Ирина Силецкая – Калейдоскоп миниатюр, выпуск №2. Коллективный сборник (страница 4)
Внук художника после долгих поисков своего призвания пошел по стопам деда и стал успешным живописцем. Он разыскивал хоть какое-то художественное наследство деда. В архивах нашлись сведения о его образовании, обнаружились даже названия полотен, участвующих в выставках. Но ни одной картины он не смог увидеть даже на фотографии. Неизвестно, похож ли он на деда лицом или манером письма. Наконец, внуку удалось узнать о храме, расписанном дедом. Туда он и отправился с надеждой прикоснуться к драгоценным артефактам, но на его глазах маляры замазывали роспись, а на его предложение реставрировать уцелевшее, прогнали с угрозами. На следующий день от фресок не сталось и следа. Все ушло в неизвестность. «Мы уходим из мира, и наши творения исчезают», – к таким скорбным мыслям пришел наш художник. После тщетных попыток написать воображаемый портрет деда, он в отчаянии разорвал набросок.
В каком-то наитии он взял лежавшую у него псалтырь, надеясь на утешение. На произвольно отрытой странице прочитал: «Когда уделом умершего станет забвение, когда образ его поблекнет в сердцах и время изгладит место с могилою и ревность молитвы о нём, тогда Ты не оставь его, дай отраду одинокой душе… Иисусе, предстательством всех святых даруй ему благодать молитвы о живых». Словно прозрение посетило его, собственная жизнь стала видеться по-другому: да, все в чем ему в жизни везло, было вымолено дедом на небесах, и во всех творениях была помощь деда.
ЖАННА ВАРНАВСКАЯ, МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ
ИСЦЕЛЕНИЕ КЛАРЫ КАРЛОВНЫ
БОльшую половину жизни Клара Карловна ощущала себя пессимисткой, соглашаясь с лечащим врачом, что склонна к депрессивным состояниям. Смирившись с клеймом «вороны» ещё в школе, женщина принимала все обстоятельства как посланные «Свыше». Отметку критического возраста и выход на пенсию она приняла равнодушно. Жила одиноко: с мужем-одноклассником они разошлись через год после скромной свадьбы, в дальнейшем отношения с мужчинами как-то не сложились, детей не нажила. Однажды, лёжа на скрипучем диване и безучастно наблюдая за очередным сериалом, Клара Карловна поймала себя на мысли, как ей всё надоело, и жить, собственно, незачем.
Бывшая коллега по работе, незамужняя тридцатилетняя Ирочка, искренне сочувствуя, подарила ей котёнка, но Клара Карловна быстро поняла, что кошки – не её стихия. Пристроить строптивое животное «в хорошие руки» помогла соседка по подъезду и предложила телефон знакомого психотерапевта. Клара Карловна отказалась, ссылаясь на минимальный размер пенсии. Придя после очередного похода в магазин в пустую холодную квартиру, легла, включила телевизор. Слушала новости краем уха, а раздражение – нарастало. «Вот, пережила 90-ые, такие трудные, прилавки пустовали, жилось голодно, а надежда на светлое будущее теплилась», – крутились колючие мысли: «А сейчас? Полный переизбыток! Глаза от названий устают, голову от цен взрывает, а на душе – как кошки нагадили». И вдруг поперхнулась, слюной, начался сильный кашель, противный такой, лающий. Врач скорой помощи после очередного приступа развела руками: лекарства пациентке практически не помогали. Поставили диагноз «психосоматическое заболевание», а лечили от бронхита и аллергии на пыль.
Тем временем прошло полгода. В один из выходных Ирочка, желая помочь угасающей пенсионерке, предложила съездить на встречу с известным писателем. И неожиданно Клара Карловна согласилась. Писатель ей очень понравился и сама презентация тоже. Она даже денег не пожалела – купила целых две его книги: «Маленькие сказки для взрослых» и «Смеяться и свистеть». Приехала домой, выпила стакан кефира и жадно прочла все истории из первой, а вторую читала до самого утра. Весь следующий день она проспала. А к вечеру поднялась высокая температура и возобновился кашель. Проболела она больше недели, благо соседка навещала, не дала помереть, видно рано ещё на тот свет…
…Проснулась Клара Карловна от странного звука. С ужасом отметила, что это нечто исходит, собственно, из её тела… Спросонья не поймёт: лёгкие это выдают, бронхи, трахея? Так тяжело вдруг вытолкнуть из себя воздух! От излишних усилий получается эдакое протяжное посвистывание. Ну, послушала-послушала она новую песню из груди и вспомнила недавнее знакомство с писателем, его книгу, непринуждённое повествование. С шумом сделав глубокий вдох, выдохнула более свободно и, как показалось, с почти весёлым свистом. Продышалась и подумала: «Ну вот, я тоже теперь свистю… ой, что это я, слова коверкаю? Надо будет другие книги этого писателя приобрести, забавно пишет, занимательно». И засмеялась…
ПРО КРЕВЕТКИ И РОЗОВЫЙ ПЛАСТИЛИН
Юра пришёл сегодня на занятие недовольный.
– Юр, ты чего такой? – спрашивает Ирина Дмитриевна.
– Спать хочу. Устал, в бассейне плавал, да ещё и школа. И есть хочу.
– Могу булочкой поделиться.
– Я креветок хочу. Жареных.
– Юра, я тоже хочу, креветок, варёных, – парирует Ирина Дмитриевна и замолкает.
Юрка не сдаётся, изображая из себя обиженного судьбой подростка и продолжает ныть.
Оленька-первоклассница с обожанием смотрит на Юрку и счастливо улыбается.
Ещё бы: Юрка на два года старше, симпатичный, занимается тхэквондо, а главное – умеет рассказывать весёлые истории. Он сам их сочиняет, на ходу. И вроде ничего такого смешного в этих историях нет, и рассказывает он про хомячков с самым серьёзным видом – но ведь обхохочешься… А сам даже не улыбнётся ни разу, сколько палец ему не показывай… Забавный он, этот Юрка, понимает, что нравится девчонкам, а ведь не стесняется и слабости свои показать, вот что удивительно. Если что не по нему, то есть ну чего-то он совсем не хочет, что ему Ирина Дмитриевна советует сделать, он замрёт – как снегирь зимой, сидит, переваривает. И слезу может пустить, прям, как в кино.
Сегодня все рисуют котиков. Оленька давно нарисовала контур простым карандашом, на палитре краски смешивает. А Юрка всё сидит, как замороженный, дуется, бормочет, с таким сожалением, словно от этих жареных креветок вся его дальнейшая жизнь зависит.
– Юра, почему ты не работаешь? – спрашивает его Ирина Дмитриевна.
– У вас есть пластилин? А то мой такой твёрдый… я его на батарею положил.
– А кого ты собрался лепить?
– Боксёров. Мне нужен розовый пластилин, у меня мало совсем.
– Всем нужен! Ну что за мальчики пошли, где я вам столько наберу! Зачем тебе розовый7
– Ну как же: цвет кожи – розовый.
– Ну какой же он розовый, Юра, ну посмотри.
Ирина Дмитриевна сравнивает комочек пластилина с рукой.
– А какой же мне тогда взять?
– Надо самому сделать. За основу взять белый брусок, добавить немного красного, капельку жёлтого, чуть коричневого, всё вместе тщательно размять…
– О, нет… это сколько усилий надо! А зачем – когда есть розовый?
Юра лепит совсем крошечных человечков. Да, фигуры узнаваемы: голый торс у обоих, синий шлем у одного и красный у другого. Боксёрские перчатки и штаны того же цвета. И вдруг Юрка опять начинает канючить: хочу креветок, жареных, хочу… И тут другие дети за столом подхватывают привередливый мотивчик: хочу есть, хочу есть.
– Юля, и ты креветок хочешь?
.– Нее, я макароны люблю, с кекчупом… и котлетку, две…
Ирина Дмитриевна уходит мыть руки. Она всегда так делает…
– Юр, давай дальше, про хомячков, – просит Оленька. Сама сидит сияющая, наводит красоту своему рыжему котику: легкими взмахами руки тонкой кисточкой шерстинки прорисовывает. Всё занятие она, поглядывая на Юрку, тихонько посмеивалась. Её мама после школы вкУсно накормила.
ЮЛИЯ ВЕЛИКАНОВА, МОСКВА
КАРТИНЫ и РИСУНКИ
Снежный ангел
«Три оттенка туши – три сезона». Авторская выставка японской живописи Суми-э. Художник и ведущая мастер-класса – Локи Сноу.
Вот она, сама художница. Но что случилось? Почему сегодня у неё глаза как у больной собаки?..
«…Вот бы работы продавать! И мастер-классы бы за деньги!»
И вот в этих тоскливых глазах начинают с большой скоростью подсчитываться рубли-доллары.
Предприниматель от художников
Снежный ангел – это небольшая девочка, по дороге на выставку барахтающаяся лёжа в свежевыпавшем снегу. Девочке понравились и художница, и открытки, и тушь-бумага-кисти. Понравились и сок, и пирог с сыром, и экзотические рыбки в аквариумах вдоль стен.
Понравился дом (ик) творчества в районном парке. Двухэтажное здание, теплое, светлое, чистое.
Со свободной стеной – под выставку картин.
И с полками под книги. Богатейший буккроссинг – так было в первый раз, на первой выставке Локи Сноу. Тогда я натаскала отсюда кучу книг. Отчего была больше всего счастлива. И народ был тогда, много народу. И свет, и вдохновение.
Теперь всё поставлено на другую ногу. Народу отчего-то пришло мало. И настроение – другое. Исчезла радость. Первопричина всего.
Человек с ярким талантом художника выбрал для себя восточную живопись – китайскую, потом японскую. Преуспел.
Картинки и впрямь получаются и в духе-стиле, и одновременно не сплошь подражание. В общем, здорово!
Участвовать в выставках восточной живописи Локи предлагают нередко. Но и на оформление картин нужны деньги. И их тоже надо где-то брать.
Рубли-доллары… и тоскливые собачьи глаза… Всё больше, чем просто: на что-то надо жить…