Ирина Смирнова – Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1 (СИ) (страница 171)

Бедный малек… ему медальку надо выписать, не иначе… — невольно усмехнулся парень шальной мысли, — вот утвердить эскиз «За терпение и мужество», или что-то в этом духе…

Быстро пройдясь вдоль стены, Гейн понадеялся, что остался незамеченным. В это время как раз выступали организованные Рэйем мальки, изображая поклонение богине. Красиво получилось. До сегодняшнего дня он видел лишь репетицию, и на прогоне это не казалось таким сказочно красивым и торжественным действием.

Двенадцать босых мальчишек были облачены в полупрозрачные светлые туники на голое тело, едва прикрывающие стратегически важные места. Легкая ткань красиво ниспадала, облегая их юные стройные тела, закрепленная на одном плече блестящей пряжкой под серебро. Распущенные волосы были прибраны такими же «под серебро» мягкими тесьмами, но в темноте казалось, что настоящими обручами. На вытянутых руках юноши держали прозрачные чаши с маленькими зажженными свечами. Танец этих граций отличался плавностью и изяществом движений, передающим зрителям их волнение и преклонение перед суровой, но справедливой богиней. Впрочем, юные артисты, вполне возможно так себя и ощущали, и их эмоции, требуемые для впечатления, были вовсе не наигранными. Рэй был слишком суров, добиваясь идеального исполнения номеров, которые брался делать сам. А идеи для очередной постановки сыпались из парня, как из рога изобилия. Особенно после того, как он получил доступ ко всем архивам Вайнгойртов, куда сливались все законным, но чаще контрабандным путем найденные и скаченные континентальные видео и аудио записи, фильмы и книги.

Гейнийляш подозревал, что Рэйни таким образом пытается доказать Кэйтайрионе свою полезность, потому что иным способом проскользнуть в любимчики к госпоже, ядовитому на язык наглюшке пока не удавалось. Айк, не смотря на некую оттепель в их отношениях, все равно слишком предвзято относился к потенциальному сопернику. Шайн был более лоялен, но тоже предпочитал держать Рэйя подальше от девушки всеми доступными ему способами. Это состояние холодной войны, Гейна, призванного следить за порядком на мужской половине дома, немного напрягало, но на открытый конфликт парни не шли, поэтому и он пока не вмешивался.

А мальчишки меж тем осуществляли свой красивый ритуал — то опуская руки с дрожащими язычками колеблющегося от воздушных потоков пламени почти к полу, то кружились на месте, то, меняясь местами, выписывая какой-то сложный геометрический узор, то возносили руки к небу, то есть к потолку, но неважно… В том, насколько все это проделывалось синхронно под соответствующую медленную и возвышенную музыку, было что-то такое неземное, словно они и в самом деле исполняли культ в древнем храме. Но вот уже настала кульминационная сцена, после того, как они все упали на колени, склонив головы к самому полу, вытянув руки вперед с зажатыми в ладонях чашами с мерцающими в них искорками пламени, и замерли в ожидании, приняла ли их обожаемая госпожа, которой они воздавали хвалу? Оценила ли? Будет ли благосклонна к их стараниям?

Насколько Гейниляш помнил, сейчас, когда угаснет в тишине последний аккорд мелодии, должен зажечься свет. Поэтому парень поспешил ретироваться с глаз долой, чтобы кто-нибудь не обратил на него внимания. Показываться перед госпожой и ее гостями в таком виде, когда на лице невозможно изобразить полнейшее благодушие вместо еле сдерживаемой гримасы боли — нет, это уж слишком. Свою слабость нельзя показывать никому, и уж тем более омрачать праздничное настроение его обожаемой Старшей госпожи.

Как он был благодарен ей за утреннюю «терапию» не передать словами. Наверное, если бы ускользающее сознание не цеплялось за пережитые наедине с Кэйтайрионой мгновения, он бы позорно провалил зачет на состоятельность с Эйлиориной, а так… Вроде даже оказался на высоте. Только, кто бы знал, как не хотелось попадать в «любимчики» старшей Маргойлин, до дрожи в коленях и зубовного скрежета.

«Матерь Сущего, яви свою милость, пусть госпожа Эйлиорина забудет о моем существовании…»

Гейну удался бы его маневр, если бы не вездесущие мальки. Шайн еще утром, как только «счастливый избранник» с траурным лицом прошествовал в сторону покоев матери Кэйт, поручил малькам сразу же сообщить ему, когда старший гарема вернется обратно, подозревая, что парню придется несладко. Это Айк мог не знать, как любит играть Эйлиорина, а уж он-то отлично помнил, словно все было только вчера.

Гордость Гейнийляша не позволит попросить помощи у кого-то из более низших в их иерархии, но не зря Шайнэйлиер оставался в стороне от всех этих внутригаремных разборок, кто круче…

Только малек не рассчитал, что когда он будет шептать Шайну, что Гейн вернулся, его услышит госпожа Кэйтайриона, и тут же задаст вопрос, требующий ответа:

— Откуда вернулся? Он что, как ушел с утра, так до сих пор его и не было?

— Да, госпожа, — растерялся малек и, вскинув глаза на нахмурившуюся девушку, испуганно спросил. — Вы… Вы сердитесь на него? Он должен был быть в зале, да?

Шайн покачал головой, выражая свое недовольство излишним любопытством мелкого, которого не касалось, на что именно сердится его госпожа. Он-то прекрасно понял, что не на Гейнийляша, а на саму ситуацию.

— Госпожа, разрешите, я схожу? — тихо произнес он, стараясь не привлекать к возникшей проблеме сидевших рядом.

— Я сама, Шайни… Займи пока гостей, пожалуйста…

— Госпожа? — встревожено встрепенулся Айк.

— Я сейчас вернусь, — шепнула девушка, склонившись к уху своего второго мужчины, заставляя того невольно сощуриться от приятной щекотки теплым дыханием и провокационной близости губ любимой.

Эйн вопросительно взглянул на жену, задержав ее ладонь. Он дотронулся до нее, пытаясь передать свое восхищение представленным мальками зрелищем, и не спешил убирать, а Кэйтайриона, конечно же, не торопилась выдергивать свою ладошку. Ведь это такая малость из всего, что они теперь могли предложить друг другу, и, по сути, этот жест был таким невинным, практически дружеским, что и не стоило акцентировать на нем внимания. К тому же у нее сегодня День рождения — могла ведь она позволить себе немного радости… Наверное, Эйнри считал так же, с самого начала праздника усевшись у ее ног, хотя сегодня прикидываться примерным мужем было необязательно — ведь из гостей сегодня была только Айрин.

Скорее всего, Эйн догадался, куда она собралась отлучиться, и, тоже побывав в «любимчиках» у ее мамы, прекрасно понимал, как после такого «неземного наслаждения» важна будет любая поддержка. Поэтому он тихонько ткнул в бок насупившегося Айка и что-то назидательно произнес вполголоса. Но девушка уже встала, поэтому не расслышала. Если Шайнэ прав, и Эйнри решил опекать Айкейнури по принципу старшего брата, то, наверное, все-таки объяснил, что Гейнийляшу требуется толика ее внимания, а не стал подзуживать, что мол, смотри в оба, как бы Гейн не стал претендовать на очередность в спальне госпожи.

Гейн прикрыл дверь и тяжело выдохнул, прижав ладонь к животу — бедные внутренности давненько не подвергались столь изощренным испытаниям на прочность, и ныли не меньше, чем почки. Чем «добрая» старая госпожа намазала анфаллос перед «употреблением»? Наверное, все же не перцем, но зараза, жгло до сих пор и пробирало, чуть не до печенок…

Заставившая выпить четыре литра воды, Эйолирин с любопытством ждала, когда же он взвоет и попросит о снисхождении, не дождалась… Наверное, это было ее единственным разочарованием. Да он и сам удивлялся, как смог дойти до своей комнаты и не оприходовать под собственные нужды так заманчиво стоявшую на пути кадку с пальмой у комнаты Старшей госпожи, за которой любит прятаться Айки «в засаде». Единственное, что удержало от святотатства — опасение, что небольшого пространства между поВерхностью специальной почвы и краем кадки не хватит… Да и вообще, вдруг бедное дерево загнется, а стоимость у них сейчас примерно одинаковая, или дерево уже стоит дороже?

Видимо, он слишком медленно шел, потому что, еще не успел отдышаться, чтобы сделать последний рывок в сторону вожделенного санузла, как дверь распахнулась и на пороге появилась Кэйтайриона:

— Гейн!

— Госпожа… — простонал раб, понимая, что согнуться в должном поклоне у него просто нет возможности, иначе случится непоправимый позор…

— Госпожа… — беспомощно повторил он, начиная склоняться — привычка правильно должным образом приветствовать свою госпожу, вбиваемая в мальчиков Венги с пяти-шестилетнего возраста, брала свое. К счастью, Кэйт кое-что, наверное, все же знала о методах «воспитания рабов» своей мамочки, потому что тут же остановила его жестом:

— Ты с самого утра был у мамы?

— Да, госпожа…

— Тогда иди, приведи себя в порядок, я подожду.

— Спасибо, госпожа, — чуть не прослезился Гейн, шалея при мысли о том, насколько он становится рядом с этой женщиной сентиментальным. Хотя, может, это просто сказывается нервное напряжение и стресс, в котором он пребывал последние несколько часов.

Ощущая себя полковым конем, который, как воспитанная скотина, не мог себе позволить обделаться под седоком (а гадский наездник не слезал пару суток), Гейн с чувством, граничащим с эйфорией, стоял над унитазом, оперевшись одной рукой на стену. И уже с тревогой думал о том, а вообще-то это нормально, когда вылилось, кажется больше, чем он пил вообще за последнюю неделю? И не надоело ли госпоже Кэйтайрионе ожидать его, и не вздумает ли она заглянуть, чтобы удостовериться, что у него все в порядке? А какой тут, тля! порядок, когда, кажется уже пошла интоксикация организма, оттого, что не было оттока жидкости столько часов… Он сейчас был очень благодарен их строгим наставницам в Лагере для мальчиков, которые с самых первых лет обучения заставляли учиться терпеть. Кто же знал, что женский изощренный ум посчитает, что одного стек-фаллоса будет мало, и обязательно нужно усовершенствовать форменное издевательство еще и дополнительным развлечением? Тля-а…