Ирина Смитт – Боги Летополиса. Том 1. Загадки Торика (страница 6)
В целом, образ юноши сочетал царственное величие с загадочной привлекательностью. Это был воин, олицетворяющий не только божественное начало, но дух и красоту уникальной нации, чьи следы навсегда останутся символом мужества и неподвластности времени. А в обстановке умиротворенности и покоя египетский Принц загробного мира выглядел таким нежным и чарующим, будто был создан исключительно для красоты и эстетики, как безупречный портрет - шедевр, где совершенство линий и форм можно созерцать бесконечно.
Итак, Акен возвышался над Хароном, спокойно глядя на него сверху вниз. Он уже собирался подать руку, но греческий побратим быстро поднялся сам и одарил своего спасителя благодарной улыбкой. Затем еще раз глянул на трофей.
- Скажи, где лицезреть мне можно громовержца? – с гордостью произнес он, и эти слова предназначались для ушей невидимой богини. – Чтоб бросить этот скромный дар к его ногам.
Самодовольная ухмылка игриво скользнула по его тонким, искусно очерченным губам. Лучи превосходства осияли гордые скулы, окрашенные нежным румянцем.
В ответ веяние ветра донесло до него тихий, злой смех.
- О Харон, наивный дикуша.
Улыбка медленно сошла с его лица.
- Ты думаешь, Властитель богов вот так просто примет тебя после того, что ты сделал? Отныне врата Олимпа закрыты для тебя навечно.
И тотчас, как только она это произнесла, случилось страшное: Харон потерял опору и пошатнулся. Под ногами его разверзлась земля, как пасть чудища, готового подобно тартару поглотить его целиком в зияющую бездну.
Теоса затянуло вниз, в бездонную пропасть и понесло с неимоверной силой куда-то в глубины темноты и хаоса. Все это длилось считанные мгновения, но вызвало шок и прилив адреналина не хуже минувшей битвы.
Наконец, Харон оказался вынесенным куда-то на замшелый берег среди утесов и голых камней. Мягкий, вечерний свет солнца сменился сумраком ночи, где небо полыхало огнем молний, а земля сотрясалась от грохота грома.
Послышался шум волн, яростно накатывающих на берег словно хищный голодный зверь в попытке сожрать свою добычу.
Юноша поднялся с колен. В удивлении и замешательстве он огляделся по сторонам.
- Где я? Что это за место?
Тут же он услышал стон и обернулся. Чуть позади, шатко поднимаясь, выпрямился и Акен. Он морщился от боли и трогал сочащееся кровью плечо. На мгновение его правое предплечье озарилось вспышкой небесного света, и стала заметна темная татуировка-клеймо, изображающая такую же унирему среди волн в круглой оправе, как и щит Харона.
Долго приходить в себя изгнанникам Олимпа не пришлось – голос незримой богини громоподобно сорвался с неба, объявляя им волю богов. Каждое слово сопровождалось оглушительным грохотом грома и ослепительными вспышками молний, вторя сурово и беспощадно выносимому приговору:
- Отныне путь обратно в священный мир закрылся навсегда. Божественное правосудие покарало тебя, Харон. Твоя задача - уничтожить все порождения ада, что вырвались из загробного мира и сеют хаос среди людей. Очисти землю и восстанови баланс жизни и смерти. Только так ты сможешь заслужить прощение и вернуться домой. Ты будешь лишен божественной силы, пока не выполнишь задание и не докажешь верность пантеону.
Глядя в грозовое небо и слушая жестокие фразы богини, Харон становился все более мрачным и решительным. Его суровое лицо заставило Акена вздрогнуть и приподнять брови.
- Приступая к предназначенному делу, начни с одного священного места. Некий смертный осмелился взывать к высшим духам и был услышан, но что-то вмешалось. Разберись с этим, и да пребудут с тобой сила и мужество.
***
Поздней ночью, когда старинные колонны Акрополя замерли в неподвижности, внезапно родился первый робкий плеск дождя. Воздух наполнился еле слышным шелестом капель, медленно набухавших в ночном небе Афин. Луна высоко плыла над горизонтом, серебря бледным свечением древние камни и мраморные статуи.
Сначала одиночные брызги тихо падали на старые плиты, лениво растекаясь кругами по камню. Затем хлестнули чуть сильнее, и вскоре весь Акрополь оказался окутанным тонкой паутиной ливня. Капли скатывались с древних колонн, собираясь в маленькие ручьи, стекающие к подножию храма.
Шум усиливался. Отражённый от куполов и крыш, он был подобен древним гимнам, веками звучавшим на площади. Воздух наполнился влажным запахом античности и ощущением древней магии, заключённой в стенах святилища. Ливень становился всё интенсивнее, скрывая холм Акрополя густым туманом влаги. Под покровом дождя ночь стала глубже, ярче выделялись контуры построек, резче очерчивались рельефы памятников.
Дождь все нарастал, изливаясь из темных туч обильным потоком, сбивающим пыль и омывающим кровь с трупов у входа в Эрехтейон.
Возле ступеней святилища неподвижно лежало несколько тел мужчин, одетых в темные брюки, рубашки с эмблемой охраны и бейджами с именем сотрудника. Работники службы безопасности были оснащены рациями и огнестрельным оружием, резиновыми дубинками и электрошокерами, бронежилетами и шлемами. Но как бы ни были надежны их средства защиты, они не уберегли мобильную группу – все ее члены погибли.
Подойдя ближе, Харон опустился на корточки перед одним из мертвых и осмотрел глубокие, хаотичные раны, характерные для когтей огромного животного. В открытых глазах трупа застыл нечеловеческий ужас.
- Мы почти у цели, - сообщил юноша божественному напарнику.
Тот ничего не ответил – только поджал губы. Его взгляд наполнился печалью и искренним состраданием при виде зверски убитого смертного.
Оба бога уже до нитки промокли от дождя – путь в это место оказался не близким. Поднявшись на ноги, Харон обернулся и поглядел на атакованный стрелами ливня древний храм.
- Вот то самое место, где проходила служба, - указал он туда пальцем. - Но где же служитель?
В ответ послышался хрип и тихие стоны, а также чуть слышный испуганный голос. Харон встрепенулся, словно ищейка, почуявшая запах искомого, и устремился на звук голосов. Не дожидаясь от него команды, Акен тотчас последовал за ним.
Углубившись внутрь сводов полуразрушенной молебной твердыни, Посланники смерти заметили мерцающий, еле теплящийся свет одинокой свечи. Приблизившись, они увидели странную и печальную картину: совсем еще незрелый отрок, лет четырнадцати, удерживал на руках дряхлого старца, истекающего кровью. Одежда почтенного мужа была испорчена, но это не скрыло от взгляда тот факт, что облачение сие носило сакральный характер служителя древнего культа. Это и был нужный священник. Но он умирал.
Кучерявый юноша - помощник поднял большие испуганные глаза на необычных пришельцев.
- Кто ты? – спросил Харон на аттическом диалекте, хранителе богатства лексики и четкости грамматической структуры, ставшим основой классического литературного греческого языка.
Афинянин Айкат понял его без труда, но это не убавило страха в его глазах. Неожиданно, дрожащей рукой парень выставил перед собой меч.
Оружие было обагрено кровью и являлось образцом кузнечного искусства особых древних оружейников, работавших исключительно с духами зла за большую плату. Длинный черный эфес имел наконечник в виде черепа и весь был исполнен узором из костей, который изящно и филигранно завершался на лезвии клинка, хорошо заточенного и устрашающе блестевшего в мистическом мерцании свечки.
Харон мгновенно признал этот знаменитый ксифос и почувствовал горькое разочарование — увы, слишком поздно. Жестокий враг успел насладиться кровавой расправой.
- Есть ли еще пострадавшие? – быстро спросил он.
- Нет, - покачал головой юноша, не сводя глаз с ясно-синих очей прекрасного незнакомца. – Только я и мой наставник.
Меч врага дрожал в его руке, но не опускался. Харон снова перевел взгляд на смертельно раненого. Действовать требовалось решительно – старик был все ближе к одинокой ладье на туманной реке смерти. Одним движением Харон мог смять глупого мальца, чтобы расчистить себе путь к оракулу, но был намерен уладить все мирно.
Он грозно посмотрел на юношу и яростно изрек:
- Я бог смерти Харон.
Услышав это, парень охнул и задрожал всем телом, выронив меч - испугался, что неземной гость пришел по его жизнь.
- Отойди и дай мне приблизиться, - приказал теос. В его руке угрожающе блеснула мохайра. - Или лишен будешь головы!
В пареньке тут же поубавилось спеси, и он осторожно отстранился от раненого деда. Не теряя ни секунды, Харон склонился к старику. Почувствовав на себе прикосновение незнакомых крепких рук, Иероним вздрогнул. Собрался с силами и чуть повернул лицо с закрытыми глазами.
- Наш мир в опасности, - с трудом проговорил он, не размыкая век, - кто-то должен помочь людям, иначе произойдет непоправимое.
Юноши-боги с удивлением переглянулись.
- Мы пришли сюда, чтобы служить великим богам и испросить у них знамений! – воскликнул Айкат, привлекая их внимание. – Но покинуть храм не успели: на нас набросился кошмарный зверь! Огромный и очень сильный. И с ним было еще одно необычное существо. Рогатое и покрытое шерстью. Сверху вроде человек, а внизу словно черт!
- Сатир или фавн, - задумчиво произнес Харон.
Брови Айката нахмурились, после чего он спросил:
- Вы как-то связаны с…?
Мальчишка не договорил.
Вскрикнув, он упал наземь. Из его спины торчал обагренный кровью клинок.