Ирина Смирнова – Проклятие мёртвого короля (страница 7)

– Так как, остались следы или нет?

– Остались. Следов борьбы нет, Такач говорит, что спал, под одеялом, потом на тело навалилась тяжесть, затем кляп в рот и дикая боль, потом мало чего помнит… Очнулся уже в лазарете.

– То есть душили подушкой? – поинтересовалась девушка, поправляя выбившиеся из косы волосы. Покусала в задумчивости губу и продолжила: – Боли в шее не помнит, странгуляционной борозды нет? А что есть? Синяки?

Донат еще раз взглядом попытался выяснить у меня, что это за напасть на наши головы, но потом сдался и ответил, не дожидаясь, пока я повторю вопрос:

– Следы на шее есть, но мало ли в ночи раскаялся, отец примерещился… А с утра полегчало и придумал сказку, что его удушили, – сразу чувствовалось, что парень Донату не нравится. Нет, он профи и эмоциям влиять на расследование не даст, но сейчас скрывать свое отношение даже не пытался.

– Криков ночью никто не слышал, нашли его на решетке, уже еле дергался в петле, веревка из его же простыни. Дежурный посторонних не видел, не слышал.

– Его можно осмотреть? Если там постарался убийца, это будет видно по некоторым признакам… – Агнес почти умоляюще посмотрела на меня, словно подарок на начало нового года выпрашивала. Я согласно кивнул, прежде чем осознал, что делаю. А потом, подозвав к себе Нандора, попросил его проводить Адриана на место преступления.

– Почему этого Такача не допросили ментально? – поинтересовалась девушка уже на пути к лазарету. Мы шли сзади за Донатом, сильно отстав, но опер все равно обернулся и опять взглянул на меня так, что уже было понятно – объяснить ему, кто такая Агнес, придется. Иначе унамекается!..

– К тому же, если бы он умер, разве его призрака нельзя было бы допросить? Он, наверное, и про убийство правду ответил бы. Или нет?

– Смотря про какое убийство, – принялся объяснять я. – Хотя в любом случае, вряд ли мертвый расскажет больше, чем живой. А допросить его пока нельзя, у него еще младенческий кокон не разрушен. Их только изнутри пробивать можно, собственной магией. А Такачу, похоже, на ферме магичить было не нужно, вот кокон и сохранился так надолго.

– Он говорит, что вообще не знал о магических способностях, – влез с комментариями Донат.

Тут нас догнал Нандор, ласково улыбнулся Агнес и поинтересовался у меня:

– Ты вчера говорил, что эта леди твоя родственница? Недавно в городе? Может, мы с ней…

– О своей родственнице я сам позабочусь, – осадил я ретивого подчиненного. – Прошу, – и пропустил девушку вперед, в лазарет.

Глава 6

Анна:

Вот объясните мне, с какого кривого позвонка у меня в голове переклинило? Гормоны, что ли?

Расследование полным ходом, вопросов куча, черноглазые черепа по снам толпами, а я всю дорогу в зеркало заднего вида пялилась на губы блондина и раздумывала, а каково это – с ним целоваться? Наверняка совсем иначе, чем с брюнетом…

Вот спрашивается, с хрена ли?! Ну, в смысле… бешенства матки у меня не было отродясь, а тут как с цепи. Или просто я четко понимаю, что Адриан – это хи-хи-ха-ха, развлечемся, детка, но ничего серьезного? Так я ж и развлекаюсь…

А, ну его!.. Как идет, так идет, я ж не вешаюсь на шею… только фантазирую.

Я и в местной ментовке, куда Мартош уже пригнал своих столичных помощников, смогла сосредоточиться далеко не сразу. Зато когда неуместный “девичий туман” сгинул к артриту из моей головы, там сразу завелась куча вопросов, и все они принялись толкаться, жужжать и противно вибрировать. Вот, скажем, насчет призрака…

Кстати, совсем даже это не бешенство, вон, мартошев зам мне в коридоре глазки строил – и ничего. Про его поцелуи мне совсем не интересно. Уф, а то я уже испугалась, что теперь буду кидаться на всех, кто подвернется.

– Но разве призрак не сказал бы, что это не самоубийство? То есть он, может, и не видел убийцу, но знает же, что не добровольно вешался, – вполголоса уточнила я, когда мы миновали очередной поворот и остановились у толстой железной двери с маленьким зарешеченным окошком.

Милый у них тут лазарет… впрочем, тюремные медсанчасти везде такие.

– Понимаешь, – Мартош придержал меня под локоть, не давая войти в комнату, чтобы обсуждать все эти подробности не рядом с кроватью мальчишки, и голос понизил, чтобы его опера не услышали, – призраки самоубийц сразу уходят на перерождение. Поэтому я попросил Нандора отвести Адриана в камеру, чтобы он успел быстро проверить ее на наличие некромантской магии. Думаю, если это попытка убийства, то убийцей должен быть именно некромант. Чтобы сразу упокоить призрака.

– И тогда все шито-крыто… – машинально кивнула я. – Убийца попал под арест, испугался или раскаялся, самоубился, допрашивать некого. Дело закрыто, можно делить наследство… Кстати, а кто там теперь наследник?

– Догадайся, – Мартош неожиданно улыбнулся и стал похож на мальчишку. Я с трудом удержалась от того, чтобы не ткнуть его локтем в бок, как Адриана, когда тот дразнится, и поневоле улыбнулась в ответ. Но и только, потому что мы вошли в лазарет.

Внутри оказалось не так уж и плохо – чисто и светло. Не то чтобы особенно уютно, но по-больничному строго и стерильно.

Недодушенный узник обнаружился на одной из пяти коек, той, что у окна. Лежал, вытянувшись по стойке смирно под одеялом, и в ужасе хлопал на нас телячьими глазами.

– Бояться не надо, я не ем детей, – успокоила, ласково отбирая у «теленка» одеяло… точнее, попыталась отобрать и успокоить.

Вот потому я пошла работать в судмедэкспертизу, а не в педиатрию. Потому что у меня на столе пациенты не капризничают!

– Отпусти одеяло и не мешай леди тебя осматривать, – сурово приказал мальчишке второй опер… Донат.

Он явно намеревался обследовать пациента вместе со мной. И, когда после его слов пацан, моментально отцепившись от тряпки, послушно расстегнул воротник, я даже не стала возражать – пусть тоже обследует.

Мартош со вторым своим помощником в это время о чем-то шептались у пустой койки, а я взялась за дело. Пацану пришлось сесть, снять рубашку, потому что она все равно мешала, и собрать довольно длинные, чуть вьющиеся волосы шнурком.

– Видите? – по привычке бесцеремонно поворачивая его голову так, чтобы нужный след был лучше освещен, кивнула я Донату. – При самоубийстве странгуляционная борозда должна была идти вот так, – я провела пальцем по шее выше заметно выделяющейся и уже посиневшей полосы. – И след от узла… да, вот тут был бы. Кроме того… Да не дергайся ты, нужны мне твои тощие прелести, – рыкнула я на мальчишку. – Руки подними. Опусти. Видите, у него на ребрах синяки? Только-только начали проявляться, но при пальпации он вздрагивает.

Пацан косился на меня чуть ли не со священным ужасом. Ну еще бы!.. Пришла такая шкля младше него и командует, причем не только несчастным недоудавленником, но еще и большим шишкам чего-то объясняет… раздевает и пальцем в ребра тычет. По-моему, в то, что я его не съем, мальчишка так и не поверил.

Мартош задержался в палате, что-то вполголоса внушая перенервничавшему парню. А мы, как только зафиксировали повреждения, всей компанией, вместе с нашедшим нас Адрианом, вывалились в коридор. Кстати, прикольный у них тут способ протокол составлять – смесь аудио-видео-текстового документа, который сам собой писался в небольшом планшетике, а потом заверялся ауральной подписью присутствующих. Палец приложил к окошечку – и все, утвердительное заверение считано. И мое считали, кстати, как “экспертное”.

Но не успели мы пройти и двух поворотов, как нарвались на скандал.

– Я же просила, господин Жолибож! Я же специально… вам! – чуть не плакала молоденькая девчонка в форме какого-то учебного заведения.

Мне заинтересовавшийся кипишем Адриан на ухо подсказал, что белый с черной окантовкой воротник и такие же манжеты – это рабочая форма практикантов.

– Иди отсюда, девка, не лопать мне мозги! – сердито отмахивался от нее грузный дядька лет пятидесяти на вид, с сопением пытаясь протиснуться в узкую дверцу, на которой висела табличка: «Комната хранения». – Выкинул, и точка!

– Ну как же выкинул! – вот теперь девчонка действительно почти рыдала, но при этом цепко держала кладовщика за рукав мундира и не давала ему окончательно скрыться за спасительной дверкой. – Это же вещественное доказательство!

– Окстись, девка! Какое еще доказательство? Нет там никаких следов, прокисло молоко у бабы, она сама и выплеснула, а потом пошла кляузы на уважаемого соседа строчить! – дядька сделал очередную попытку стряхнуть приставучую занозу с рукава. Безрезультатно. Я поневоле зауважала упорную практикантку.

Не знаю, цеховая солидарность ли взыграла в сопровождающем нас Нандоре, или девчонка ему понравилась, но он чуть отстранил плечом с дороги и Адриана, и меня, а дальше последовал классический подкат:

– Леди? Вам помочь? – и платочек ей протянул, причем, поганец, постарался оттеснить девушку от “пострадавшего” кладовщика и дать тому возможность ретироваться. – Что вас так расстроило?

Не тут-то было! “Леди” просекла его маневр в два счета, вцепилась в свою жертву уже двумя руками и скандальным от испуга (а это четко слышалось) голосом взвыла:

– Нет уж! Это мое дипломное дело! Господин Жолибож, я от вас не отстану, пока не зафиксируете улики и не внесете в опись! Я… я… господин следователь, скажите ему! – эк она на лету-то ловко переключилась!