Ирина Снегирева – Цветок Белогори (страница 61)

судостроительной верфи, ведет довольно успешные дела. Подумав об услышанном, молодая женщина приобрела несколько акций компании

внука. И не прогадала, потому что в дальнейшем она ежемесячно получала небольшие отчисления на свой счет.

С большой осторожностью она отправила весточку родным, надеясь, что они всё-таки читают письма от опозорившей семью

маленькой ангоры. Она скучала по своим и не могла прожить без хотя бы такого общения.

Постепенно её жизнь налаживалась. А то, что порой её подушка была мокрой от слез, так у кого все в жизни идеально? К грусти по

родным теперь примешалась странная тоска по отвратительному бабнику и восхитительному любовнику, Гарольду Черному.

Поначалу Верба боялась, что кто-то может узнать её или вдруг рассерженный Змей пошлет кого-то из наёмников, чтобы нашли

беглянку. А то и сам прискачет. Маловероятно, чтобы подобное оборотень мог спустить бывшей экономке с рук. Ведь сбежала она, прихватив

из сейфа деньги, хотя и взяла она ровно столько, сколько честно заработала. Гарольд, разговаривающий с врагами, временами напоминал ей

полубезумных морян из детских страшилок. Но ведь она никогда не желала ему зла.

Всё обстояло гораздо хуже. Она любила его! Любила Змея таким, какой он есть. Со всеми властными, собственническими

проявлениями его непростой натуры, с достоинствами и недостатками, зная, что никогда не сможет стать его парой. Но мириться с

бесконечными наложницами и любовницами было выше её сил. Надоело! Пора, наконец, повзрослеть к тридцати годам. И начать уважать

себя. Ну не везет ей с мужчинами... Один использовал её для личного обогащения и удовлетворения собственных амбиций. Другому нужно

было только ее тело, как и тела огромного числа женщин, кроме неё... А она сама с ее чувствами не нужна никому.

Что же, так тому и быть! Кошка будет гулять сама по себе!

***

Гарольд Черный

– Па, а ты чего такой хмурый?– поинтересовался сын, глядя, как Гарольд то и дело бросает нахмуренные взгляды в окно

собственного кабинета.

– Да так, мелочи, – ответил Черный, наблюдая, как на пока ещё светлом небе показалась бледная луна.

Второй день, а Верба так и не появилась. Что же произошло? Вчера появление сына отвлекло его от внезапного отъезда экономки.

Но сегодня он то и дело ловил себя на мысли, что ищет ее глазами. Хочет услышать легкие шаги или спокойный голос, отдающий

распоряжения. А лучше выяснить отношения и опять запереться с ней у себя в спальне, и показать высокомерной белой кошке, кто в их доме

хозяин!

Гарольд сам поднялся к ней в комнату, чтобы убедиться, что вещи Вербы на месте. Он открыл шкаф, в котором висели платья

экономки, провел по ним рукой…. Память услужливо подкинула картинки, где он бесстыдно задирает подол синего платья на упрямой кошке, целует ей соблазнительные колени, стройные ноги. И как-то сами собой перед мысленным взором возникли голубые глаза, полные страсти

и... упрёка?

«Что за ерунда!» – отмахнулся от внезапной мысли Гарольд и провел рукой по волосам. Запах Вербы был везде. Он будоражит и

возбуждает его. Поняв это, Змей нахмурился. На небольшом столике лежала обычная письменная книжица, заложенная плетеной

закладочкой. Кругом, на всех полочках для книг или одежды был порядок, который молодая женщина наводила собственноручно. Все вроде в

порядке, как обычно... Но какая-то кошка на душе скребла, плача и стеная, что не все так просто и он что-то упустил.

Тяжелый взгляд Черного перешел на постель Вербы, но и там не осталось ничего от их последней ночи, ни одной вмятины.

Наоборот, идеальный порядок, словно не она собиралась куда-то так срочно, не оповестив его, как должна была. Правда он был пьян и мог не

услышать. Но ведь это не повод, чтобы вот так исчезнуть, не оставив нормального, объясняющего все письма!

Куда ушла, зачем? Что там произошло? Может быть, ей нужна его помощь?

Гарольд почувствовал, как вместе с недоумением на него волнами накатывает злость. И отъезд экономки уже не казался таким

обычным. Его неуёмная энергичная натура требовала действий, но каких? На миг он представил, что скажет ЕЙ, когда она вернется, как

встретит, что скажет... И как ни крути, получилось, что при любом раскладе Верба виновата. Вот только пусть вернется и попадет к нему в

руки!

А если там действительно произошло что-то серьезное? Что он знал о ней? Гарольд поразился открытию, которое его ожидало.

Ничего. Ровным счетом НИ-ЧЕ-ГО! Замечательные рекомендации от бывшего работодателя, пусть и его хорошего знакомого, да

трогательную просьбу самой кошки не лезть в её прошлое. Несколько раз он пытался расспросить, но натыкался на глухую стену и

напоминание о "данном честном слове" никогда не затрагивать эту тему. Надо же! Она ещё и чуть ли не клятву с него взяла не лезть в ее

прошлое! Что же там было такого в этом её прошлом, что она ни разу не попросила выходного, чтобы навестить своих родных? Да и её никто

не навещал, не проведывал. Змей напрягся, вспоминая, не видел ли он кого из чужаков, искавших женщину или наводивших о ней справки.

Нет, никого не помнил. Особенно, если учесть, что родственниками собственных слуг он не интересовался. Но ведь Верба не просто работала

на него. За ней-то он, как раз исподволь всегда наблюдал... Она была ему близка!

Острый укол неожиданного открытия для Змея был неприятен. Сколько она рядом с ним? Незаметная, но он всегда знал, что она

рядом, стоит только поднять глаза... Управляющая его замком твердой рукой и никогда не говорящая ему слова поперек... Такая нежная, такая страстная, такая желанная... Кем она стала для него? А он для нее? Гарольд вспомнил, как накричал на неё в конторке, даже был готов

обратиться и разорвать ее на части, так она его взбесила!

Ноги сами понесли мужчину на рабочее место Вербы. Но все выглядело прибранным, как и в её спальне. Безупречно и безлико.

Словно она убрала все за собой, чтобы оставить это своему преемнику.

Взгляд Гарольда упал на маленький сейф, которым пользовалась женщина. Зачем он решился его открыть он и сам не мог

объяснить. Кажется, промелькнула мысль о расходах и последних затратах. Экономка всегда приносила ему отчет о затратах, даже когда он

этого не просил. Сейчас же он думал совершенно о другом.

О ней самой.

Странная привычка Вербы убирать в сейф свечи вызвала у князя недоумение. Но оно длилось недолго. Ровно до того момента, как

в его руки попала записка. Змей сразу же представил, как иронично кривятся её красивые губки, как наливаются от гнева синевой её глаза.

Ощущение ведра ледяной воды, вылитой абсолютно неожиданно в холодный зимний день, возникло после прочтения записки: "

Свечу держала, как и велел мой Князь. Не понравилось! Простите!".

Свечу она держала…

И в тот же миг пришло осознание. Ударило как гром среди ясного неба! Она не вернется! Нет её, Вербы, нет! Уехала, сбежала! От

него сбежала!

Черный снова кинулся в комнату экономки, чтобы убедиться в своей догадке, в том, что он упустил... Платья на месте, белье, пара