Ирина Соловьева – В потоке творчества: музыкант… Терентiй Травнiкъ в статьях, письмах, дневниках и диалогах современников (страница 1)
В потоке творчества: музыкант…
Терентiй Травнiкъ в статьях, письмах, дневниках и диалогах современников
Ирина Михайловна Соловьёва
© Ирина Михайловна Соловьёва, 2017
ISBN 978-5-4485-7417-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Табула о музыке
«Настоящая музыка просто не может быть некрасивой. Это невозможно, ибо сама суть музыки прекрасна до последней волны, до самого последнего атома. Живопись может быть некрасивой, литература тоже может, архитектура может, даже кулинария может, а вот, музыка, музыка не может! С другими видами творчества можно запутаться, не сразу разглядеть некрасивость, вот они и живут такими, а в музыке всё прозрачно. Малейшая некрасота сразу чувствуется, и она, увы, вычеркивает музыкальное произведение из жизни. Если бы меня спросили еще что-то о музыке, то я бы сказал, что Бог настраивает красоту вселенной по музыке. Можно только догадываться, как звучит Космос, но что уж точно, то и поэтам, великим поэтам, не хватит мастерства описать космическую гармонию. Разве что у молчальников спросить. Они точно знают, но молчат. Вот такая она, Музыка. У каждого органа нашего тела есть ушки, помимо основных ушей. Нос слушает своими ушами, руки своими, желудок своими, сердце своими, а сводит всё душа. Вот с ней и говорят молчальники. И в конце скажу так: если душе очень нравится музыка, то она заставит тело качаться, пританцовывать, она закроет телу глаза и пустит в нём слёзы. Так вы сможете понять, что вы попали на концерт космических виртуозов. А уж через кого из смертных он транслируется это не важно. Слушайте и наслаждайтесь тем, какими вас создал Бог – музыкослышащими людьми!»
Раскрасив нотами свой мир…
Материалы этой книги знакомят читателей с музыкальным творчеством Терентия Травника. Здесь в мельчайших подробностях отражен сорокалетний путь его служения Музыке, начиная от первых шагов в детской музыкальной школе и заканчивая созданием произведений сложных симфонических форм. Из биографических статей вы узнаете о периодах возрастания Терентия как музыканта, пройдете вместе с ним путь от барда до высшей ипостаси служения – написания инструментально-симфонических произведений. Вам представится редкая возможность заглянуть на «творческую кухню» мастеров звука и прикоснуться к тайне рождения самобытных мелодических полотен.
Не отходя от традиции, мною продолжено размещение статей разных авторов, раскрывающих отдельные периоды в музыкантской судьбе Травника, начиная с рок-группы «Ноев Ковчег», которой он посвятил без малого двадцать лет, и до создания инструментальных проектов Esterra и Tetra. Здесь же читатель познакомится с новым, созданным Терентием звуковым направлением – sensoundmusic и с необычными свойствами его полифонического релакса; судьбой отдельных произведений и многообразием решений в виде записанных композитором альбомов, а также с историей таких студий, как «AMQ studio» и Lemur records.
Музыкальная биография Маэстро послужит для вас открытием еще одной грани таланта Травника. В Приложении №1 приведена полная дискография его музыкальных произведений.
Музыкальная биография Терентия Травника
Детство: «Пусть бегут неуклюже…»
Именно эту детскую песенку крокодила Гены, из любимого всей советской детворой мультика «Чебурашка», Терентий исполнил на прослушивании в детском садике, когда его попросили что-нибудь спеть. Историю о своем первом «неуклюжем» знакомстве с музыкой рассказал мне сам музыкант. Я слушала его и не переставала удивляться, как этот взрослый, степенный, седовласый, уверенный в себе мужчина, давно сложившийся как художник, поэт и композитор, со смущением и волнением в голосе вспоминал о своём первом вхождении в мир музыки.
Немного забегая вперед, скажу, что маленький Игоряша от природы был очень стеснительным, даже «сверхстеснительным», по определению самого Терентия. Он все время старался держаться «в тени» и больше всего не любил выступлений на публике. И когда в тот, можно сказать, знаменательный для других день, педагоги, да к тому же ещё и в белых халатах, позвали его на прослушивание, первая его мысль была о том, как бы ему туда вообще не попасть.
Когда комиссия вошла в группу, и эти взрослые люди сели на детские стульчики недалеко от столика воспитателя, он моментально догадался, что пришла опасность, замер и заволновался, краем глаза наблюдая за их поведением, в то время, как другие дети весело и непринужденно возились на полу с игрушками. Его вызвали первым. Вообще-то ему «везло» на первого, и как бы он ни пригибался, ни устремлял взгляд в пол, всё равно постоянно на этом попадался.
Подойдя, он встал рядом с улыбчивым дяденькой и услышал его спокойный голос с вопросом, обращенным к нему: «Ну, как тебя звать? Какую песенку ты знаешь? Спой нам что-нибудь…». Игоряша упорно молчал и от этого ещё больше стеснялся и краснел, суча ножкой и накручивая уголок вылезшей из колготок рубахи на палец… Наконец-то он выдавил из себя:
– Игорь…
– Вот и хорошо. Не бойся, Игорек, не волнуйся, пой, – подбадривал его мужчина, двигаясь к нему вплотную вместе со стулом и подставляя как можно ближе свое большое, красное ухо.
Не зная как, вероятно своим детским чутьем, малыш догадывался, что если и запеть, то это надо сделать как можно хуже, чтобы его оставили в покое. Это состояние души он хорошо запомнил. Обычно дети хотят, чтобы их заметили, любят выступать перед зрителями, ждут похвал, а он, ну совершенно этого не хотел, и надо сказать, что на это у него были весьма серьезные причины.
Во-первых, он точно не знал, куда его заберут в случае успеха, как-никак, но педагоги пришли в белых халатах, как доктора. Он же не знал, что в то время всем пришедшим в садик полагалось одевать белые халаты; а во-вторых – он никогда, нигде и ни в чем особо не участвовал. Для него выступить с номером перед зрителями, покувыркаться, спеть, станцевать означало катастрофу – до слез иногда доходило, как он не хотел. К примеру, его зимой выбрали играть на новогодней елке медведя. «Ну, нет слов, что выдумали – мишка же неуклюжий!» – размышлял он. Это же позор перед ребятами, а для стеснительного мальчика вдвойне. Что тут ещё сказать? Короче: все это для него было очень и очень трудным.
А мужчина настойчиво продолжал обращаться к нему:
– Ну, давай, спой, не волнуйся. Какую песенку ты знаешь?
– Пусть бегут неуклюже… – тихо прошептал Игоряша в надежде, что его не расслышат.
Человек в белом халате ещё ближе придвинулся, наклонился так, что малыш носом уткнулся в бобрик его стриженной головы…
«И вот я начал петь, – вспоминает Травник. —Уткнувшись глазами в пол и покраснев, можно сказать, до колгот и шортиков, я сжал кулачки, глубоко вдохнул и с каким-то присвистом затянул песню любимого мною крокодила, варварски при этом коверкая ритм, и кромсая всё, что касалось мелодии. Фальшивил самозабвенно, иначе и не скажешь. Мастерски! В общем, старался испортить и песню, и впечатление о себе, насколько был способен. Дойдя до слов: «почему я веселый такой…», я вдруг затих и расплакался. Мужчина обнял меня и почему-то рассмеялся, отчего я ещё сильнее заплакал.
– Ну ладно. Иди, – сказал он все тем же спокойным голосом, и чуть громче позвал следующего».
Основная группа детей перебралась в игротеку, и Игорь почти бежал к ним, боясь, что его вернут и опять чего-то попросят сделать.
Прошла неделя, и он, как нормальный ребенок, про этот случай забыл. А потом к ним домой пришло письмо. Это уже его мама рассказала мне – открывает она конверт и читает: «У вашего сына при прослушивании обнаружен…». Первое, что пришло ей в голову – туберкулез! Но потом дочитала до конца: «…великолепный слух. Приглашаем Вас прийти в музыкальную школу по адресу…». Людмила Георгиевна действительно испугалась, прочитав первые строки, подумала, что Игорь заболел. Он же рассказал ей только про белые халаты. О своем пении все детали скрыл. А тут нате вам – письмо, да еще и в школу позвали. Невозможно представить, какой ужас он тогда испытал. Игоряша что-то говорил маме, хныкал, упрашивал… Но его папа, игравший тогда в джазовом ансамбле, легко убедил жену в необходимости обучения сына, раз обнаружили слух. Это было полное и окончательное поражение для Игоря. Город, как он любит говорить в таких случаях, пал, флаги на башнях поснимали.
Дома ещё от прадеда сохранилось пианино, и он окончательно понял, что беды теперь точно не миновать, музыка взяла его в плен, и он вынужденно капитулировал. Все усилия маленького Игоряши не попасть туда, куда он не хотел, оказались тщетны.
Его без проблем берут в музыкальную школу в класс фортепиано. На мой вопрос: «А как же распознали, что у ребенка хороший слух, при том, что он старательно фальшивил?» – Терентий с улыбкой ответил:
– Видимо это были большие специалисты в музыкальном деле! Фальшь всегда слышна, но у меня-то она была особая. Дело в том, что любому музыканту известно, что если человек со слухом, то он и фальшивит музыкально. Если же без слуха, ему и фальшивить не надо, он и так не споет хорошо. Оксана1 мне позже подтвердила, что человек со слухом плохо не сфальшивит, даже если и захочет «петуха» дать или пустить «козла».
Несмотря на детские отчаянные слезы и решительный отказ заниматься музыкой, Игоря всё-таки в школу повели. Свое нежелание посещать занятия, он пытался объяснить тем, что школа находилась не в детском саду, а на приличном расстоянии от дома, в котором они жили, на малознакомой улице, близ Новодевичьего монастыря. Но это был очень слабый аргумент в противовес найденному у него великолепному слуху.