Ирина Смитт – Demon Crusher. Том 1 (страница 3)

Небоскребы были высокой плотности, сочетая традиционные стеклянные высотки и супервысотные пирамиды-стержни. Горизонт был насыщен огромными башнями, образующими плотный силуэт, а позади виднелись водные пространства и дальнейшие районы.

Низкий слой облаков и тумана, пролегавший между островками зданий, формировал «морские волны» среди небоскребов. Облака отражали теплый свет заката, образуя золотисто-оранжевые «острова» света вокруг башен в противовес холодной подсветке машин-кораблей. Влажная атмосфера давала легкую дымку и рассеянную дальнюю перспективу. Стекло и металлы ловили оттенки неба и городских огней. Волшебное сочетание золотистого заката и урбанистичных темных тонов зданий придавали городу ощущение уюта и драмы одновременно.

Текстуры зданий с разноцветным стеклом и полированным металлом на фасадах варьировались от сглаженного до гранулированного бетона в тени. Облака были плотными, мягкими, с объемной фактурой, формируя плавные и четкие отражения на поверхностях. Все это создавало величественное, немного ностальгическое и одновременно оптимистично-технологичное настроение.

Очень многие любили наслаждаться видами города из окна. В том числе и профессор Алина Васильева. Это вселяло в нее некую надежду на будущее и согревало душу. Вот и сейчас она стояла с задумчивым видом у окна в своей комнате довольно большого частного дома в спальном районе, как вдруг нежданно почувствовала веяние холодного осеннего сквозняка. Девушка вздрогнула. Затем поглядела на кресло и, немного помедлив, взяла в руки старую бабушкину шаль. Укрыла ею плечи и устало вздохнула. Коллеги часто ругали ее за любовь к старомодным вещам, но Алине было плевать, – пусть на дворе эра хай-тек, никто не запрещал любовь к прошлому и старомодным человеческим ценностям.

Родители всегда учили их с братом, что нужно быть настоящими людьми, ценить корни и уверенно стоять на земле. Их с братом… и еще четыре «штучки» сестер… Вот только брат… все витает в облаках. Подумав о нем, Алина взяла со стола современный голубовато-прозрачный голографический мобильник. Набрала.

…Послушала несколько раз одну и ту же мелодию – Славик не брал трубку. Алина нервно побарабанила свежим маникюром по столу и убрала голографон. Отчего-то после собрания ее сердце было не на месте.

А в это время ее брат был в соседнем районе неглубоко под землей, под неказистым эко-домиком эконом-класса – в своей тайной лаборатории!

Окруженный ботами-помощниками, молодой ученый Станислав Васильев в очередной раз разливал по колбам почти колдовское зелье, которое, переливаясь зеленым блеском, бежало по тонким трубкам от емкости к емкости замысловатого электронного прибора. Вокруг находилось много необычного вида изобретений для экспериментов и опытов.

Тут же, погавкивая и дружелюбно виляя хвостом, в ногах вертелась небольшая милая собачка, одетая в практичный, легкий эргономичный костюмчик-броню.

– Сейчас, Шрек! Ты увидишь мой триумф, обещаю тебе! Они все снимут кибер-шляпы, когда мой эксперимент обвенчается успехом! – с хитрой улыбкой бормотал ученый, суетясь над столом с колбами.

Рядом с ним на кушетке, похожей на операционный стол, лежало тело. По форме оно напоминало человеческое и было прикрыто тканью, из-под которой виднелись железные ступни. Тело лежало неподвижно и безжизненно, как труп в морге, но ступни говорили о том, что это был не человек, а, скорее, робот, только не активированный.

– Тихо! – вдруг приложил палец к губам Славик, и боты-помощники вокруг него встали смирно. Маленький непослушный робот-пылесос запиликал тревожными сигналами и писклявым голосом заголосил:

– Тревога! Тревога! Что случилось? Что случилось?

– Да заткнись ты! – шикнул на него здоровый андроид, из-за чего получил недовольный взгляд Славика, и тут же умолк.

– Кажется, я слышу шаги, – тихо сказал Славик, оглядывая потолок. – Наверно, это от директора. Он же обещал послать мне помощников!

От этой мысли он заулыбался и поспешил к двери. Но не успел он нажать код, как дверь сама с шумом отъехала в бок, заставив парня вздрогнуть от неожиданности.

На пороге он увидел не того, кого ждал.

– О Господи! Как ты меня напугала! – воскликнул парень и тут же вздохнул с облегчением.

Гостем оказалась его старшая сестра. Она стояла, недовольно сложив руки на груди, и нервно топала ножкой. Сказать, что ее взгляд был воплощением адской ярости – ничего не сказать!

– Почему ты не отвечаешь на звонки?! Условились же! – рявкнула она и тут же потрясла перед лицом Славика голографоном. Там было несколько десятков не отвеченных.

– Ой, прости, я, кажется, увлекся! – виновато почесал затылок ее брат, – может, хочешь чаю?

Сестра недовольно простонала в ответ и двинулась вглубь кабинета.

Пока парень готовил ей горячий напиток, девушка стала осматриваться. Место, в котором она оказалась, было не просто лабораторией, а живым, дышащим мозгом, где прошлое алхимии каким-то магическим образом встретилось с будущим биоинженерии. Она словно перенеслась в сердце гениального ума – в пространство, где рождаются прорывы и, возможно, монстры…

Это была не стерильная, футуристическая лаборатория из фильмов прошлого о будущем, а скорее «живая», рабочая мастерская. Каждый уголок был заполнен приборами, колбами и проводами, которые создавали ощущение хаоса, но при более внимательном рассмотрении становилось ясно, что это хаос творческий. Это было место, где ручной труд и древние знания сочетались с передовыми технологиями, и вся атмосфера была наполнена напряжением и ожиданием.

В центре находился длинный металлический стол, который являлся сердцем лаборатории. Он был уставлен множеством колб, пробирок и мензурок, наполненными жидкостями самых разных цветов – от прозрачных до янтарно-оранжевых и темно-красных. Этот центральный стол с его колдовским набором стеклянной посуды напоминал кабинет алхимика из средневековья. Теплый свет от настольной лампы падал на стекло, заставляя жидкости светиться, словно драгоценные эликсиры или магические зелья.

Чуть дальше, за главным столом находился самый современный элемент лаборатории – огромные компьютеры и мониторы. На экранах мелькали графики, сложные коды и данные. Самый примечательный монитор был тот, на котором светилась голографическая модель человека, словно анатомический чертеж. Это был не просто человек, а, скорее, его усовершенствованная, биомеханическая версия. Этот образ сразу выдал с головой главную цель хозяина лаборатории: создавать и модифицировать жизнь.

Каждая стена и каждый угол помещения были заполнены. Слева – рядами металлических полок, заставленными коробками, приборами и бутылками, что создавало ощущение огромного, накопленного за годы опыта. Потолок пронзали трубы и провода, а по полу, словно живые змеи, ползли кабели. Все это делало пространство неидеальным, но невероятно живым и энергичным. Казалось бы, просто беспорядок, однако при более внимательном рассмотрении можно было увидеть, что каждая колба и каждый провод имеют свое место, своеобразную логику, понятную только ее создателю.

Помещение освещалось с одной стороны теплым, уютным светом настольных ламп, а с другой, в противоположность, холодным, почти хирургическим флуоресцентным сиянием и синим свечением мониторов. Этот контраст создавал напряжение, отражающее моральную двусмысленность проекта.

Голограмма биомеханического человека предполагала, что здесь ведутся работы над созданием киборгов, искусственного интеллекта или даже нового вида человека. Здесь научная любознательность граничила с одержимостью, а амбиции – с потенциальной катастрофой. По всему было видно, что ученый, работавший здесь, не боится нарушать правила и идти на риск. Он – создатель, стремящийся к совершенству, и его лаборатория является его святилищем и его тюрьмой.

Сочетая в себе старинные, ручные методы в виде колб и пробирок с ультрасовременными технологиями, лаборатория Славика являлась воплощением научно-романтического гения. Это было не место простой науки. Это было пространство, где творчество и цифра сливались воедино. Это была не просто комната с инструментами, а место, где рождается будущее, где человек пытается взять на себя роль демиурга, создавая жизнь из металла и плоти, света и тени.

Погруженная в свои мысли в одиночестве, Алина вдруг осознала, как сильно она все-таки гордится своим братом. Будучи совсем одиноким, он стойко идет вперед, верит в свои идеи, хочет помочь человечеству пусть ему одному понятными методами. Быть может, когда-то ему за это воздастся.

Когда доставшийся в наследство от покойных родителей старинный чайник закипел, Алина вдруг пришла в себя, и ее взгляд первым делом упал на некий «операционный стол» с неподвижным «пациентом».

– Что это? – спросила она.

– Ох, забыл тебе сказать, – с виноватой улыбкой Славик протянул сестре чашку горячего чая. – Это мой новый эксперимент – идеальный робот, готовый к активации и принятии души!

– Славик! – простонала девушка. – Когда ты уже прислушаешься к профессорам и займешься чем-то более существенным? Никого уже не удивишь твоими экспериментами! У тебя ничего не получится!

– Получится! – поднял он вверх палец, – и ты увидишь это! Вот, смотри!