Ирина Шолохова – Я назову твоим именем сына (страница 5)

— Ребята! Почему не построились парами? — делая зверское выражение лица, завопила Ритка.

— Меньше надо спать! — философски произнесла одна из девчонок, разбудивших Риту.

— Разговорчики в строю! — гаркнула Рита, сама удивляясь, откуда у неё взялись командирские замашки, потом поняла — положение обязывает! Иначе нельзя — слушаться не будут.

В столовую они пришли самые последние.

— Почему опаздываем! — недовольно проворчала заведующая столовой, встретившая их у порога, — завтрак остыл!

Напротив Ритки, через ряд столов, сидела девица с огненно-рыжими волосами. Вместо вчерашней блудницы, Риткиному взгляду предстала обыкновенная девчонка, с блёклым невыразительным, но миловидным личиком. Рыжие лохмы сегодня были забраны в аккуратный «Конский хвост». Рыжая уставилась на Риту. Ритка сделала вид, что не заметила её. Ритка и ребята наскоро поели, под недружелюбные взгляды заведующей, заглотнули остывший кофе с молоком. Вразнобой «проблеяли»: «Спасибо!» и выскочили из столовой. Ритке показалось, что заведующей так и хотелось, взять в руки веник и хорошенечко наподдавать опоздавшим по задницам: «Вот вам! Будете знать, как опаздывать!»

— До 11.30 личное время! — прокричала Ритка, беспокоясь за голосовые связки: «Если буду так орать — голос сорву». В 11.30 собираемся в клубе, начнём готовиться к концерту самодеятельности, всем обдумать, кто, что будет исполнять! Кто стихи рассказывать, кто споёт, кто станцует! Участвовать будут все! Явка обязательна! Иначе меня живьём закопают!

— Мы за тебя заступимся!

— Заступитесь вы! Как же! Ладно, свободны! — выдохнула Ритка, думая про себя: «Отдохну от них хоть чуть-чуть, Юльку поискать надо, рассказать о вчерашних посиделках».

— Марго! — окликнул её девичий голосок. Она обернулась — перед ней стояла рыжая, из вчерашней ехидны превратившаяся в обыкновенную девушку, отличающуюся от других только лишь безумным цветом волос.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Рита рассматривала рыжую, но не открыто, а как бы вскользь, исподволь: на лице ни тени косметики, как и у Ритки. Тоже, наверное, проспала, не успела намалеваться! Щупленькая,

по-мальчишески угловатая фигурка. Обыкновенный из тонкой джинсы сарафанчик, сандалии на босу ногу — вот и весь «прикид», со вчерашней сексуальной обольстительницей ничего общего.

— Вчера слышала. Ты сейчас куда?

— Подружку хотела поискать.

— Юльку?

— Да! — ты и о ней знаешь?

Рыжая пожала плечами:

— Знаю! Мы здесь с первой смены — все перезнакомились, а вы во вторую смену приехали пока никого не знаете, не знаете, как здесь всё обустроено. Ты на меня не обижаешься?

— За что? — ну, конечно же, Ритка понимала, что рыжая имеет ввиду, спрашивая, обиделась она или нет, но не признаваться же в этом.

— Вы с Максом пришли, за ручки держались… А тут я, на шее у него почти повисла.

— Почти? — хмыкнула Ритка и про себя добавила: «Теперь это называется «почти!»

— Мы за руки держались по-дружески и ничего больше! — девичья гордость не позволила ей признаться, что она разозлилась на «ехидну». Тебя как зовут?

— Мила! Полное имя — Людмила, но я привыкла, что меня зовут Мила.

— Милая! — пошутила Рита.

— Точно! — как я раньше до этого не догадалась! Отныне и навсегда, я — Милая! Только ударение на «а», так будет оригинальнее! Зови меня Милая! И не забудь правильно ставить ударение.

— Мне всё равно, — пожала плечами Ритка.

— Вот вы где, красавицы! — худющая длинная фигура выросла перед девушками, как из-под земли, они увлечённые болтовнёй не заметили Максимилиана.

— Марго! — длинная фигура Максимилиана сложилась почти вдвое и склонилась над Ритой. Он взял её за плечи и расцеловал в обе щёки. Рита на некоторое время «онемела» от такой наглости. Она поднялась на цыпочки и произнесла:

— Дядя, достань воробушка! — потом, не давая ему опомниться, спросила, — у тебя химия?

— Ты чё? — Максимилиан пребывал в ступоре, переваривая услышанное и пытаясь понять, что к чему.

— Ни чё! — Рита, воспользовавшись замешательством, произведённым её словами, сделала всем ручкой и хотела уйти.

— Марго! Подожди! — Максимилиан вернулся в обычное состояние, — я чё пришёл-то, через двадцать минут заведующая лагерем собирает педсовет. Явка всех обязательна! Кто не придёт — выговор с занесением в личное дело.

— Врёшь! — не поверила Рита.

— А смысл мне врать? Сейчас в радиоузел иду, по микрофону объявлю о собрании. — Пойдём со мной, посмотришь радиорубку.

— Я с вами! Кстати, Максимилиан, теперь меня надо звать Милая, с ударением на «а» и больше никак! Я не разрешаю называть себя по-другому!

— Милая, иди-ка ты к Максу, он, наверное, тебя ждёт! А мы с Марго без тебя прекрасно обойдёмся!

— Ну, и ладно! — обиделась Милая, — и пойду! — Она резко повернулась и пошла прочь.

— Обиделась! Мила! Ой, Милая! Пойдём с нами! Максимилиан пошутил! — крикнула ей вдогонку Ритка.

— И ничего он не пошутил, идите вы … в радиорубку! — Милая вполоборота повернула голову, но не остановилась.

— И ничего я не пошутил, — повторил Максимилиан, — пойдём? — он положил левую руку Рите на плечо.

— Давай без этого! — Рита аккуратно сняла его руку со своего плеча, — я не пойму, ты ко мне клеишься?

— Я жду! — многозначительно произнёс Максимилиан, взяв Риту за руку и увлекая её за собой.

Рита удивлённо взглянула на него:

— Интересно, что ты ждёшь? — Ах, вот оно что! — вспомнила Ритка их вчерашний разговор, хотела сказать, что это была всего-навсего шутка, не больше, но передумала — она скажет ему об этом не сейчас, позднее. Они пришли в радиоузел. Максимилиан открыл ключом входную дверь, радиоузлом оказалось маленькое пропылённое помещение, заваленное хламом — отгороженная комнатушка, устроенная при эстраде, защищённой навесом от непогоды. Максимилиан «откопал» микрофон, проверил его: «Раз! Раз! Раз!», подмигнул Ритке и произнёс в микрофон:

«Внимание! Всему воспитательскому составу! Через двадцать минут подойти в библиотеку на собрание. Явка обязательна!» — он выключил микрофон.

— Повторишь?

— Зачем? Ты же объявил!

— Для особо непонятливых или плохо слышащих!

— Или умственно отсталых! — подхватила Ритка, — угу, надо повторить!

Она забрала микрофон и произнесла: «Раз! Раз! Повторяю второй раз! По заявкам радиослушателей! Всему воспитательскому составу! Через двадцать минут подойти в библиотеку на собрание. Явка обязательна!»

Максимилиан отобрал микрофон у Риты.

«Внимание, всем отдыхающим! Сегодня с 19.00 до 20.30 танцевальный вечер: «На эстраде». Приглашаются все желающие!» — он повторил объявление ещё два раза и выключил микрофон.

— У меня всё! Пойдём? — он подошёл к Ритке близко-близко, склонился над ней, взял за плечи, крепко прижал к себе и жарко прошептал, — или останемся здесь? Поворкуем!

Она попыталась освободиться. Но не тут-то было, Максимилиан оказался, на удивление, сильным или он казался таким по сравнению с ней — хрупкой, миниатюрной девушкой.

— Пусти! — Ритка упёрлась локтями ему в грудь.

— Э! Больно же! Ты мне дырки в груди просверлишь!

— Пусти! А то закричу!

— А я тебе кляп вставлю! Да, шучу-шучу! — успокоил он Ритку, увидев округлившиеся от ужаса глаза. Я не люблю принуждать девушек! Мне нравится, когда они тоже хотят! Горячие и сексуальные как ты! А ты хочешь! Я знаю! — он обжёг нежную кожу её шеи поцелуем. Она затрепетала, как трепетала вчера в лесу, загораясь его страстью, закрыла глаза, наслаждаясь жаркими поцелуями его губ, голова закружилась, тело покрылось мурашками.

— Пусти! — всё ещё трепеща от возбуждения, прерывающимся голосом произнесла она, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и она не устоит от искушения, заразится его испепеляющим желанием. А зачем ей это надо! Она же не любит его! — Пусти! — Ритка сумела справиться с охватившей её огромной всепоглощающей страстью.

Максимилиан это понял: «Ну, что ты с ней сделаешь! Кремень, а не девка!»

— Ладно! Лети пока, птичка, на свободу! — он ослабил хватку и она, мгновенно, вывернулась, выскользнула из его рук. «Выскользнула точно шелковый шарф!» — с досадой подумал он.

Она выскочила за дверь, он — следом за ней. Закрыл каморку на ключ и догнал:

— Чё понеслась! Подожди!

— А то чё? — передразнила она его. Её сердце, вдруг, громыхнуло, ухнуло, затрепетало. Она ещё ничего не поняла, а сердце уже знало! Знало обо всём, что должно было произойти на несколько мгновений раньше.

— Не чё, а что! Сколько раз можно повторять! — они только сейчас заметили Максима стоявшего у эстрады. Он подошёл небрежно, вразвалочку.