Ирина Соловьева – В потоке творчества: художник… Терентiй Травнiкъ в статьях, письмах, дневниках и диалогах современников (страница 2)

Тщательно подобранные статьи, комментарии друзей-художников, взгляды ценителей живописи Терентия на отдельные его работы, беседы и встречи наиболее полно создают портрет нашего героя, как художника, так и философа и раскрывают свойства его искусства, вызывающего неизменный зрительский интерес.

В Приложении №1 в конце книги представлен Каталог его живописи, являющийся на текущий момент наиболее полным из всех известных ранее. Изучая документы и частные коллекции, мне удалось существенно расширить границы описания архивов созданного художником, внести ряд уточнений в датах написания полотен. Многие работы не были зафиксированы самим автором перед тем, как покинули его мастерскую. Об их содержании, а также дате их написания можно было узнать только из параллельно существующих публикаций и архивных материалов. О существовании некоторых из них я узнавала лишь в переписках художника. Вносить их в каталог данного издания я не стала, посчитав возможным предоставить дальнейшую детализацию по их описанию текущему ходу времени. Своей же задачей поставила отражение в книге только проверенных фактов и реально существующих свидетельств.

Картины как миры…

Добро пожаловать в мир Тэтэ – так зовут этого человека его друзья, в числе которых и я, ваш покорный слуга и старинный друг Травника – Николай Ефремов.

Лично я воспринимаю картины Тэтэ как миры, в которых можно путешествовать. Пространства, существующие автономно, почти реальные и наполненные особым смыслом… Транспортным средством для передвижения в них является наше воображение, усиливающееся вследствие индивидуальной трактовки каждым зрителем по-своему картин мастера. При этом на смысл, заложенный первоначально самим автором, неизбежно накладывается и ваше собственное восприятие, и чем больше точек соприкосновения будет в этих позициях, тем выше степень «узнавания», «родства» художника с вами. Другими словами, картина «зазвучит» и начнет вами приниматься, вступив в скрытый диалог.

В работах Терентия Травника это свойство выражено особенно сильно, несмотря на различные техники, используемые художником. Каждая картина автора не похожа ни на последующую, ни на предыдущую, она закончена и самобытна. И, тем не менее, на всем творчестве Тэтэ лежит один, если можно так выразиться, покров. Это покров невероятного творческого напряжения, полной самоотдачи в стремлении максимально приближенно передать квинтэссенцию глубинного, сокрытого от беглого взгляда образа мира.

Предельно точно воспроизведена цветовая гамма, тщательно проработаны детали, со вкладыванием в их узор тайного авторского смысла. Всякое отсутствие ложности и угождения перед реальностью, высокий профессионализм и, наконец, неповторимость, самобытность – вот объединяющая основа, составляющая уникальную ткань его произведений.

Хочется отметить, что творчество Терентия Травника – это удивительно поэтичное явление в нашей жизни, странное, загадочное многообразие тем, взглядов и идей.

Т. Травнiкъ. Улитки и Звезда. Холст, масло. 1990—1992

Путь от рисования к живописи

С раннего детства Терентий воспринимал рисование, как нечто само собой разумеющееся и чувствовал себя при этом, как рыба в воде. Казалось, что его любовь к этому виду творчества родилась вместе с ним. Да и кто из нас в детстве не любил это занятие? Рисовали, действительно, многие, а вот художниками стали единицы, ведь детский рисунок – это далеко ещё не живописное полотно. Терентий мог часами вырисовывать фигурки человечков, животных, жанровые сценки. Любимым у него было изображать исторические сражения, баталии танков, морские и воздушные бои, где он скрупулезно прорабатывал все эпизоды и сцены, постепенно покрывая лист массой прорисованных подробностей и деталей.

Карандаши и бумага находились всегда рядом с ним. Рисунки были на разные темы. Он много фантазировал, придумывал, иногда что-то срисовывал и дорабатывал по-своему. Однажды он настолько увлекся своим занятием, что обыкновенного альбомного листа ему оказалось мало, для того, чтобы разместить все персонажи и сцены, которые теснились в его воображении, и он перенес свои художественные фантазии на большой лист ватмана. Мне довелось его видеть. Действительно, он впечатляет и по размерам, и по сценкам с тысячами миниатюрных героев! В семейном архиве по сей день бережно хранятся многие детские рисунки маленького Игоряши.

Терентий Травник. Фото Т. Кудиновой. 2004 г.

В школьном возрасте он продолжил совершенствовать свое изобразительное мастерство, посещая изостудию в районном Доме пионеров. В то время они жили в старом, четырехэтажном доме по 3-му Ростовскому переулку, что стоял на Мухиной горе недалеко от улицы Плющиха. С переездом на новую квартиру с уроками рисования стало значительно хуже. В районной школе иногда по месяцу не было занятий, а те, которые случались, проходили, по его словам, невыразимо скучно и однообразно. Вел уроки рисования учитель черчения по совместительству. Перегруженный своими прямыми обязанностями, он, не мудрствуя лукаво, ставил стул на парту и водрузив на него гипсовый куб или пирамиду, давал ребятам задание всё это нарисовать.

Немалая часть детства будущего поэта прошла в санаториях Крыма (в любимом санатории имени Тараса Шевченко, в г. Евпатория), в подмосковном санатории имени Герцена, на даче у друга отца в поселке Софрино и пионерских лагерях. Каждую смену он непременно входил в состав редколлегии, выпускающей отрядные стенгазеты. Для него это было самым любимым делом, а некоторые рисунки, созданные им, были настоящим украшением и радовали глаз не только самих ребят, но и их родителей, приезжающих в «родительский день».

В один из дней лета 1974 года, в пионерский лагерь имени А. П. Гайдара приехал корреспондент популярной и любимой многими в то время газеты «Вечерняя Москва». А уже скоро в одном из выпусков появилась фотография детей, занимавшихся в изостудии лагеря, на которой вместе со своим товарищем сидел и рисовал Игорь Алексеев. Под фотографией была небольшая заметочка о том, как пионеры готовятся к веселому карнавалу. Вырезка из этой газеты потом долго хранилась под стеклом письменного стола отца, за которым Игорь делал уроки. Стол и по сей день стоит в его домашнем рабочем кабинете.

Вспоминая свои школьные годы, Терентий признается, что часто получал призы именно за рисунки. Видимо, действительно неплохо рисовал и, главное, очень любил это занятие. У него оно легко получалось, но делать рисование своей будущей профессией ему совсем не хотелось. Более того, у него было полное убеждение в том, что профессии надо именно выучиться, освоить, приложив массу стараний и сил, а рисовать он и так умел. Ему хотелось стать археологом, астрономом, геологом, биологом, путешественником, кем-то именно из науки, но никак не художником.

Вообще-то с рисованием все складывалось довольно забавно. Обычно он себе говорил, что если из него ничего хорошего не выйдет, то художником-то он станет всегда. И вот теперь, когда он все-таки им стал, то с улыбкой вспоминает сказанное. И если кому-то рассказывает об этом, то непременно добавляет: «Ну, раз уж стал художником, то получается, что ничего путного из меня так и не вышло».

Профессия художника представлялась для него чем-то запасным. Он желал знать и уметь намного больше, чем то, что, казалось, всегда было с ним. Ему хотелось учиться, дерзать и преодолевать трудности, достигать высот самоотверженным трудом в неизвестном для него деле. На этом были построены все его игры и занятия в детстве. Это же он и внедрял в отношения со своими школьными друзьями.

К концу начальной школы он организовал дополнительные уроки, где каждый из ребят преподавал то, чем сам и увлекался. К примеру, Терентий – археологию, а его друзья, Коля Игумнов – биологию и Саша Басов – астрономию. Благодаря своим родителям они неплохо в этом разбирались. В этом районе жили преподаватели Московского университета, профессора, юристы, дипломаты.

Одноклассники Игоря были их детьми, и отсюда – знания. Они буквально их жаждали. Им не хватало обычных школьных уроков, и ребята часами не вылезали из читального зала районной детской библиотеки им. А. П. Гайдара. Терентий тогда бесповоротно влюбился в книги, в их запах, в их тишину. Эта любовь с ним и по сей день. Чудесное было время. Все они равнялись именно на ученых, а потому дополнительно учиться рисовать после школы Игорь и не думал. Видимо, считал, что умеет и ему вполне хватало нечастых, раз в неделю, посещений изостудии. С таким подходом к делу, да еще и с переездом на новую квартиру его рисование к восьмому классу заметно поугасло.

Может Терентий в чем-то и прав в своих суждениях, но у жизни были свои планы на этот счёт, и, несмотря ни на что, она с идеей художественного образования неотступно следовала за ним по пятам, не отпуская его от себя ни на шаг. И вскоре мы с вами сможем в этом окончательно убедиться.

К восьмому классу он полностью переключил свое внимание на музыку, самостоятельно освоив гитару и создав со своими друзьями Леонидом Чертовым, Димой Вороновым, Юрой Царевым, Володей Горчаковым, а позже и Сергеем Баранчиковым рок-группу «Ноев Ковчег». Его талант художника проявился и здесь. Рисуя плакаты своей рок-группы, он переснимал их и распространял черно-белые фотографии в классе. После окончания школы с ним произошли и вовсе невероятные события, связанные именно с рисованием.