Ирина Смирнова – А было ли убийство? 331 год (страница 10)
Проснувшись, Рейст даже не сразу понял, сколько сейчас времени. Потом подскочил, быстро рванул по коридору на кухню, за одеждой, схватил, ринулся в ванную, прижимая скомканные штаны и рубаху к груди…
— Прекрати носиться по дому, словно тебя шершень укусил. Мойся спокойно, и пойдем завтракать.
Уф…Услышав женский голос, Рейст сразу успокоился. За много лет уже выработалась стойкая привычка сваливать сразу после использования, чтобы не напоминать, не намекать и вообще не создавать госпожам проблем. И это при том, что он тогда был «хозный», а сейчас его присутствие вообще могут расценить, как попытку остаться и прижиться. Конечно, он был бы не против остаться… но инициатива должна идти от госпожи. И он не настолько низко пал, чтобы из-за одной приятной ночи начать намекать и взывать к моральным принципам. Сказок не бывает, но помечтать иногда не вредно, конечно. Только, скорее всего, мечты так и останутся мечтами…
Приведя себя в порядок, умудрившись ополоснуть рот зубной пастой и пригладив волосы мокрой ладонью, Рейст вышел и тут же оказался прижатым к стене Дайриной. Халат она не стала завязывать, поэтому и грудь, и живот, и… золотисто-светлый треугольник волос…
— Да не смущайся ты так, словно впервые меня голой увидел! — рассмеялась капитан и быстро чмокнула мужчину в щеку. — Прибери пока на кухне, мешки для мусора где-то на полках… вроде на второй верхней.
Радостный оттого, что снова может принести пользу, Рейст ринулся наводить порядок. Помыл посуду, расставил все по местам, собрал мусор в пакет, стер со стола…
Красота, прямо хоть не уходи… Тля!
Потерев тыльной стороной ладони неожиданно зачесавшийся глаз… оба глаза… Рейст еще раз внимательно оглядел помещение.
— Какой ты молодец! — капитан подкралась сзади, обняла чуть выше талии, притягивая к себе, поцеловала в шею… — Пошли завтракать….
Завтракали они в той же столовой, в которой брали ужин. Взяв подносы с едой парочка устроилась за одним из двойных столов. Рейст — за нижним, почти на полу, в ногах своей спутницы. И каждый входящий в столовую мог подумать, будто это — его госпожа… Хотя лучше бы они так не думали — стыд-то какой, когда госпожа вынуждена питаться в такой вот забегаловке, вместо того, чтобы кушать дома. Если бы это была действительно его госпожа, он бы уж позаботился, чтобы вместо тайшу и бутербродов она с утра съела что-нибудь полезное. Кашу или яичницу хотя бы. Бутерброды можно с собой собрать, чтобы было чем перекусить до обеда. А обед бы… Иех…
— Да ты не съел ничего! Ну-ка лопай давай быстро, завтрак в приюте уже прошел, а до обеда еще далеко.
После упоминания о приюте, женщина, сидевшая за соседним столиком, обернулась и посмотрела на них как-то странно. Рейст, вздохнув, принялся давиться бутербродом, запивая его апельсиновым соком.
Нехорошо заставлять госпожу ждать… И уж тем более позволять другим смотреть на них с презрительной жалостью.
Выйдя из столовой, Дайрина вопросительно уставилась на Рейста:
— Куда ты спрятал мальчишку? Мне надо у него уточнить кое-что…
Мужчина опустил взгляд в землю и явно смутился. Но это не помешало ему уверенным тоном выдать:
— Я приведу пацана к вам в отделение, госпожа. В то, где меня держали?
— То есть выдавать, где ты его прячешь, ты мне не готов? — поинтересовалась капитан, нахмурившись.
Рейст, сжав зубы, отрицательно помотал головой:
— Если я заявлюсь с вами, пацана мне не отдадут. Гвардейцев там не любят… Простите, госпожа.
Мужчина уже ожидал, что его или ударят, или отругают. Или просто спокойно прикажут отвести к лавочке госпожи Джайнэйли.
Но капитан лишь понимающе усмехнулась:
— В центральное веди. На входе скажешь, что к капитану Дайрине Эльмейдос.
— Да, госпожа! Спасибо… Я мигом!
Рейст чуть ли не побежал через площадь, иногда оглядываясь, чтобы убедиться — за ним действительно никто не следит. Конечно, у госпожи Джайнэйли проблем с гвардией не было, но не любила она их очень сильно. И могла разозлиться… и обидеться.
А обижать женщину, которую считаешь чуть ли не родной бабушкой и которая иногда помогает в трудных ситуациях, — очень нехорошо.
* * *
Ойли прекрасно выспался, хорошо и сытно позавтракал в своей отдельной коморке, прочитал всю книгу и уже начал подумывать о том, чтобы пойти в приют одному, когда за ним наконец-то заявился Рейст.
Пришлось, правда, еще подождать пока старая госпожа выскажет все, что думает по поводу задержки без предупреждения.
Ойли было легко и радостно. Настроение не испортилось, даже когда он узнал, что его ведут не в приют, а в участок. Он, наоборот, воспринял это как добрый знак — раз нужно что-то у него еще узнать, значит, поиски матери продолжаются. И ее вот-вот найдут. Конечно, жаль, что еще не нашли, но…
* * *
Дайрина сначала хотела расспросить мальчика наедине, а потом, чисто интуитивно, передумала. Рейст, усадив Ойли на стул, сам устроился у ног капитана так естественно, словно всегда тут и был. И дело даже не в ехидных ухмылках сотрудниц, искоса поглядывающих на эту идиллию, а в том, что самой женщине было уютнее от присутствия рядом этого мужчины. Хотя она и знала его всего лишь пару дней, но было в нем что-то… неуловимо близкое. Притяжение?
Помнится, год назад знакомая купила на рынке дорогущего наложника, вывалив все накопления. На вопрос: «Какого?..» внятного ответа не было. «Он посмотрел на меня, и я поняла — хочу именно его!».
Вот сейчас происходило что-то очень похожее… Нет, на рынке она бы, наверное, прошла мимо. Ведь там можно оценить только внешность, а Рейст привлекал другим… Было что-то притягательное в контрасте между его скромным поведением и фразами, на грани наглости. И эта его неуверенность, смешанная с гордостью.
«Я приличный мужчина, а не шлюха!»
Дайрина даже улыбнулась, вспомнив, как после этих слов «приличный мужчина» замер, глядя на нее, как обезьянка на питона. И ведь прогони она его тогда, ушел бы и не обернулся. А вот если бы попыталась взять силой…
Губы у женщины презрительно искривились. Никогда не понимала подобного поведения. Насколько надо себя не уважать, чтобы насиловать мужчин? Если лень ухаживать — есть бордель. А брать силой того, кто даже сопротивляться по закону не может… Это преступление против внутренней морали.
Рейст, заметив изменение настроения у женщины, вопросительно посмотрел на нее, заглядывая в глаза снизу вверх. Дайрина снова улыбнулась и потрепала мужчину по волосам. А потом перевела взгляд на Ойли:
— То есть ты даже не видел отца мертвым?
— Нет, госпожа. Когда я приехал, его уже похоронили.
Что ж, теперь надо выяснить, видела ли тело сына Айнджэйриона Кайврайдос. Загадка на загадке.
— Ты дословно записал весь последний разговор матери с бабушкой?
— Да, госпожа, у меня очень хорошая память, — Ойли смутился, осознав, как со стороны могут оценить его хвастливое заявление. — Меня в Джордане всегда за это хвалили…
Глава 10
Память у Ойли была отличная, только все равно целостной картинки никак не получалось.
На данный момент в наличии имелась куча людей, вроде бы связанных между собой, но совершенно не понятно — как.
Выслушав мальчика и задав кучу уточняющих вопросов, чтобы убедиться — все, что ему известно, Ойли уже рассказал, Дайрина отпустила этих двоих в приют, а сама зарылась в бумаги.
Несколько дней назад госпожа Айнджэйриона Кайврайдос попросила расследовать обстоятельства смерти своего сына, Пейжэйринури Найрэйджа, и понаблюдать за своей невесткой.
Дело яйца выеденного не стоило, до тех пор, пока не выяснилось сразу две момента — Пейри никто не видел мертвым, а Эойлиз, едва расследование начало набирать обороты, ушла из дома и пропала. Пропала, оставив находящегося под ее опекой сына.
Тогда-то дело и передали Дайрине. На Венге иногда пропадали мужчины, но вот женщины… женщины бесследно исчезали довольно редко, и обычно это было связано с каким-нибудь преступлением.
Сначала капитан нашла документы о смерти Пейри и навестила нотариуса, засвидетельствовавшего смерть. Точнее, попыталась навестить, но у нее ничего не вышло, как и у гвардейки, начавшей это расследование.
Такого человека не существовало. Юридическая контора, в которой он якобы работал, была, а вот нотариуса с таким именем и фамилией — не было. Была однофамилица, но она не регистрировала смерть Найрэйджа.
Итак, несколько месяцев назад Эойлиз принесла в свое отделение нотариально заверенные документы, среди которых было медицинское заключение о смерти. Проверять никто ничего, естественно, не стал — кому оно надо, если все законно оформлено? Жалоб от соседей на ссоры и избиение не поступало, поводов сомневаться в компетентности нотариуса не было, родственников все устраивало… До поры.
То есть вопрос первый — умер ли Пейжэйринури Найрэйдж? И если нет, то куда он делся?
Вопрос второй — куда, спустя примерно четыре месяца после этого, пропала его жена? И вопрос третий — почему мать Пейри заволновалась именно сейчас? Понятно, если бы это случилось после исчезновения невестки. Но она заволновалась ДО этого, а потом еще и приехала к ней поговорить… И Эойлиз ушла куда-то после этого разговора, во время которого она обвинила свою свекровь в убийстве: «Его убили вы и ваша работа», «Вы куда-то влезли, а мой муж просто пытался вас спасти»…