Ирина Смитт – Боги Летополиса. Том 1. Загадки Торика (страница 2)

В воздухе разлилось чарующее благоухание ладана. Курящийся дымок проник в каждую щель, заполняя пространство тонким, сладковатым ароматом, ласковым и благородным одновременно. Далее он превратился в легкий туман, источающий ощущение торжественности и глубокого уважения перед божественным присутствием. Он как бы шептал о близости бессмертных существ, чьи образы были запечатлены в каждой линии статуй и резьбе колонн.

Через небольшие отверстия в крыше внутрь проникал свежий воздух, насыщенный ароматами сосновых лесов и полей, окружающих храм. Этот естественный букет знаменовал природу Эллады и усиливал с ней связь. Смолы и масла создавали особый шлейф запаха, которым буквально дышали стены храма.

Возникло ощущение присутствия прежних поколений, как будто души мудрецов проходят мимо, стараясь передать своё знание. Их голос был скрыт в скрипе плит, в потрескивании свечей, в легчайшей завесе пыли, которую нес нежный ветер.

Вскоре из рюкзака вынули и жертвоприношение: фрукты, хлеб, мед и вино из древнего сорта винограда. Оно легло прямо у ног маленькой статуи. Жрец протянул к изваянию руки, произнося молитвы, восхваляющие Аполлона. Он обращался к богу солнца, используя его эпитеты, такие как Феб, или лучезарный, и кифаред, то есть играющий на кифаре.

Алтаря не было, поэтому загадочный служитель современного Эрехейтона возлил золотистый асиртуко прямо на ткань под дарами. Он сделал это медленно и осторожно тонкой струйкой, благоговейно моля богов быть снисходительными к его бессилию перед суровыми условиями службы. Земной и небесный миры должны были соединиться в этот символический миг.

Его помощник внимательно следил за горением свечек, символизирующим присутствие бога, а также за правильной последовательностью действий ритуала. Его старший компаньон закрыл глаза и прошептал слова прошения о послании знамений, которые могли указывать на благосклонность или недовольство богов.

Далее помещение погрузилось в ночную тишину, после чего мужчина прочитал заключительные молитвы, и обряд был закончен.

- Все, уходим, - строго велел он юному спутнику.

Тот поднял голову, и на его лице возникло легкое замешательство.

- Дедушка Иероним! То есть, наставник… - осекся он.

- Чего? – нахмурил брови старик.

- Мы готовились к этому ритуалу много дней и долгие месяцы проводили мелкие службы у себя дома. Ты всегда рассказывал мне, как это важно. И что боги нас слышат.

В ответ тот кивнул.

- Ты так ревностно следуешь вере наших предков, оракул, - промолвил юноша, - но ни разу за все время боги не явили нам знамений.

Старец вздохнул. Хотел бы он, чтобы юнец разделил с ним те чувства, что охватили его во время таинства. Те восторг и трепет, что наполнили его грудь, когда он впервые в своей жизни, в своем почтенном возрасте ступил на порог этого святилища, чтобы провести столь важный ритуал. Молодые хотят доказательств, простой веры им недостаточно.

По завету предков Иероним всю жизнь служил Аполлону, являясь последним потомком уникального рода оракулов, что вел начало от глубоких времен, когда их первые последователи лицезрели самих богов. Молодежь ничего не понимает.

Старика охватила бессильная ярость, но в глубине души он знал, что малец прав. За все время его долгой жизни боги еще ни разу не послали Иерониму ни одного хоть крохотного знака.

- Идем, - твердо велел он. – Времени мало. Я усыпил охрану хитростью и камеры испортил ненадолго. Нас не должны здесь увидеть.

- Эх, все-то у тебя отговорки, - вздохнул парень.

Дед обернулся. Его глаза сощурились, вперившись в отрока огоньками, сверкающими гневом.

- Неужели, находясь в окружении такой уникальной обстановки, ты не чувствуешь ни капли благоговения?! – всплеснул он руками. – В свете луны мы шли лесистыми окрестностями, минуя главные дороги и проходы. Ты был свидетелем «магии», которая позволила нам проникнуть внутрь. Ты провел со мной великий ритуал, который должен был принести тебе чувство удовлетворения и осознания ценности своего вклада в поддержание равновесия мира. В поддержание баланса между традициями и современностью. В поддержание значимости духовной практики нашего рода для человечества. Прислушайся к шепоту стен! Разве не слышишь дыхание предков, собравшихся здесь ради похвалы богов нашей веры? Не ощущаешь близость поколений? Подобно нашим предкам ты тоже стоишь в тени великих столпов религии и культуры, разделяя опыт взаимодействия с силами вселенной!

Жрец замолчал, сурово глядя на отпрыска. Тот виновато потупил взор, после чего тихо пробубнил себе под нос:

- Я ценю эту возможность погрузиться в культуру древности, наставник. И меня переполняет богатая палитра чувств и эмоций от соприкосновения с духовным богатством нашего народа. Мы как будто снова пережили прошлое и открыли для себя глубокое значение культурного наследия.

- Замечательно, вот мы и разобрались с этим, - подытожил, с кивком головы старец, - теперь следуй за мной. Выбираться будем тем же путем.

Он двинулся вперед, освещая путь свечкой. Айкат был его троюродным внуком, а так как своих детей у старика не было, готовить в приемники приходилось его. Вот только не проявлял он никаких признаков одаренности, которой обладали члены его рода по мужской линии. Однако, передавать великое знание кому-то надо было. Неужели боги не пошлют ему достойного приемника?

Старец недовольно оглянулся назад.

- Мы вернемся сюда через год, – сурово бросил он через плечо. Парнишка недовольно плелся сзади. - И в следующий раз будь менее сонным и более внимательным!

Айкат нахмурился.

- Высокая важность, - тихо фыркнул он, скривив губы, когда старик отвернулся, - пустое содержание.

-Что?

Юноша вздрогнул, увидев, как старец замер. Услышал, что ли? Подобно каменному изваянию жрец застыл посреди сумрачного зала. Гнев ли был это? Губы прислужника задрожали. Дрожь пробежала и по всему телу от предчувствия неясной угрозы.

- Дедушка! Извини меня, дедушка!

-Тихо!

Старика шатнуло. Парень бросился к нему, чтобы поддержать, и вскоре его лицо исказилось от изумления и ужаса.

- Айкат… Мои глаза, - жалобно простонал дед. - Я ослеп!

Глаза оракула внезапно утратили всякую окраску, превратившись в молочно-белые сферы, словно вместившие в себя бездну тайн и пророчеств веков. Иероним осел, открыв рот, словно зачарованный невидимой силой, сковавшей тело и разум глубоким озарением.

- Скорее! Бери ручку и листок! Записывай! – прохрипел он сдавленным голосом.

Во взгляде юноши испуг смешался с недоумением.

- Но дедушка! - воскликнул он, - у меня есть только карандаши и старинный пергамент с молитвами.

- Тогда возьми их!

Тихонько охнув, Айкат спешно вытащил из рюкзака принадлежности для письма. Поднял голову на старца. На этот раз лицо юноши выражало серьезность и суровую готовность.

- Что это? – вдруг поднял вверх палец старик, указывая на пустой свод. – Я вижу дворец на небесах!

- Дворец?! – удивленно выдохнул парень, выводя сказанное карандашом меж строками древних словес.

- Высоко над землёй, вдали от мира простых смертных, на великой горе он воздвигнут циклопами и окружён сиянием солнца. Он - воплощение красоты и совершенства!

На лице Иеронима разлилось восхищение и благоговение перед одному ему видимым образом.

- Эта величественная картина, пленяющая красотой и силой духа, являет собой утонченность и мощь великой эпохи! - продолжил старик. - Символом могущества и бессмертия среди небесных далей высятся белоснежные чертоги этого дивного обиталища творцов и повелителей судеб!

Вижу, как высоко вздымается святая гора, окутанная густым облаком тайн и легенд. Ее вершину и венчает этот легендарный дворец — словно драгоценный камень, излучающий свет мудрости и величия и осеняющий своим присутствием весь окружающий мир. Воспаряющий к звездному небосводу, храм будто соткан из света и играет оттенками мрамора и золота, ослепляя солнечным блеском.

Архитектурное совершенство его поражает воображение изысканной простотой линий. Здесь строгие пропорции воплотились в идеальной гармонии: величественные колонны гордо несут массивный карниз и увенчанный роскошью треугольный фронтон, щедро декорированный искусной резьбой и сияющей золотом инкрустацией. Огромные двери и оконные рамы мерцают золотыми орнаментами, играя солнечными бликами и растворяясь в зеркальной глади пруда.

Это не просто жилище богов, Айкат! Это место высшего суда и власти, центр управления вселенной, где собираются бессмертные обитатели Олимпа, чтобы обсудить судьбу человеческих цивилизаций, разобрать конфликты и вынести решения, которые повлияют на развитие всего человечества. Именно здесь звучит истина и выносятся законы; утверждаются принципы справедливости и порядка, необходимые для поддержания равновесия в мире смертных.

Эх, видел бы ты его, Айкат! Но послушай, мы не остаемся лишь внешними созерцателями. Видение влечет меня внутрь! Будь внимателен! Я чувствую, что здесь притаилась самая важная тайна!

Карандаш юноши еле поспевал за речью оратора, стремительно запечатлевая каждую произнесенную фразу. Иероним вдохнул поглубже и продолжил рассказ:

- Алые прозрачные тюли, будто сотканные из закатного неба, мягко колышутся на ветру, открывая взору безграничные просторы небесного царства. Они таинственны и изящны и словно шепчут истории древних богов. Мы внутри одного из залов.