Ирина Смирнова – Потерянный источник (страница 7)

Теперь можно здраво обдумать, а надо ли ей вообще уходить?

Сколько Лиз себя помнила, они с мамой всегда куда-то бежали и от кого-то прятались. Мама была слабенькой бытовичкой без высшего образования, но она виртуозно научилась владеть тем минимумом, который оказался ей доступен, и, если бы осела на одном месте, устроившись в хороший салон, наверняка стала бы дорогим и востребованным мастером косметических чар.

Но Джейн никогда не задерживалась в одном городе или районе дольше, чем на несколько месяцев. И поэтому перебивалась случайными заработками, почти все их тратя на маленькую дочь. А еще она приучила Лиз никогда не выходить из дома без наложенной мамой маскировки и специальной одежды, прятавшей фигуру. И постоянно твердила, что нельзя никогда, ни при каких обстоятельствах, разговаривать с незнакомцами, нельзя ходить туда, где ее увидит слишком много людей, нельзя привлекать к себе внимание и вообще надо казаться как можно более незаметной.

Лиз с детства знала, что мама спасла ее от очень злых людей, которые убили папу и теперь преследуют маленькую семью по всему свету, и надо прятаться, хитрить и скрываться. И она верила матери безоговорочно, потому что та никогда не обманывала и всегда подробно объясняла, почему то или другое «нельзя» присутствует в их жизни.

Лиз так привыкла прятаться, что старалась вообще не выходить лишний раз из съемной каморки, где мама оставляла ее, уходя на поиски работы. Сначала ей было ужасно скучно, а потом Джейн как-то умудрилась записать ее в программу домашнего обучения при благотворительной школе для бедных, и девочка накинулась на книги, как изголодавшийся путник на долгожданную еду. Даже переезды из города в город не помешали Элизабет блестяще сдать все обязательные и даже дополнительные экзамены и получить грант на обучение в Академии, особенно когда она продемонстрировала экзаменаторам зачатки пространственной магии и выдающиеся способности к сложнейшим математическим расчетам.

Мама уже тогда была больна, хотя и старалась скрывать это от дочери. Она так радовалась, что Лиз поступила… Стены Академии казались ей надежной защитой от преследователей. Но все равно мать постоянно твердила о маскировке, об осторожности и о том, что выделяться из толпы ни в коем случае нельзя.

Джейн в одиночку разработала и наложила на девушку сложную систему косметических чар, превративших синеглазую изящную фею с золотыми локонами в серую мышь с неопределенно-смазанной внешностью. И Элизабет обещала матери поддерживать эту иллюзию до тех пор, пока…

– Пока не найдешь своего мужчину, Лиззи, и не полюбишь его. Но он обязательно должен быть сильным, а еще богатым и влиятельным. И не фыркай мне! Только такой сумеет тебя защитить от… ты знаешь от кого. Он сразу полюбит тебя больше жизни и тогда отведет от тебя любую опасность.

– Ой, ма-ам! Вот прямо с разбега полюбит и защитит. Именно тот, в которого я влюблюсь. С какой стати?

– Вот найдешь, тогда и узнаешь. А до тех пор носи маскировку даже ночью!

Мама умерла, когда Элизабет училась на третьем курсе. Четыре года прошло… а больно до сих пор. Ей ведь не сразу даже сообщили, потому что ее группа была на практике в другом конце страны, а когда они вернулись… безымянная могила на кладбище для бедных – вот и все, что осталось у Лиз.

Кроме этой боли и ощущения полного одиночества у девушки появились новые проблемы: мамина маскировочная сеть продержалась еще почти три года, благодаря постоянной и очень осторожной подпитке собственными магическими силами, но потом начала неумолимо рассыпаться. Весь седьмой курс Элизабет латала эту сеть каждый день, но все равно пришлось прибегать к другим ухищрениям. Специальные очки, грим, платья, косынка эта идиотская. Кто бы знал, как оно все надоело!!! А надежды на избавление не было.

Потому что мужчину-то Лиз нашла и даже полюбила. Только вот он, вопреки маминым предсказаниям, вовсе не рвался защищать ее от всего остального мира и вообще не обращал на нее ни малейшего внимания. В упор не видел!

До сегодняшнего утра.

Глава 9

Вертя в руках бронзовую фигурку котенка, взятую с каминной полки, девушка размышляла.

Почему он все же на ней женился? Этот вопрос очень волновал Элизабет, поскольку логичного ответа она на него не находила. Оставалось только думать, что дурында Ядвига и ее не менее «умные» подруги что-то напутали в своем розыгрыше и странный эффект подействовал не только на Лиз, но и на Ярвуда – через поцелуй.

Но что будет, когда магия рассеется?

Лиз растерянно потерла лоб и отставила котенка, но только для того, чтобы взять со стола не менее красивую фигурку коня. Очаровательные безделушки… Она никогда такую прелесть раньше в руках не держала, видела только в витрине дорогих магазинов. А теперь...

Очень хотелось придушить сестру «мужа», просто очень. Девушка даже не сомневалась, кто инициатор этой дурацкой шуточки – юная Грейхард давно действовала на нервы лорду Арчеру, кидая на него томные и трепетные взоры. А когда стало известно, кто получил место на кафедре, из глаз аристократки полетели совсем другие стрелы – полные яда и ненависти. И прожигала глазами Ядвига не преподавателя, нет. Она пыталась испепелить «соперницу».

Дура, что с нее возьмешь. Лиз-то знала, почему именно ей предложили аспирантуру у Арчера. Способность к почти мгновенным сложным вычислениям в уме и редкая любовь к зубодробительным расчетам скрытых пространств – вот что сыграло решающую роль, а вовсе не скромный вид «серой мыши».

Хотя, конечно, Лиз понимала преподавателя и не обижалась за то, что тот отшил дурную студентку с матримониальными планами именно этим аргументом.

Она не думала, что это настолько выйдет ей боком. Ненавидящие взгляды можно потерпеть, тем более до выпуска оставались считаные дни…

И на тебе. Сюрприз. Что теперь со всем этим делать?

Лиз встала с кресла, прошлась по комнате, без прежнего восторга обозрела сад… вернула бронзового коня на место.

Ладно. Допустим, через пару дней Ярвуд тоже очнется. И что? Они уже женаты! Иначе Яр ни за что сам не объявил бы это множеству людей там, в зале. Обманывать в таком деле - скандал и удар по репутации семьи. А он еще и строит тут своих родителей, явно намерен удерживать «жену» любой ценой. И, кстати, совсем не похож на околдованного.

Вон, на столе, в красивой строгой рамке магический портрет всего семейства. Можно взять картинку в руки, провести пальцем по лицу изображенного там мужчины. Такой же, как и всегда. Уверенный в себе, высокомерный и привлекательный. Одна насмешливо заломленная бровь чего стоит… пока рассказывал ей тут про свои планы, даже этот излом никуда не делся, и бездна в глазах все та же. Грейхард собственной персоной и в полном сознании.

Это все означает только одно – что бы там ни напортачила Ядвига, отменить брак уже не получится. А если кое-кто по прошествии времени придет в ярость… что же, Лиз не собиралась подставлять шею за каких-то идиоток. И выдаст их с чистой совестью, всех троих! Не только Ярвуду, но и всем желающим слушать.

Вряд ли их по-настоящему накажут, будем реалистами. Но репутации самой Ядвиги и вообще всего рода Грейхардов будет нанесен существенный урон.

Стало быть… нет, легкой жизни не предвидится. Но и выгнать ее не смогут. Если только Лиз сама не уйдет, а она же уже решила, что торопиться не следует.

Элизабет нервно сжала руки и закусила губу, поймав себя на том, что уже какое-то время мечется между окном и дверью, за которой скрылся «муж». Так, спокойно, спокойно.

Может, все же попробовать? Снять маскировку и соблазнить Ярвуда? Вдруг и правда… Лиз вроде и не верила маминым словам, считая их сказками, но какая-то подсознательная надежда в ней все же жила. Ну вдруг?! Полюбит, защитит, и будут они жить долго и счастливо.

Девушка встряхнулась, словно попавшая под дождь кошка, и невесело рассмеялась своим наивным мыслям. Да, конечно, первый ловелас Академии вот так сразу возьмет и полюбит на всю жизнь, ага. Очень правдоподобно.

Скажи честно, голубушка, тебе просто до смерти надоели вечные прятки и необходимость притворяться овечкой. И скитания по чужим странам тебя не особенно прельщают.

А вот место на кафедре манит. И совсем не хочется уступать его этой выдре! А ведь если Лиз исчезнет, озабоченная коза Ядвига найдет способ пролезть в ассистентки к лорду Арчеру. Ну нет!

И Грейхард…

Элизабет вдруг покраснела и даже на мгновение перестала дышать от одного воспоминания. Ей никак не удавалось позабыть ту случайно подсмотренную сцену, и движение сильных мышц под гладкой кожей, и игру лунных бликов на спине. Бездну ему под ноги, избалованному кобелю, но так хочется… хочется оказаться на месте той неизвестной вертихвостки! И не на одну ночь, а навсегда!

Девушке стало жарко, и она впервые пожалела о своем тяжелом шерстяном платье с подкладками. Захотелось не просто снять – сорвать его с себя, чтобы почувствовать кожей прикосновение прохладного воздуха. Бездна… да что ж такое? Как наваждение!

И конечно, именно этот момент выбрал Ярвуд, чтобы вернуться в комнату.

Яр, очень озадаченный после разговора с сестрой, распахнул дверь и застыл на пороге. Похоже, придется выяснять у Флоры рецепт того порошка, который она дала нюхнуть мышке Бетти. Такое впечатление, что его действие пошло по второму кругу. Ярвуду даже на секунду показалось, что девушка сейчас снова накинется на него с поцелуями. А что еще можно подумать при виде раскрасневшейся, явно возбужденной мышки с шалыми блестящими глазищами, внезапно оказавшимися синими, как море? И губы она облизывала, словно намекая на продолжение.