Ирина Смирнова – Тайна эльвернитов (страница 79)
На самом деле мне срочно надо выйти на кого-то, с кем можно было согласовать арест Сайфиры Бельгойевой. Сейчас это гораздо важнее, чем девчонка. Куда она теперь денется, если находится в том салоне? А если ее там нет… Значит, позже поищу более активно. Исключительно ради тайны, которая хранится в ее маленькой глупой головке.
— Госпожа, пожалуйста!
— Сайян, я же сказала, что подумаю. Мне надо подумать!
— Госпожа?..
— У меня на Бируни почти никого нет. И это — чужое государство. Я не могу действовать без согласования с правительством Каганата.
— Так получите его, госпожа!
В голосе моего мужа неожиданно прорезались командные нотки. Вот только этого мне еще не хватало. Совсем обнаглел!
— А людей я тебе на захват откуда возьму? Из пальца, тля?!
— Госпожа…
И тут мой муж, которого я все четыре месяца нашего брака берегла, стараясь не сломать, не повредить. Баловала, прислушивалась ко всем его просьбам, уступала почти всем его инопланетным заморочкам, поощряла, любила… прощала…
И тут мой муж стал опускаться передо мной на колени ради этой своей… Сломать сам себя добровольно ради этой девчонки?!
— Не-е-ет!!!
Глава 39
Адиль:
— Кретин, шайтан, Аллах пошли камень ему на голову и чесотку на все тело!
— Заткнись, придурок, чего орешь? Мы свое дело сделали. Это та самая девка, за которую бике обещала пятьдесят тысяч, а профессор еще и добавит от себя лично!
— Жадная обезьяна, сын греха! Да не тебе это, не скалься. Фируз звонил. Выяснилось, что малолетняя сопля встречалась в отеле с венговкой. Плохо, опасно. И этот облезлый ишак приказывает нам вернуться и взять шайтан-бабу вместе с мальчишкой.
— Аллах отнял у него последний мозг? Он хочет, чтобы мы засветились, как полумесяц на минарете?! К тому же наверняка этой ушлой бабенки уже и след простыл. Звони шефу, в задницу Фируза.
Что это? Сон? Почему… почему темно? И все тело затекло так, словно меня связали.
Не знаю как, но я чувствовала, что стонать нельзя. Опасность жарко дышала в лицо, обжигая пересохшие губы и огненными искрами пробегая по всему телу.
Только несколько минут спустя я поняла, что лежу на полу в каком-то темном помещении, и горячие колючки, роем ос впивающиеся в тело — последствие долгой неподвижности. Затекло все. Но я не связана.
Где я? Как я тут оказалась? Кто эти мужчины, что ругаются за приоткрытой дверью, из-за которой на шершавый бетонный пол падает узкая и острая, как клинок, полоска света?
Свет? Я его вижу? Уже хорошо. Обступившая темнота пугала почти до потери сознания, которое и так во мне едва теплилось.
Ничего не понимаю… не помню… надо собраться. Прогнать тупую, давящую боль в затылке, или хотя бы отвлечься от нее. Что случилось?
Сосредоточиться удалось не сразу, мешал страх и еще целый букет крайне неприятных ощущений. Во рту было сухо, как в пустыне, под веки словно песка насыпали, тело чужое, ватное, непослушное. Лежать на холодном голом полу больно и неудобно.
Тихо-тихо хныкнув сквозь сжатые губы, я с трудом перевернулась на бок и скрутилась в клубочек, подтянув колени к груди. Стало самую капельку легче.
Но все равно было жестко и очень холодно, а еще через секунду я поняла, что навязчивый дробный стук — это не барабаны и не перфоратор взбесившегося ремонтника, а мои собственные зубы. И вообще все тело бьет крупная дрожь, то ли нервная, то ли от холода, то ли…
И тут я вспомнила!
Жаркие солнечные квадраты на полу оранжереи, влажный воздух с запахом магнолии и человек в форме гостиничного служащего. И укол!
Ага, теперь понятно. Мне вкололи что-то, от чего я потеряла сознание и упала в руки похитителю, как перезревшая груша. Но зачем, Аллах?! Кому я понадобилась?
Думай, Адиль, думай! Кто эти люди, что за профессор и… бике? Анния? Да ну, бред, зачем я понадобилась матери Саяна? Да и нету у нее таких денег, а если появятся — она без меня найдет, куда их потратить.
К тому же, зная добрую бике, можно с уверенностью сказать, что теперь у нее другой "главный враг". Точнее, врагиня. Руку дам на отсечение, что новоявленная свекровь ненавидит свою венговскую невестку так жарко, как мне и не снилось… ведь она не просто претендует на часть внимания Саяна, она забрала его целиком и не собирается делиться с "бедной заброшенной мамочкой", которой еще и перекрыли дорогу в любимое казино.
Дрожь постепенно отступала. В голове прояснилось, и я очень осторожно села. Пошарила руками вокруг себя. Пальцы скользнули по неровной поверхности, неприятно цепляясь подушечками за шершавые бетонные выемки и выступы. Слева, справа… чуть дальше, еще чуть… наконец, рука наткнулась на что-то, отличное от удручающе однообразной холодности.
Ноги еще не держали, но это ничего, и на четвереньках можно обследовать территорию. Вот это, судя по всему, стол. Деревянный, с ума сойти! Голый бетонный пол, как в нищем складском подвале, и настоящий деревянный стол! Теплый, гладкий и едва заметно пахнет смолой. А вот и стул, и тоже никакого тебе пластика. Такая мебель стоит, как хороший мобиль!
Если бы не абсурдность ситуации, я решила бы, что угодила в логово древнего пирата. Только там голые стены соседствовали с роскошью награбленных сокровищ.
Но оценить перспективы мне не дали, за дверью что-то грохнуло, послышалась сдавленная ругань, потом шаги, и хорошо поставленный мужской голос что-то спросил. От волнения я не расслышала слов.
А потом полоска света на полу вспыхнула ярче и растеклась в квадрат. Щелкнул выключатель, и я зажмурилась — привыкла к темноте, и белая лампа под низким потолком резала глаза.
— Встаньте, девушка. Вы уже вполне оправились после транквилизаторов.
Я старательно проморгалась и снизу вверх посмотрела на говорившего. Хм, на разбойника ничуть не похож, мужчина лет пятидесяти, вполне интеллигентного вида, в очках. Профессор? Тот самый, что за меня еще и доплатит?
— Вы в моей лаборатории, и пока в безопасности. Пока! Так что никакого дурацкого женского лепета. Мне от вас нужен ответ всего на один вопрос, — между тем сухо выдал мне вошедший, пересекая комнату и устраиваясь за тем самым столом. — Где вы взяли эльвернит с измененными свойствами?
— Какой… эльвернит? — я не притворялась дурочкой, просто вопрос меня ошеломил.
— Этот, — похоже, профессор действительно не собирался разводить долгие разговоры. Вынул из ящика и положил на лаковую деревянную поверхность… знакомый кристаллик.
Ну я все же не зря столько лет училась. И сама его пилила. Этот эльвернит я узнала сразу.
Но как?!
Шади… он явно что-то знал и не хотел мне говорить. Неужели?! Да нет же! Что за чушь лезет в голову! Уж Шади-то никак не мог меня выдать, он же… не мог и все.
— Никаких сказок! Моей квалификации достаточно, чтобы определить, что кристалл был распилен и огранен буквально за несколько часов до того, как попал в мои руки. И сдали его в ломбард именно вы.
Единственное, до чего я в этот момент додумалась — пустить слезу. И не просто так, а с подвыванием и невнятными попытками что-то сказать. Очень невнятными. Ну, он же сам сказал про женский лепет? Значит, ничего другого он от меня и не ждет.
Как ни странно, но это подействовало. Профессор недовольно скривил пухлые, выразительные губы, машинально потеребил аккуратную темную бородку и на пару минут брезгливо отвел глаза.
Я же отпустила истерику на полную катушку. Правда, без громких воплей и конвульсий — схлопотать пощечину мне ни капли не хотелось, а в то, что у профессора не заржавеет, мне поверилось как-то сразу. Очень уж у него взгляд был выразительный.
Кончилось все тем, что мужчина встал и вышел, а вернулся в сопровождении еще одного мужчины. Точнее, молодого парня, длинного, тощего и нескладного, как циркуль.
Парень, недовольно сопя, вручил мне стакан воды и полотенце.
Пришлось пить, постукивая зубами по стеклу, а потом долго и тщательно сморкаться в белую махровую тряпочку. Зато у меня было время подумать.
Не зря мне так не понравился служащий в последнем ломбарде. И глаза у него были бегающие, и руками он суетился по прилавку, перебирал пальцами, как толстыми червяками. Как же я, дура такая, не заметила, что эльвернит подменили?!
А ведь Шади на яхте возился именно с теми кристаллами, что мы забрали из ломбардов. Вот откуда его паранойя. А мне не сказал.
Я бы сейчас даже разозлилась, если бы не понимала — он просто не хотел меня пугать и старался охранять, как мог. Но все же, все же… хотя чего теперь жалеть о несбывшемся. Если бы я знала… ни за что не пошла бы шататься по отелю в одиночестве. Все мужчины одинаковы. Саян тоже что-то там бормотал про опасность и свое молчание. Нет, вот о нем сейчас не буду думать. Шади заботился обо мне, а Ян…
Теперь имеем то, что имеем. Судя по глазам профессора, мой слезоразлив ему уже надоел. Если не перестану — как бы чего похуже не вышло.
Наверное, будь я парнем, мне было бы сложнее. А от девчонки, да еще и блондинки, никто не ждет особого ума. Знаю, что это стереотип, все знают, а попадаются. Надо только шмыгать носом, прятаться за полотенцем, время от времени снова пускать слезу и очень многословно, с кучей подробностей и повторов, рассказывать, "как все было".
И когда я, заикаясь и всхлипывая, поведала, что все получилось, ну совсем случайно… но я уже почти догадалась, как и почему… в холодный карих глазах слушателя мне почудилась досада и даже злость.