Ирина Смирнова – Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1 (СИ) (страница 89)

Мелькнула малодушная мысль соскользнуть в этот мрак стужи и безмолвия, чтобы уже не возвращаться сюда, в эту уютную спальню в теплых тонах, к красивой и жестокой госпоже, которая выдумала эту безжалостную пытку, насилуя не только его тело, но и его мозг, никак не желавший смириться с настоящей действительностью, больше похожей на состояние стойкого умопомешательства.

Но весь ужас его положения заключался теперь в том, что он не ненавидел за это свою мучительницу, а готов был отдать душу, лишь бы только она не гнала его прочь. Самое разумное — это бежать во всех ног, как только она хоть на миг отвернется, не дожидаясь команды. И закрыться, забаррикадироваться в своей комнате, или лучше в каком-нибудь чулане редко используемой части старого дома, в который почти не заглядывают. Но разве он мог оставаться в здравом уме, находясь рядом с этой непостижимой женщиной?

Кэйтайриона отстранилась, а он лежал замороженным бревном. И хотелось выть от собственного бессилия, но Шайнэ не мог произнести теперь ни слова — челюсти свело…

Кэйт заметила, что с парнем происходит что-то совсем не то. Быстро оседлав его бедра, она склонилась над рабом, почти коснувшись его своей грудью, сдернула повязку, заглянула в лицо и встретилась с остановившимся полубезумным пустым взглядом.

— Шайнэ? — тихо позвала девушка, чувствуя, как самой становится страшно.

Он моргнул и снова вперился в нее взглядом, но создавалось впечатление, что он ее просто не видит, зависнув где-то в своих переживаниях.

— Шайн! — Кэйт пощелкала пальцами перед его глазами. Парень снова моргнул. Кажется, безумие потихоньку отступало. По крайней мере, хотелось верить, что это ей не показалось.

Губы раба разлепились, он силился что-то сказать и не мог.

— Шайн, Шайн, заканчивай придуриваться. Мне уже не смешно, — досадливо произнесла девушка, скользнула ладонями по его скулам к ушам, потеребила, потерла мочки парня.

— П-простите, гос…пожа… — наконец-то сподобился он на диалог.

Ну вот, так-то лучше.

Кэйт опустила голову, уткнувшись лбом в его ключицу. Облегченно выдохнула. А то что-то даже ей стало не по себе.

Поистине убойный приемчик этот оральный секс…

А еще у этого конкретного раба с головой большие проблемы. Только вот ее это почему-то волнует, хотя не должно бы. И не в том смысле, что хочется немедленно избавиться себя от подобной головной боли, а попытаться понять, что его так выбивает из колеи? И почему он упорно лезет, куда его не просят, зная, что все равно получится как «он не хотел»?

Зачем ей это надо? Кэйтайриона и сама не знала. Скучно. Любопытно или… она к нему привязалась немыслимым образом? Странное состояние, очень похожее на то, когда происходят первые ломки, сразу в обе стороны.

Их ведь предупреждали, что такое может случиться, и все они в Лагере для госпожей в обязательном порядке сначала зубрили наизусть инструкцию по технике безопасности, проходили кучу тестов по психологии, сдавали теорию и лишь после этого допускались к практическим занятиям.

О, Матерь Всего Сущего! Или нет… Тля!!! — привычнее и более уместно в данном случае. Она же была одной из лучших, как же угораздило вляпаться-то? Ну ладно еще расслабиться с очаровательным мальком, но со взрослым рабом, которому осталось всего-ничего до Церемонии Прощания.

— Простите, госпожа, я не хотел, — пролепетал этот несчастный, наконец-то пошевелившись.

Кэйт оторвалась от его тела (где-то на краю сознания, отметив, что с сожалением, но не придала этому значения) и, заглянув в глаза, отражающие целую гамму эмоций, серьезно ответила:

— Я верю тебе, Шайнэ, верю…

Этот упоительный коктейль из безграничной преданности, страха, благодарности и отчаяния, затягивал словно омут, и она тонула в нем, даже не делая попыток сопротивляться, питаясь через установившийся невидимый канал, поддерживаемый зрительный контактом, словно энергетический вампир, выпивая досуха его эмоции, убивая тем самым, и умирая вместе с ним и его не то болью, не то наслаждением…

— Госпожа… — еле слышно прошептал парень.

Магическое очарование тишины тут же растаяло, и девушка очнулась, мотнув головой и отгоняя наваждение.

— Госпожа… — заворожено повторил раб.

— Да, Шайн, я слышу, — попробовала ободряюще улыбнуться Кэйт, только сейчас почему-то не вышло.

— Госпожа… — снова прошептал Шайнэ и мысленно добавил, — «моя…»

Девушка вздохнула. Она-то сама вроде уже очнулась. А вот парень явно пока еще не адекватен. Почему-то очень захотелось созорничать, и Кэйт, стараясь не рассмеяться в предвкушении забавы, произнесла:

— Госпожа, — указала она на себя, потом приложила узкую ладошку к груди раба, выразительно подняв бровь, заставляя его сообразить, что она от него ждет:

— Ваш раб, — догадался Шайн.

— Умничка, — похвалила Кэйт, забавляясь. — Идем дальше. Кэйт, — снова указала она на себя и вновь дотронулась ладонью до его груди:

— Ш-шай… — сподобился он выдавить самое короткое свое имя.

— Поразительные успехи, раб. Твоя госпожа довольна.

Шайн, сообразивший наконец, что она ерничает, слабо улыбнулся.

И девушка просто не смогла не улыбнуться в ответ. Все-таки его заискивающая и в то же время располагающая улыбка была безупречна. По крайне мере, на Кэйтайриону она действовала именно так. Удивительно — ведь черты лица Шайнэйлиера, особенно по сравнению с мужем, были не идеальны, но, тем не менее, лицо раба было привлекательным, особенно озаренное этой немного застенчивой улыбкой, будто он знал какую-то тайну, однако не спешил ею делиться…

Его тут же захотелось приласкать, чтобы поощрить за то, что потеплело на душе или втереться в доверие, чтобы он сам рассказал все свои секреты. Кэйт и не преминула это сделать, опустив ладонь на его щеку. Медленно провела вниз до самой скулы (щетинка на его подбородке уже снова отросла). Впрочем, щетинка на ощупь оказалась мягкой и приятно щекотала кожу ладошки, вызывая массу положительных эмоций, заставляющих негативные чувства не просто отступать, а исчезать — обида, раздражение просто таяли, как последний грязный снег под ярким весенним солнцем…

И ощущение было такое, словно приняла легкий наркотик, к которому тем не менее, быстро привыкаешь…

Шайн прикрыл ресницы, уплывая под этой незатейливой лаской.

— Подняться сможешь? — услышал он.

— Конечно, госпожа, — и тут же попробовал осуществит сей маневр, но с первой попытки ему удалось лишь чуть оторвать голову от измятой подушки. На его шее от напряженных усилий вздулись жилы, да скрючились ледяные пальцы на руках.

Виновато взглянув на Кэйт, поспешно выдавил:

— Простите госпожа, я сейчас.

Вторая попытка оказалась удачнее. Парень, хоть с трудом, со стоном и перекосившимся от боли лицом, сел, и Кэйт закатила глаза: полотенце, которое было подстелено, чтобы намазанной маслом спиной не перепачкались простыни, прилипло к содранным до крови ранкам, которые, покровоточив, пока он изгибался в оргазме, теперь подсохли и прилипли намертво.

«Тляяя!» — выругалась про себя Кэйтайриона — теперь отдирать и заново смазывать.

Шайн уже и сам почувствовал, что на нем явно что-то лишнее. Попытался, заведя правую руку за левое плечо, сдернуть инородный предмет, но тут же зашипел от боли, сквозь стиснутые зубы.

— Ну вот, сплошные расходы мне с тобой, Шайнэ, — притворно грустно произнесла Кэйт, стараясь не рассмеяться, потому что он воспринял это за чистую монету и, виновато склонив голову, удрученно произнес:

— Вы правы, госпожа. Простите госпожа…

Это самобичевание было таким забавным и трогательным, что девушка невольно фыркнула, но тут же воскликнула:

— Нет!

Не успела. Он все-таки дернул несчастную тряпку со всей дури, отодрав ее вместе с подсохшей кровавой корочкой. Не издал ни звука, лишь глаза влажно блеснули, да на лице, на мгновение, отразилась болезненная гримаса, но теперь оно медленно разглаживалось под упрекающим взглядом госпожи.

— Эх… Шайн. Тяжело быть бестолковым, — обреченно произнесла Кэйтайриона, поднимаясь. — Сиди так. Я масло принесу.

— Спасибо госпожа. Вы слишком добры ко мне.

— Надеюсь, мне это зачтется Матерью Всего Сущего, — хмыкнула девушка.

— Обязательно, — прошептал Шайн, не уловив иронии. Он действительно теперь уже считал, что получил слишком много того, чего и не заслуживал после всего, сотворенного лишь за один этот день. Нет, доброта его госпожи поистине была безгранична, чем, кстати, беззастенчиво пользуется Айк. Только его за дерзость и время от времени просыпающуюся ревность, которую он осмеливался показывать, пока, почему-то не прибили, и даже, наоборот, холили и лелеяли…

Кэйт вернулась довольно быстро. Забралась с ногами на кровать, пристроившись позади спины Шайна поудобнее, и принялась оказывать «первую помощь» уже второй раз за этот вечер.

Парень млел под ловкими проворными пальчика госпожи, почти не чувствуя боли от накрывающей его снова эйфории. Но и после этого госпожа не прогнала прочь (правда, преследуя собственные мотивы — не дело, чтобы все видели его плачевное состояние), а велела остаться в комнате, и даже скинула на пол одну подушку со своей кровати.

Шайнэйлиер был счастлив. Пока госпожа смазывала ему спину, заледеневшие конечности тоже отчего-то нагрелись. С мальковского возраста он не спал на ковре, но, за последнее время, это уже второй раз, еще немного и снова войдет в привычку. Госпожа позволила даже надеть белье, понимая, что ему удобнее будет спать на животе, чтобы не тревожить спину.