Ирина Снегирева – Цветок Белогори (страница 74)

Змея даже про себя, молча, упоминать не хотела, так как чувствовала, с каждым словом моя сердечная боль усиливается, увеличиваясь в несколько раз. Только вот о чем подумала, то и свершилось. Голос отца я услышала очень даже вовремя, чтобы застыть

неподвижной статуей, успевшей замереть и не показаться своим родным.

И Змею...

Ведь сердцем чувствовала, что у него что-то важное на уме. И что сейчас скрывать и отказываться, этого мне очень хотелось…

До того момента, когда я зашла в комнату Рональда и нашла то, что нашла. Ох, не зря Марфуша, да и прочие бабы говорили, что не могут Змеи как нормальные мужики одну любить. Паскудники? Пожалуй. Я знаю словцо и покрепче, слышала, хоть при мне никто не

выражался. И зачем сейчас все эти сторонние мысли, я не знала, как не желала продолжения их беседы. Однако о последнем меня никто не

спросил.

– Я прошу руки княжны Ольги. Мои намерения самые серьезные и на попятный не пойду, – прозвучали, как колокол, слова Змея.

… Это был сладкий яд – выйти замуж за любимого. И отравиться им я была бы рада, до конца дней своих.

… А может быть принять? Смириться с наличием женщин? Или может быть он будет их прятать, говоря, что любит меня одну.

Наивный, если я сегодня, будучи человеком, почувствовала запах другой женщины, то обернувшись рысью, от меня не скроется ни один

оттенок.

… Как же больно-то?!

Довольные словечки братьев вывели меня из оцепенения. И я, тряхнув головой, словно отгоняя дурные мысли, вышла к

мужчинам. Вышла очень даже вовремя, потому что папа, судя по его лицу, намеревался сказать своё слово.

– Какие намерения, Рон? – поинтересовалась я, и собственный голос показался мне чужим. Оборотень обернулся и нахмурился, то ли не ожидая меня увидеть здесь сейчас, то ли мои слова шли вразрез с теми поцелуями и объятиями, которые еще недавно были между

нами.

Черная лента с алым рисунком красовалась на густых волосах оборотня. Подарок от Далии,так чего же Змею не надеть его?

Тишина не была звенящей. Я четко слышала шаги приближающегося ко мне мужчины, а его пытливый взгляд мог прожечь во

мне дыру. Еще одну. В довесок к той, что разрасталась в моей груди, и с каждой секундой становилось всё больнее. И у этого разрушения

даже было имя – Далия, наложница, которую Рональд почему-то до сих пор не прогнал от себя. Тогда в его замке я слышала, как одна

служанка говорила другой, что Черные постоянно меняют своих женщин. Не одна долго не задерживается... Это было два года назад, но

Далия... Она до сих пор с ним! Что это? Совпадение или чувства? А может быть ему не хотелось брать в жены простолюдинку? Возможно.

Среди знати так не принято, исключения составляют только пары.

– Оля, я прошу твоей руки у Радомира,¬¬¬¬– тихо произнёс оборотень, не отрывая своего бездонного взгляда, который я смогла

выдержать. Что он хотел рассмотреть у меня? Не знаю. Я же уже всё увидела, что от меня было сокрыто.

– А поинтересоваться, хочу ли я за тебя замуж, не надо?- ответила я негромко, удерживаясь, чтобы не скривить губы. Змей

удивленно моргнул, словно заново повторяя, что я ему сейчас сказала.

Родные, безусловно, это тоже услышали. Но я решительно приподняла ладонь, прося не вмешиваться. Сейчас не их время.

Хотелось верить, что принуждать к этому браку меня не будут. Папа так никогда не сделает, он сам говорил об этом тысячу раз.

– Ты выйдешь за меня замуж?

Слова поднимались ввысь, к самому потолку замкового коридора. И пролети сейчас муха, её услышал бы каждый из

присутствующих здесь. Тишина оглушала. А я смотрела на этого мужчину, в чьих глазах видела нежность и не могла понять, как это всё

может сочетается в нём. Обнимать одну, зная, что дома ждёт другая, и что её он тоже будет ласкать, шепча милые словечки. Для любимого

это норма, а для меня – горькое осознание.

У бабули в Тарсмании среди знати, тоже принято иметь любовниц, содержать их. Законная жена детей рожает, в свет выходит, а

ту, другую, мужчина любит. Это жизнь, ничего нового.

Как же больно!

– Оля? – напряженно переспросил Черный, протягивая ко мне свою руку, – ты согласна стать моей женой?

– Нет, Рон, я не выйду за тебя замуж, – ответила я, расслышав, как кто-то из братьев поперхнулся. Кажется, это был Ярик. А

папа...

– Ольга?! – удивление теперь звучало в голосе отца.

Но я не стала ничего объяснять, после того, как посмотрела в глаза Рональда Черного. Мужчины, способного на ложь.

– Извините меня, но пока объяснить никому ничего не готова, – я отступила назад, буквально всем своим телом ощущая ту

мощь, что исходит от Змея. Оборот в родительском доме? Сейчас?

Мне всё равно.

Сбежать оказалось проще, чем постараться не заплакать, не зарыдать по-бабьи в голос и не сорваться на крик. Дверь моей

комнаты закрылась, отрезая меня от всех, кто хотел бы пойти вслед, но не пошел. Кажется, что даже захоти сейчас Черный догнать меня, ему

попросту бы не дали родные, пока сами все не узнают.

Подушка не успела промокнуть от слёз насквозь, когда в мою дверь постучали. Я с трудом поднялась, преодолевая

навалившуюся апатию и бессилие, и подошла к зеркалу. Оттуда на меня жалобно смотрело зареванное чудовище с красными глазами и

распухшим носом.

– Оля, дочка, открой, – послышался встревоженный голос мамы.

И я еще разок промокнула глаза, надеясь, что сдержусь и не завою в голос, как простая баба. Затем направилась открывать

дверь, не зажигая свечей, надеясь, что моё лицо будет менее впечатляющее, чем сейчас. Вселенская несправедливость уверенно

прогрессировала в моей душе, но я давила её на корню, как могла. Всё-таки у меня замечательная семья, правда, все они счастливы со

своими парами и нет лишних тёток, согревающих постель их половинкам…

– Маленькая моя!– воскликнула мама, едва увидела моё зареванное лицо, и я тут же оказалась в её объятиях. Так, обнявшись, мы присели на мою кровать. Слезы снова полились из моих глаз, но на этот раз было что-то общее с воспоминаниями из детства. С теми

самыми, когда я разбивала в кровь коленки, локти, а потом рыдала от боли, жалуясь то братьям, то папе, то маме. Сейчас же кровоточила

душа и простым поглаживанием по голове, а так же обезболивающими примочками было не спастись.

– Рассказывай, что произошло, – попросила мама, нагнувшись и прикоснувшись губами к моему лбу. А я закусила губу, не зная, с чего начать и что именно стоит утаить. Про мой поход в комнату Рональда? Как-то неприлично говорить, что без разрешения Черного я сама

по своей инициативе зашла в комнату молодого неженатого мужчины, да еще нагло рылась в его вещах... Нет! Мама столько сил положила на

наше воспитание и тут я так ее подвела! И вообще, а вдруг об этом узнает папа, что он на это скажет? Какое мнение у него будет о

собственной дочери?

Стыдно? Да, безусловно. А еще надо что-то ответить, чтобы поняли.