность! – бизнесвумен фыркнула и отпила кофе.

– Что можете сказать о Балыкове? Какой он человек? Можно ли его считать опасным?

–Я понимаю, куда вы клоните, – сказала бизнеменка и доверительно приблизилась: – Я знаю, что он лечился в психиатрической клинике. Конечно, это скрывается, но я всегда проверяю клиентов. Балыков съезжал с катушек, если так можно выразиться. Но я не удивлена, ведь ему пришлось пережить столько потерь… Жена, брат, мать, разлад с дочкой. И эмоциональное выгорание.

– Не так уж и много, почти как у всех, – возразила Мещерякова.

– У всех да не у всех! – бизнесвумен откинулась в кресле и сверкнула глазами. – Все приходят домой после работы и давят диван. А мы, бизнесмены, работаем круглосуточно. Нам водку жрать и в жилетку ныть некогда. Учтите еще и прессинг властей, и рэкет, который, слава богу, поутих уже. А клиенты, а контрагенты? Атмосфера зависти и ненависти вокруг нас чего стоит! Я тоже свой бизнес с нуля поднимала, знаю, о чем говорю. Каждый из нас вылез из жопы девяностых. Не спился, не скурвился, а работал над своей империей. Пообщайтесь с Андреем Сергеевичем, поймете, о чём я говорю.

***

Поначалу Балыкова в Солнечногорске называли «выползнем». Пришел ниоткуда, выкупил останки обанкроченного пищекомбината, а через год повсюду красовались слоганы «Сладкого папы». В бизнес-сообществе Балыков не светился, с властью держался холодно, спонсором выступать отказывался. «Прижать» его не получалось. Откупался, изворачивался. Все, кто становились поперек дороги Балыкова, а прежде на пути его денег, несли не только убытки, но и более существенные потери. Проклятый он или заклятый? От Балыкова было проще отмахнуться, и уже через пять лет филиалы «Сладкого папы» были в пяти подмосковных городах.