Ирина Смирнова – Тайна эльвернитов (страница 55)

Нет ведь, бабы — они ж пока тебя в мозг не изнасилуют с фаллоимитатором, не успокоятся. Мужики — они прямые и честные, мы хотим много телок и секса, все просто и ясно. А телкам нужны наши мозги… Чем больше и глубже, тем у них удовольствие сильнее, озуналып! Еще с извращениями какими-нибудь, усики, пупырышки для лучшей стимуляции.

Через полчаса пришла и моя кайра келеккэ, трахаться в голову. По лицу сразу видно: "Ща буду тебя иметь злостно во всех позах, можешь даже не сопротивляться!". Бардак на столе узрела, обрадовалась ему, как родному, и давай тарелки собирать, чтобы руки в процессе секса занять чем-то. Обычно они ими просто размахивают, когда в голову пробуриваются, чтобы равновесие удерживать, наверное, озуналып!

— Давай поговорим? — нет, можно подумать, у меня варианты есть.

— О чем? — не удержался, надо было промолчать — сама бы все выложила, но не могу быть пассивным участником, так что решил проявить активность.

— О нас с тобой, — интересная тема, только, боюсь, мы ее очень по-разному понимаем.

— А тут есть о чем поговорить?

— Есть, — и уставилась на меня серьезным таким взглядом, а я — в экран, стараясь в ее сторону даже не смотреть, чтобы не провоцировать на длинную речь. Жаль, кино включить не успел, обычно лучше всего помогает от таких вот разборок, когда она тебе предложений восемь-девять, чтобы забуриться в голову поглубже, а ты ей на десятом: "Да, что ты там говорила?".

— Шади, я не буду врать или изворачиваться. Ты мне… очень нравишься. Это как-то неожиданно получилось. И я не знаю, что с этим делать. Потому что так неправильно.

Ну, хоть призналась вслух, что я ей "нравлюсь", эшекбардык… Польщен неимоверно!

— Что в этом неправильного? — так, главное — эмоций никаких не показывать, хотя злюсь уже так, что еще немного — и пластмассовыми тарелками кидаться начну! Когым дыжей берме. Больше всего ненавижу, когда меня в мозг трахают!

— Ты и сам прекрасно знаешь. Я все еще невеста твоего лучшего друга. Друга, который… в беде. Скажи, подумай и сам скажи, вот если бы ты со стороны услышал, что невеста Саяна, пока тот был в плену, закрутила роман с его лучшим другом, как бы ты эту девушку назвал?

Нет, сначала они себя раззадоривают, причем вот где, интересно, у них та трава в голове растет, которую они курят, прежде чем до таких вот извратов додумываются?! Как бы я назвал ту девушку… Нет, ну понятно, что нехорошо получилось, эшекбардык! Согласен. Если подумать, так очень нехорошо… Получается, я у лучшего друга невесту увел, пользуясь тем, что его рядом нет. Сиздинучун… Да уж, вляпались мы в болото по самые уши.

— Я тебя понял. Считай, что поговорили, — выдал я спокойно, повернувшись и посмотрев на Адиль. А потом снова уставился на пустой экран, сжав пальцы в кулаки до судорог. И эта… келеккэ… от меня отвернулась и носом шмыгает. Вот ведь… сиздинучун!

— Я не хочу быть в твоих глазах… ты знаешь, кем. Только не в твоих, а ты обязательно так будешь думать, когда первый угар пройдет. И Саян… он не заслужил такого отношения. У него кроме нас никого не осталось, и я не могу его предать.

Добила она мой мозг ногами, вытерла об него обувь и ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь и забрав со стола всю грязную посуду, которая за время ее погружения в эксперименты накопилась.

А я остался лежать и молча смотреть в пустой экран, ощущая себя последней сволочью, который и друга пытался предать, и девушку у него увести, и чужую невесту соблазнить… Короче, куда не поверни, эшекбардык, сволочь я последняя. Надо было там, на Венге, оставаться…Хотя нет, это я уже увлекся, езумдун!

И ведь, если бы не Адиль — головой бы я там обязательно тронулся. К дервишу не ходи, эти их вечерние забавы на пользу моей психике бы не пошли. Может, и Саян сейчас только на своей любви держится? Только у него она честная и взаимная, а у меня придуманная… украденная. Чужая любовь, чужая невеста…

Так что, как прилетим, проверю, что за Адилькой слежки нет, и отпущу. Развод и без нее оформлю, — уведомление ей Камиль пришлет. Может, после того как я с ним встречусь, ей и не надо будет развода… Вдова, черная… Корзалып.

И пусть валит к Саяну, правильная моя… А то влез, чужому счастью мешаю. Нет, прилетим и по телкам… Новые как раз подросли, старых навестить надо, дел невпроворот!

Оставшиеся три дня до посадки на Бируни вызывали острейший приступ дежавю — один в один наши последние дни полета до Венги. Прямо даже кошки на душе скребли, настолько похоже. Зато хоть кормили снова нормально, по графику, и то плюс.

И сама Адиль по-человечески ела, а то, пока она в кристаллы играла, приходилось ей осторожно под руку миски с сухим кормом подпихивать, потому что на бутерброды и чай она не реагировала. А вот мюсли и сухофрукты лопала так, что за ушами трещало, горстями. Сидит, эльверниты гипнотизирует и в миске рукой копошится. Поить ее было не надо — сок и кола всегда под рукой. Единственное, я все время нервничал, чтобы она растворы свои не выпила. Как по мне, так даже с учетом того, что в составе лишь пищевые продукты, для организма смесь вышла бы слишком взрывоопасная, езумдун.

Спал я, естественно, на диване, в кают-компании. А то она ко мне каждое утро подкатывает, а скажут потом, что это я ее магнитом приманиваю… Ну и… Короче, сволочь я, сволочь! Действительно, взял и невесту друга к себе в кровать затащил, корзалып.

Так что лучше на диване. И самому за себя не стыдно, и никто в соблазнении чужих невест не обвинит, и невестам спокойнее — подальше от соблазна.

Зато Адиль теперь спать уходила чуть ли не в восемь вечера. Как ни загляну в каюту — спит. Отсыпалась, наверное, за все то время, что вокруг кристаллов прыгала и соусами их поливала.

Посадке на Бируни я обрадовался, как манне небесной. Пошел, притащил за руку Адиль в кают-компанию, посадил напротив и объявил:

— К Саяну мы пойдем вместе, это не обсуждается.

— Ну давай… — как-то так вяло, не радуясь, не сопротивляясь, я бы сказал, наплевательски она на мое заявление отреагировала. Даже обидно — я все-таки рассчитывал немного попререкаться или позлиться, если бы радость по поводу встречи с Саяном проявилась. А то как-то и сам последние дни как сомнамбула брожу, и она — как будто ей энергию вырубили.

— Кристаллы я уничтожил, но если хочешь заявить об открытии, запись у меня есть. И формулу состава, что ты сделала, я тоже сохранил, — я попытался впихнуть ей в руки флешку: — Держи, это твое. Сама решай, что с этим делать будешь.

— Нет уж, не нужно мне такого открытия! — ну надо же, хоть немного оживилась. — Шади, у тебя есть сейф в банке? Можешь это туда убрать? Не знаю, вдруг когда-нибудь в жизни понадобится.

— Надеюсь, что нет, — хмыкнув, я сжал флешку в кулаке, размышляя, куда ее можно спрятать понадежнее, кроме как в собственную задницу.

— Надеюсь… — ну вот, зарядка снова закончилась, озуналып! Прислушиваться приходится, чтобы понять, что она там себе под нос бубнит. — Я поеду в отель. И оттуда позвоню госпоже Клаусийлии.

Ну да, а я тут по яхте буду бегать, ежиков рожать, нервничая из-за нее. Это ведь она про кристалл, который нам подменили, не знает. Не сказал я ей — чего зря пугать. Сам три часа пролежал, в потолок просмотрел, завещание сочиняя… и хватит. Адильке знать не обязательно.

Просто в той коробочке, куда мы выкупленные кристаллы складывали, два было новых, измененных, а один… очень похожий, на первый взгляд не отличишь, только природный! Такая вот, озуналып, задница. Надеюсь, обойдется, конечно, но…

— Отсюда звони. Я тебя одну в отель не отпущу, пока не буду уверен, что за тобой слежки нет.

— Какой еще слежки, — отмахнулась она, но послушно позвонила. Вернее, не послушно, а как-то так, будто ей все равно. Тусклая она какая-то, никакой радости от скорого возвращения к законному жениху на лице нет. Вот и пойми этих телок!

Говорить она, правда, ушла в коридор. Да пусть хоть из микроволновой печи звонит — мне все равно, главное — на яхте, под моим присмотром.

Вернулась, правда, довольно быстро. Посмотрел я на нее и едва удержался от тяжкого вздоха: лицо нахмуренное, круги под глазами, будто не спит постоянно, а непонятно чем занимается.

— Н-да… нам придется подождать пару дней. Тайлитийлана прилетит и позвонит сама, — чего-то подобного я и ожидал. Не живут они на Бируни, летают неподалеку, следы путают. Только от кого и зачем, неясно. — Ты останешься на яхте?

— И ты тоже. Даже не обсуждается, — обрадовал я ее, встал и направился в коридор.

— Может, я лучше в отель? Тебе неприятно мое присутствие.

— Твое отсутствие мне будет еще более неприятно, — фыркнул я на все ее печально-грустные заявления. Сидит тут, страдает, несчастная такая, как будто это я первый блажить начал. У меня совесть тихо спала и не жужжала, а теперь грызет, зараза… Надо будет ей потом зубы выбить, гадине, озуналып.

— Зато буду уверен, что с тобой все в порядке, — пусть мы сейчас переругаемся, но в отель я ее не отпущу, и про эльвернит украденный ни слова не скажу. Ей к ее тусклой мордочке только осознания, что наше открытие уже стало известно кому-то третьему, не хватало.

— Шади, это Бируни. Самый шикарный и безопасный курорт в этом секторе галактики, — сидит, смотрит на меня, как на спятившего… ну и ладно, пусть считает, что у меня расстройство параноидальное после Венги. — Что тут может случиться?