Ирина Смирнова – Химера убойного отдела (страница 8)

– Вы – полиция, вы и беспокойтесь. – Старик пожал плечами и презрительно скривился. Но глаза у него забегали, а пальцами он начал нервно стучать по столу.

– Мы беспокоимся. – При этом я очень выразительно посмотрела на руки жреца. – Однако мы отдел по расследованию убийств, а не охранная организация. Так что, если вы тоже начнете беспокоиться, мы с вами расстанемся гораздо раньше. И вам приятнее, и у нас меньше работы.

Пока старик пытался испепелить меня взглядом и придумать культурный ответ, я быстро перешла на деловой тон:

– Вы знали, куда и зачем направляются ваши сотрудники? Откуда у них разрешение воспользоваться аэробусом? Вы его дали или кто-то из погибших имел право пользоваться машинами храма, выезжать в город и вывозить с собой химеру? Для этого надо дать взятку следящему за воротами храмовнику?

Я выдавала вопрос за вопросом, не дожидаясь ответов, просто следя за реакцией жреца. Выражение глаз, мимика, движения рук – порой этого вполне хватало, чтобы уловить правду. Подробности я узнаю потом, а пока я уже выяснила, что троица уехала из храма, не уведомив начальство, однако кто-то из них или имел право так поступать, или…

– Они попросили аэробус совсем для другого, верно? Вы сами подписали разрешение? И куда же они собирались?

– Закупить продукты к празднику, – со злостью глядя на меня, сквозь зубы процедил мужчина. Вот можно подумать, это я виновата, что его обманули, использовали и потом еще погибли довольно неудачно, успев привлечь внимание полиции. Хотя продукты закупить им бы, наверное, пришлось.

– А химеру они взяли, чтобы тот сумки с рынка таскал? – съехидничала я, не удержавшись.

– Грифона они взяли без моего согласия, – практически прорычал жрец, частично обернувшись от гнева. Его лицо из человеческого превратилось в обезьянье, и сразу стало ясно, что он ни разу не мартышка, а кто-то явно крупнее. – Он нужен мне на празднике! – Жрец привстал, продолжая плавно обращаться и пытаясь придавить меня взглядом. Будь вместо меня котик Эдик, может быть, ему это и удалось бы. Ведь клыки у павианов почти как у львов. Только он все равно лишь обезьяна!

Я сменила облик сразу полностью, не выделываясь. Положила передние лапы на стол и с трудом сдержала уже рвущийся наружу рык. Только предупреждающе оскалилась и снова уселась на стул уже человеком, с невиннейшим выражением лица.

Успела я вовремя, потому что в комнату ворвались сразу три жреца, запыхавшиеся, как будто только что довольно резво пробежались, торопясь спасти своего начальника.

– Все в порядке? – Один из ворвавшихся уставился сначала на меня, затем на старика, тоже сменившего ипостась на человеческую, вот только не так быстро, как я.

– Да, меня тут пытаются запугать и спровоцировать. – Я встала и деловито кивнула главному жрецу: – Спасибо за сведения. Для дальнейшей беседы мы вызовем вас в бюро, завтра. – Бастет с этими нюансами. Попытка спровоцировать сотрудника полиции сигнализирует о безысходности. Когда разум и осторожность разбегаются, зато активируется агрессивная дурь. И наблюдать за этим лучше в специально оборудованной видеокамерами допросной. – Так что запланируйте эту поездку в своем графике.

После чего вышла из кабинета, спустилась на улицу, огляделась и поинтересовалась в рацию:

– Ты где? Я закончила…

Тишина была мне ответом. Хм, что ж, значит, придется прогуляться по территории храма.

Глава 10. Химерохищение

Территория у храма была огромная, но я точно знала, куда идти, благодаря встроенному в рацию навигатору. Механический женский голос потрескивал мне в ухо: «Через два метра поворот налево. Поворот налево. Двигайтесь прямо. Через пять метров поворот направо».

Химеру я нашла связанным, с кляпом во рту, валяющимся в небольшом сарае. К тому времени меня уже несколько раз попытались остановить. Но Изильда просветила меня по мобильному, что в часы открытия храма для верующих, то есть с шести утра до шести вечера, я имею право прогуливаться по принадлежащей храму территории без ордера, но не заходя в помещения.

В сарай мне пришлось зайти, вежливо отодвинув львиной лапой одного из мускулистых храмовников.

– Я ведь могу вызвать сюда наряд полиции, а сама остаться здесь, – почти ласково промурлыкала я. – И тогда вам будет предъявлено обвинение в похищении свободного гражданина, находящегося под защитой ФБР. Уверяю, проблем будет… банановыми шкурками не отмахаешься!

То ли разум сработал, то ли храмовник оценил размер моей лапы, но в сарай войти мне позволили.

Однако на обратном пути, вытаскивая на себе от души избитого химеру, я наткнулась на группу встречающих. Под дверью нас поджидали сразу семеро жрецов, выглядящих как бойцы из подпольного клуба. Их намерения были прозрачны, как вода, так что, покрепче сжав одной рукой Брендона за талию, чтобы не упал в самый неподходящий момент, второй рукой я достала мобильный и запустила камеру.

– Улыбаемся, мальчики!

Накинуться на меня они не успели. Наверное, им было приказано сначала поговорить, вот и протормозили немного.

Правда, я бы и тогда успела отправить в отдел запрос о помощи, со сбросом координат. Хотя система ФБР смогла бы вычислить меня и по мобильному, при желании. В любом случае через пять минут здесь был бы отряд ребят из ближайшего районного отдела с разрешением стрелять на поражение.

– Если вы будете препятствовать нам покинуть храм, это будет расцениваться как нападение на сотрудника полиции. Надеюсь, вы понимаете, что после этого вас просто порвут на стельки и помпончики.

Главное было – не оборачиваться, потому что мы на территории более слабых, но хитрозадых оборотней. Меня уже раз пытались спровоцировать, возможно, сейчас новая попытка. Не одна я умею использовать прессу, подкидывая ей неоднозначные фото.

Львица, запугивающая бедных служителей храма, – плохая реклама для ФБР. Угрожать оружием тоже не самое правильное решение – жрецы вокруг даже без палок. И неважно, что их семеро, а я одна, что они крупные прокачанные мужчины, а я – невысокая стройная женщина. Я представитель закона и не имею права нападать превентивно.

Но тут появился кто-то из высшего жреческого руководства. Оценив расклад, он пробубнил что-то типа «расходимся, придурки!» и попытался запугать меня:

– Уходите и больше не возвращайтесь. Вам здесь не рады.

– Вы – храм, а не частная лавочка. – Усмехнувшись, я даже выпрямилась, хотя Брендон висел на мне, как мешок с мясом. – Сюда может приходить любой, рады вы ему или нет. Именно поэтому вы не платите налоги государству, процветая и занимаясь благотворительной деятельностью среди химер.

Лицо жреца заметно перекосилось, пусть он и попытался сразу же принять независимый вид. Но мне уже было не до него. Вслушиваясь в голос навигатора в наушниках, я побрела к воротам, волоча на себе чуть живого химеру.

Еще в сарае, развязывая веревки, я оценила состояние Брендона и предупредила:

– Сначала проверим, нет ли у тебя повреждений, а уже потом начнешь оборачиваться.

Быстрая регенерация оборотней, запускаемая во время смены ипостаси, иногда может сработать против нас. Если есть какие-то внутренние повреждения, но нет угрозы для жизни, проще сначала все выправить, а потом уже оборачиваться и залечивать. Иначе тело может запомнить повреждения и переломы как нормальное состояние. И потом врачам придется повозиться, устанавливая все кости и органы так, как задумано природой.

А когда речь идет о химере, все вдвойне сложно.

Сгрузив Брендона в машину, я погнала в ближайший медцентр. Конечно, учитывая отсутствие страховки, за диагностику пришлось заплатить, но, к счастью, мне как сотруднику полиции полагались скидки на медобслуживание.

Зато я выяснила, что с медицинской техникой химера никогда раньше не сталкивался и еще что запах больницы вводит его в панику до частичного оборота. Причем у него изменились не только глаза, но и руки, превратившись в львиные лапы. Так что загадка с передней частью тела была решена.

И если выразительно-напуганный птичий взгляд будил во мне хищницу, то, едва я замечала, как человеческие кисти плавно покрываются золотистой яркой шерстью, а когти вонзаются в обтянутую специальным кожзаменителем лежанку, меня буквально скручивало от желания погладить и успокоить.

Львицы не видят в своих самцах соперников. В роду кошачьих царит равноправие, а не борьба за него. Даже мелкие кошки гуляют, где им вздумается, и спят, с кем им хочется. И ни один находящийся в здравом уме кот не рискнет ограничить их свободу. В карьере все точно так же. Причем женщины гораздо более организованы и дружелюбны друг к другу, чем мужчины.

Мы уважаем друг друга на уровне инстинктов, это очень важно, потому что можно многое понимать разумом, при этом не принимая на уровне подсознания.

И вот сейчас мои инстинкты, слегка конфликтуя между собой в идейно мотивирующем, были согласны в итоговом. Так что я уселась рядом с Брендоном и положила ладонь на его лапу:

– Успокойся! Ты полежишь несколько минут внутри этой трубы, и врачи увидят, все ли у тебя в порядке. Проверят кости, внутренние органы, голову. Если что-то будет повреждено, они выправят, а потом ты полностью обернешься, и все.

– А как они поймут, повреждение это или норма? Я химера, у меня все не так…