Ирина Соловьева – В потоке творчества: путешествия и подвижничество. Терентiй Травнiкъ в статьях, письмах и дневниках. Книга четвёртая (страница 4)
Как-то сразу я полюбил весь тогдашний СССР и теперь понимаю, что совершенно не ошибся в чувствах. Еще семилетним ребенком, сидя дома, выстраивал маршруты по глобусу. И они, и плот мой, сделанный с друзьями в третьем классе и спущенный на Москву-реку, и хождения с котомкой в 90-е, все это и есть моя Родина.
Начало подвижнических путешествий
Прошло несколько лет. Начиная с конца 80-х начала 90-х, жизнь в СССР резко поменялась: разваливались предприятия, исчезли профсоюзные организации, наступило время «перестройки и ускорения», время «дикого» капитализма и стихийной рыночной экономики. Время тяжелое и беспокойное, время мошенников и дельцов, проходимцев и бандитов. Но вместе с этим в России восстанавливались и открывались храмы, появилась духовная литература и возможность открыто приходить в церковь, свободно исповедовать свою веру, получать религиозное образование.
Новые веяния и настроения, а вместе с этим возрождающееся Православие будоражили молодого Травника. После принятия таинства крещения 4 июля 1990 г. в возрасте 26 лет, его путешествия стали приобретать всё более целенаправленно-осознанный и познавательно-подвижнический характер. Сразу после крещения он решил посвятить какое-то время паломничеству по открывающимся московским храмам. Участвуя в богослужениях, он параллельно снимал фильм о жизни Москвы тех лет под названием «Стекло». Для реализации своей цели, Терентий специально купил карту «Храмы и монастыри Москвы» и утром целенаправленно отправлялся в намеченные им накануне вечером храмы. Приезжал к началу Литургии, заказывал требы, знакомился с храмовыми святынями. Везде, где было возможно, покупал маленькую книжицу о храме, ставил свечу и делал фотографии. На первых порах компанию ему составили химик Елена Образцова, художник Александр Хасминский, поэт Николка Бубенчик (Фомин), детский врач Володя Шурыгин и сын Гена. Так было положено начало последующим, многолетним путешествиям. Позже он пустится в путь по святым местам сначала Московской области, а потом и далеко за ее пределами. Первое свое паломничество Терентий начал с Москвы. Оно проходило с Рождества 1991 года по Сретение – 15 февраля того же года.
В то время многие храмы еще были закрыты, но Терентий купил ту карту Москвы, в которой были отмечены открывающиеся храмы. На тот момент их было около 140. Полный сил и духовной радости, он поставил себе цель: посетить все эти храмы и не просто побывать, но и отстоять в них службу.
«За полтора месяца ежедневных поездок, я практически побывал во всех действующих церквах и монастырях Москвы тех лет, после поездки отмечая крестиком место своего пребывания», – рассказывает Травник, несколько смущаясь от воспоминания своих немного наивных и «детских», по его словам, замыслов. На самом деле, его намерения сегодня воспринимаются совсем не по-детски, а большими и серьезными и удивляют своим основательным подходом: «Надо же, что придумал!» Да, большое – видится на расстоянии…
Конечно, по объективным причинам, не всегда получалось задуманное, т.к. часто случалось так, что в том месте, куда направлялся Травник, было рядом несколько храмов, и отстояв на Литургии в одном, он после окончания в нем службы, заходил и в другие близлежащие храмы, чтобы помолившись, приложиться к иконам и поставить свечи. Так было, например, в Голутвине, на ВДНХ, на Рижской. Но в целом все, что он задумывал, получалось.
Правда некоторые из близких друзей, такие же неофиты, как и он, говорили ему, что всё это, мол, прелесть, дословно этот термин означает «лесть самому себе» и ничего общего с делами веры не имеет. А Терентий, по его словам, тогда даже и не знал, что это такое. Они объясняли ему, подчеркивая, что это у него некая несерьезная игра.
Поэт Николка Бубенчик (Фомин), Травник, Гена и Лена Образцова
в Узком. 1992 г.
«Теперь я понимаю, что они имели в виду. Может в духовном смысле это и игра, но в то время я превратил ее в серьезное намерение больше узнать о христианстве и православии, опираясь на эти самые маленькие путешествия, – делится Терентий, потом на мгновенье задумывается, и продолжает, – и все-таки, вряд ли это можно было назвать игрой, скорее это увлекательная затея для получения новых впечатлений, ведь это были не просто путешествия на природу, а знакомство с историей города, с новыми храмами, с их укладом жизни, службами, святынями, духовенством. Господь каждого зрит на своем уровне. Он, видимо, знал, что для меня, любителя исторической науки и путешествий, такая форма знакомства с православием была бы естественной. Это было только начало, я и не предполагал тогда, что вскоре моя затея выльется в долгие поездки по стране, по храмам и монастырям – в настоящую подвижническую жизнь».
История – лучшая учительница
Именно через такие первые паломничества по Москве, Травник нашел для себя способ приобщения к духовному, к христианству. Да, тогда он многого не знал, и не понимал, и читая Псалтырь и молитвы дома и в путешествиях, не вошел еще так глубоко в духовную жизнь, но ему нравилась история, как наука, и выбранная им форма познания помогала ему не только повышать эрудицию, но и обогащаться духовно: «Мне нравилось это состояние – состояние сведущего, образованного человека. Да, я был такой: сам выбирал пункт назначения, сам для себя строил маршрут, сам ездил. Кстати, свидетельством этих путешествий стали такие отснятые мною фильмы, как „Стекло“, „По весям и по градам“, „Песнь земли русской“, а это больше сотни часов кино- и видеохроники».
Снимал он и на фото, но предпочтение отдавал кинокамере, фиксируя увиденное на семимиллиметровую пленку. Проявлял в лаборатории, но монтировал, клеил и систематизировал фильмы дома. Порой он прихватывал с собой этюдник с кистями и красками. Фильмы, живописные зарисовки и многочисленные фотоснимки стали воплощенным результатом идеи Травника. У него на даче в Жамочкино, в мансарде есть книжные полки, в которых хранятся сотни артефактов, собранных им в поездках. Это и археология, и палеонтология, и просто камни-кирпичики от храмов и монастырей, в которых ему довелось побывать почти за четверть века странствий.
В 2004 году весной Терентий организовал большое двухмесячное путешествие по Москве с профессиональным фотографом Татьяной Викторовной Кудиновой, в результате чего появился проект «Это Москва» – две с половиной тысячи фотографий Москвы, ее улиц и улочек, зданий и домов, людей – молодых и старых, увлеченных своими делами и заботами. Фото всех переулков и улиц в пределах Садового кольца, переснятых со всей, присущей ему дотошностью, собраны на компакт дисках. Активная работа – фотосъемка московских улиц и людей начиналась с ежедневных выходов из дома в 10 утра и продолжалась до 22 часов вечера. Это был грандиозный проект. Терентий так пишет о нем в дневнике: «Я Москву не то что исходил, а исползал и излазил в прямом смысле слова, таким образом еще больше узнал и полюбил свой родной город».
От себя добавлю, что этот проект официально зарегистрирован и имеет авторское право.
И все же не будем забывать, что Терентий, в первую очередь, художник, по-особому видящий и воспринимающий окружающий мир. Знание и владение законами композиции помогают ему создавать и представлять своему зрителю запечатленный момент жизни или события любыми инструментами, будь то фото-, кинокамера или обычная кисть. В своих работах Терентий разными доступными ему средствами, в том числе и словом передает свои впечатления. Иллюстрацией вышесказанному служит книга «Тихий свет», созданная им в 2008 году.
Вот так же, как и сейчас, поздним вечером дождливого октября я сидел и писал, но не прозаические строки, а акварельные этюды, работая над серией иллюстраций к рассказам А. П. Чехова. Работа шла к завершению, и как-то сама по себе (как это и бывает в подобных случаях) появилась потребность искать продолжение применения своих творческих сил.
Замысел этой книги возник много раньше, еще в начале 90-х годов прошлого века. В то время я имел обыкновение гулять по Москве со старенькой камерой и делать архитектурные киноэтюды, преимущественно в центре города. Надо сказать, время было необычное, я бы назвал его «пробуждающимся». Что-то неуловимо-правильное текло по этим старым улицам, открывалось, обновлялось и давало возможность сопереживать и сорадоваться происходящему.
Я снимал, монтировал, показывал друзьям и снова шел бродить по городу. Помню первый снег, и запах струганых досок возведенных лесов восстанавливающийся церкви. Необычно, волнительно… Тяжелая чугунная дверь, свечи, запах ладана и тишина, удивительная тишина, встречала меня каждый раз при входе. Я садился на лавочку и подолгу слушал ее голоса, спокойные и глубокие, проникающие в самое сердце.
Тогда и появилась идея сделать серию акварельных работ московских монастырей и храмов. И вот уже ранним утром я шел, как сейчас помню, по Пятницкой, но не с камерой, а с планшетом и акварельными красками. Работал быстро. В один день делал два, а то и три этюда, легко и радостно. Казалось, что я не рисую, а беседую с городом. Прохожие останавливались, смотрели, шепотом что-то обсуждали. Иногда мы разговаривали, и нередко я брал еще мокрый рисунок и просто дарил его на память случайному собеседнику. Возвращался домой уже к вечеру, раскладывал рисунки и рассматривал карту, намечая маршрут на следующий день. Так незаметно собралась целая коллекция акварелей православной Москвы. Сегодня многие работы находятся у моих друзей и в частных коллекциях любителей живописи. Примерно в те же годы было написано немало стихотворений и очерков, часть из которых создавалась непосредственно в момент работы над акварелями. Постепенно появлялась самобытная красочно-словесная палитра, и идея оживала, росла и давала все новые и новые побеги.