Ирина Шолохова – Я назову твоим именем сына (страница 8)

— Максимилиан, я же просила тебя! — Рита повернула голову влево, посмотрела не его руку, подняла голову вверх и выразительно посмотрела на него, — мы с тобой не пара и не должны ходить в обнимочку.

— Ну, так давай спаримся! — заржал Максимилиан над каламбуром, пришедшим ему в голову.

— Сколько можно! Мы с тобой уже обсудили этот вопрос.

— Ну! — согласился Максимилиан, но руку не убрал.

Рита вздохнула, осторожно убрала его руку с плеча и мягко произнесла:

— Пожалуйста, не надо! Не надо делать вид, что мы с тобой дружим и вводить других людей в заблуждение.

— Чё? Ты это о ком? Кого не надо вводить в заблуждение? Макса?

— Всех! — мягко произнесла Рита, — может быть, в тебя влюбилась какая-нибудь девушка, а ты и не замечаешь, оказываешь другой девушке знаки внимания. И как ей к тебе подойти?

— Пусть подходит к кому-нить другому! Мне-то чё! Она мне не нравится! Мне ты нравишься! Тем более, ты сказала ждать! Я и жду!

Ритка вздохнула, подавляя смешок, ей хотелось захохотать во всё горло, может быть, даже согнуться пополам от бешено-нервного разрывающего её изнутри хохота:

«Ждать! Да жди ты! Жди хоть до второго пришествия Иисуса Христа! Это бе-е-есполезно!» — она не могла понять саму себя — ей и нравится внимание Максимилиан к своей персоне и в тоже время надоедает. «Почему так?» — задала она себе вопрос и не могла ответить. Не знала ответа или не хотела знать?

Они подошли к эстраде. Несколько парочек вяло топтались на сцене, под сентиментально — меланхолическую музыку. Неподалеку от эстрады толпились кучками девчонки разных возрастов — подростки и младше. На креслах перед эстрадой сидели наблюдающие, и пока, что не решившие принять участие в танцах — подняться на эстраду. Риткин взгляд сразу же выхватил Максима. Он сидел в первом ряду, вальяжно развалившись в кресле, и скучающе смотрел на происходящее действие на сцене. Через два ряда, справа от него белым пятном выделялось лицо Милаи, она испуганно таращилась в его сторону, нервно закусывая губы, накрашенные кроваво-алой помадой. Максим не обращал на неё никакого внимания, как будто бы её и не было здесь, в двух рядах от него, будто и не было их безумных поцелуев, не было визга: «Мне мешает что-то твёрдое! Что это! Телефон? Телефон увеличивается в размерах!» Или он специально делал вид, что не замечает её?

Мила заметила Риту и Максимилиана, вскочила с места, махнула рукой:

— Ребята! Привет! Я иду к вам!

— Встречает как родных! — Ритка дёрнула плечом в её сторону.

Через секунду Мила была около них: «Чмок! Чмок!» — она поцеловала в щёку сначала Риту, потом, встав на цыпочки, Максимилиана — ему пришлось согнуться почти напополам.

— А я тут сижу — скучаю! Наших ещё никого нет! Хорошо вы пришли! Пойдём танцевать! — тараторила она без умолку.

— Милка, а тебе чё Максим не подходит? Тоже вон сидит — скучает! Вы, вроде, вчера жамкались вовсю!

Мила вспыхнула от бесцеремонных слов Максимилиана — лицо пошло крупными розовыми пятнами, видимыми даже под приличным слоем «штукатурки»:

— Не Милка, а Милая! Теперь меня называйте только так! Я об этом ещё вчера сказала!

— О! Вот и герой-любовник появился! Чё надоело одному сидеть? В обчество потянуло?

— Не чё, а что! — поморщился Максим, потом махнул рукой, — горбатого — могила исправит! Это бесполезно!

— Я ждал девушку, обещавшую мне первый медленный танец и все последующие.

— Как её зовут? Где она? — Рита огляделась по сторонам, делая вид, что усиленно ищет неизвестную девушку.

— Ладно! Пойдём на сцену — подрыгаемся! Музон подходящий! — Максимилиан взял Ритку за руку и потянул на сцену. — Вы чё? Здесь останетесь? На танцпол не пойдёте?

— Пойдём! — Максим пошёл следом за ними, даже не взглянув на Милу.

— Максим, подожди меня! — вскрикнула она так отчаянно — пронзительно, что он непроизвольно вздрогнул.

— Спокойно, девушка! Не надо истерик!

Она вцепилась в его локоть и заглянула ему в глаза:

— Ты на меня вчера обиделся? Да? Я знаю — обиделся!

— Нет! — пожал плечами Максим, — не обиделся! Просто ты мне стала неинтересна!

— А кто интересен? Марго?

— Да!

— Почему же ты вчера целовался со мной, а не с ней?

— Знаешь, Милая! — он холодно посмотрел на неё, — когда очень хочется, есть, с голоду, можно и корку чёрствого хлеба ухватить.

— Циник! — она отпустила его локоть и пошла танцевать.

Максим вразвалочку поднялся на эстраду, потоптался в круге танцующих, потом резко повернулся и пошёл прочь. Ритка делала вид, что её, ну, абсолютно, не интересует, куда пошёл Максим и зачем. «Мне и так весело! — убеждала она себя. — Пусть катится, хоть к рыжей, хоть к какой угодно девчонке! Мне всё равно! Я жду своего принца!»

Зазвучала нежная романтическая музыка. Они стояли небольшой группой — Рита, Мила и Максимилиан не зная как себя вести, разделиться на пары не получается, втроём танцевать — смешно! Вдруг, откуда-то сбоку, к Рите подошёл Максим, тронул за плечо:

— Ты мне обещала первый танец, — шепнул он ей на ухо.

— Я не танцую! — резко отстранилась от него Рита, — не надо придумывать то, чего не было! Я ничего не обещала! Тем более, тебе! — она повернулась в сторону Максимилиана, — почему ты меня не приглашаешь?

— Я приглашаю тебя, Марго! Очень-очень приглашаю тебя! — он согнулся над ней, крепко прижал к себе, так крепко, что у неё закружилась голова, ноги, вдруг, стали непослушными, всё поплыло перед глазами, всё стало нереальным, зыбким и не имеющим значения. Он вскользь, как бы случайно, задел губами краешек её ушка, она затрепетала от сладостной истомы. Её чувственность передалась ему:

— Уйдём отсюда? — прерывающимся от возбуждения голосом, предложил он ей.

— Куда?

— Просто погуляем! Обещаю не распускать рук! — клятвенно заверил он её, — за меня можешь быть уверена, ты меня знаешь!

— Знаю! — всё ещё трепеща, хихикнула она, — ты ждёшь знак! Ладно, пойдём!

Они пошли с эстрады — Максимилиан впереди, Рита за ним.

— Марго! Уходишь?

Рита обернулась, взглянула в растерянные прозрачные глаза, кивнула.

— Как же так, Марго?

— Ты опоздал, Максим! — Максимилиан взял маленькую ручку Риты в свои ладони и поднёс к губам. Она не сопротивлялась.

— Я спрашиваю не тебя, а девушку! — скрипнул зубами Максим, — Марго, можно тебя на минутку, пошептаться?

Рита ничего не ответила — зачем восстанавливать отношения с человеком, в первый же вечер переметнувшимся на другую девушку! Снизу вверх посмотрела на Максимилиана:

— Пойдём?

Он кивнул и, осторожно поддерживая, её за спину помог спуститься со сцены.

Максим смотрел вслед удаляющейся парочке: он — длинный и худющий, она — миниатюрная и хрупкая, в белой облегающей юбочке, подчёркивающей тонюсенькую девичью талию и демонстрирующей окружающим стройные слегка загорелые ножки. На него, вдруг, навалилось тяжёлое, тупое, как он подумал, раздражение на самого себя: зачем вчера он повёлся на рыжую? Немного сдержанности и могло получиться с Марго, не сразу, конечно, но получилось бы — он знал это. Но, уж слишком захлестнуло его, неимоверно захотелось секса немедленно, безотлагательно и «объект» был готов, всем своим видом демонстрируя: «Да-да! Я готова! Только позови!» Ну, а если ты молод, горяч и сексуален — ни один нормальный парень не откажется. А он — нормальный, молодой и сексуальный! Он повернулся в сторону рыжей — она закрыла глаза и полностью отдалась музыке и ритму. Максим спустился со сцены и сел на прежнее место — разглядывать танцующих девушек. На сцену повылезала мелюзга: девчонки-подростки и совсем мелкие — из начальных классов.

Он с досадой грохнул кулаком правой руки по подлокотнику кресла, поднялся, боковым зрением увидел, что рыжая провожает его взглядом:

Ну-ну! — произнёс он вслух и пошёл в свой корпус. Пинком открыл дверь в комнату — она была не заперта, включил свет и, в чём был, в том и бухнулся на кровать. Кроме него в комнате никого не было, на кровати Максимилиана небрежной кучей валялись разбросанные вещи, из-под кровати торчала расстёгнутая дорожная сумка. «Торопился на свидание, козлёнок! выругался Максим, — ещё друг называется!» Он вскочил с кровати, пинком затолкнул сумку под кровать. Жадно припал к горлышку бутылки с водой, раздражённо отбросил пустую бутылку на пол, выключил свет, разделся и лёг в кровать, по-детски свернувшись «калачиком» и отвернувшись к стенке: «Обжимаются где-нибудь под ёлкой!» он с размаху, но не сильно, ударил в тонкую стену корпуса, отчего она гулко охнула, точно живая, от причиняемой ей боли. Он решил, что не заснёт до тех пор, пока длинная костлявая фигура не появится в дверном проёме, согнувшись, чтобы не снести притолоку, подойдёт к своей кровати, сгребёт наваленные вещи, сбросит их на пол неряшливой кучей, сюда же бросит снятую одежду и рухнет на кровать. «Не спать! приказал себе Максим, он должен был понять, по поведению Максимилиана, произошло между ним и Марго что-то или нет. «Урод! — снова выругался Максим, — прекрасно знает, что мне она нравится! Всё равно лезет к ней!» Он не успел додумать мрачную мысль — тяжёлый сон одолел его. Он, точно, провалился в чёрную бездонную шахту лифта в многоэтажном доме. Вдруг, перед ним, ярким рыжим пятном, появился Милкин силуэт — невозможно было разглядеть выражение её лица, глаз — только длинные пряди волос, рыжими змеями спускались на спину, она оглушительно хохотала, совершая непристойные движения бёдрами, пытаясь его соблазнить. «Да пошла ты!» он на секунду вынырнул и снова провалился в сон.