Ирина Шолохова – Я назову твоим именем сына. Книга 2. Юлия (страница 24)

Юлька с Максимилианом купили билеты, но не на самолёт, а на автобус — 2,5 суток в пути. Решили, что так будет интереснее и экономнее. Проездом через Польшу, Германию, Голландию, Бельгию, Францию. Дешевле чем на самолёте и страны посмотреть, пусть из окна автобуса. «Хорошо, что вдвоём с Максимилианом, — думала Юлька, собирая вещички в дорогу, — наверное, я одна не решилась бы ехать». В чемодан «полетели»: пара красивых платьишек, туфельки на невысоком тоненьком каблучке — в чём-то же надо идти в кафе на встречу со своим будущим мужем. Две футболки (одну постирала, другую надела, светлые брюки, шорты, удобная обувь, смена белья. Комплект красивого кружевного белья (туда же, для встречи с ним), ну, и прочее, для работы в поле, и для путешествий по Англии в свободное от работы время. Косметика. И небольшой запас еды в дорогу. Готова в путь!

— Макс, я готова, — позвонила она.

— Опаньки! Меня стали называть не моим именем, чо бы это значило?

— Ни чо! — в тон ему ответила Юлька, — время экономлю, имя у тебя очень уж длинное.

— О-о! И куда ты деваешь сэкономленное время? Что ты с ним делаешь? На что тратишь?

— Никуда! Нельзя тебя Максом называть, только Максимилиан?

— Можно, но не желательно, предпочтительно Максимилиан.

— Ой, какие мы важные! — съехидничала Юлька, и перешла на другую тему, — встречаемся на автовокзале?

— Лады!

Они встретились за пятнадцать минут до отъезда автобуса. Максимилиан увидел её первым, радостно приветствовал её, широко распахнул объятия, точно ожидая, что она кинется ему на грудь. Юлька сделала вид, что не заметила его жеста, просто помахала рукой. У Юльки чемодан на колёсиках средней величины, У Максимилиана, полупустой рюкзак за спиной.

— Это все твои вещи? — изумилась она, — мы же не на день едем, а на три месяца.

— Нормуль! Мне много барахла не надо: трусы, носки, футболка, шорты. Остальное всё на мне.

Они вошли в автобус, сели на свои места: Юлька у окна, Максимилиан рядом. Автобус оказался очень комфортабельным: телевизоры, электрические чайники поблёскивали металлическими боками на специально отведённых для них местах, в кармашке впереди стоящего кресла находился перечень продуктов и вещей первой необходимости, имеющихся в магазинчике автобуса. Но самое главное было то, что в автобусе ехала только молодёжь — такие же студенты как Юлька и Максимилиан, и тоже на заработки в Англию. Было интересно смотреть на Европу из окна автобуса, но всё равно ехать 2,5 суток оказалось очень утомительным. Наконец, они доехали до Бельгии и пересели в автобус до Лондона. В Лондоне их встречал невысокий светловолосый менеджер, с табличкой в руках, где было крупно выведено кривоватыми буквами: Julia Maximilian.

— О! Джулия! Максимилиан! — широко улыбаясь, приветствовал он ребят, точно видел их не первый раз в жизни. Будто они давние хорошие друзья, почти родственники. Он усадил их в старый, задрипанный Джип и помчался на ферму. Максимилиан и Юлька переглянулись: не ожидали, что менеджер на ферме гоняет на старом, кое-где ржавом, внедорожнике. Так ли хороши дела на ферме, если управленец не заработал на хороший автомобиль?

На ферме Юльку и Максимилиана поселили в разные домики-вагончики, так называемый караван. Домик разделён на две комнаты. Каждая комната рассчитана на двух человек. Между комнатами общий зал для отдыха. Сразу у входа в домик — два туалета и два душа с умывальниками. Все удобства в наличие. Юлька зашла в свою половину, куда ей указал менеджер. Две кровати на противоположных сторонах комнаты. Кровать с правой стороны была занята, Юлька бросила свои вещи на левую кровать. Между кроватями стол на двух человек, два стула, задвинутые под стол. Справа, перед кроватью, у стены большой шкаф для одежды, слева перед Юлькиной кроватью, холодильник, рядом на тумбочке микроволновка, электрочайник, кофеварка. Рядом маленькая двухкомфорочная газовая плита, в тумбочке незамысловатая кухонная утварь на двух персон.

— Располагайся! — жизнерадостно бросил ей по-английски менеджер, — а, завтра в 5:30 на смену. Выдал ей пластиковую карточку — ключ от домика, ещё раз жизнерадостно и широко улыбнулся, обнажив щербинку между зубов, и ушёл.

Юлька упала на кровать, не было сил — так вымотала её дорога. Надо как следует отдохнуть — завтра, чуть свет, на работу, выполнять план. Она полчаса полежала, встала, заварила себе огромную кружку кофе, вытащенную из глубины недр тумбочки, вытащила из чемодана недоеденные в дороге печеньки. Села за стол, за окном видны только точно такие же вагончики-караваны, людей не было, все работали на ферме. Раздался стук в дверь. Она подошла к дверям с чашкой в руке:

— Максимилиан?

— Привет! Зашёл посмотреть, как ты устроилась.

— Проходи! — она посторонилась, пропуская его, и поймала себя на мысли, что она, оказывается, очень рада, что он пришёл, что она не одна здесь, в этом враждебном месте, как ей показалось на первый взгляд, несмотря на улыбчивого менеджера, — кофе хочешь?

— Давай! — кивнул Максимилиан, — только покрепче, не люблю я жидкий кофе, — он огляделся, пока она заваривала кофе, — у меня в комнате примерно также и тоже пока никого, на ферме вкалывают. Тебе во сколько завтра на работу?

— В 5:30.

— И мне в 5:30.

Юлька вытащила из тумбочки точно такую же, как у неё огромную чашку, налила кофе, жестом пригласила его за стол. Пили кофе с печеньками, молчали. Максимилиан уловил подавленность её настроения:

— Не дрейфь, привыкнем, — подбодрил он её, как умел, — один день выходной, можно будет в Лондон сгонять, погулять, в кафешке посидеть. Здорово, что мы сюда приехали. Вкалывать, конечно, придётся. Не то, что в пионерском лагере работа была под названием: «Не бей лежачего», но и заработок, соответственно, приличный. Я прямо уже чувствую хруст зелени в кармане.

— Здесь фунты, Максимилиан.

— Да, знаю. Я образно говорю.

Выпили кофе и он ушёл к себе — отсыпаться, как Максимилиан выразился. Юлька разобрала вещи и тоже забралась в кровать — отдохнуть перед первым трудовым днём. Около восьми вечера, входная дверь грохнула, открылась и в домик вошли три девушки, пропылённые, загорелые до черноты, источающие резкий запах пота, смешанный со сладким запахом ягод. Юлька босыми ногами прошлёпала им на встречу:

— Привет! — она помахала им рукой, улыбнулась и, поняв, что русских среди них нет, произнесла, — Хеллоу!

— Русска? — спросила одна из девушек, оказавшаяся Юлькиной соседкой по комнате, — прийвет! — произнесла она на ломаном русском. Юлькина соседкой оказалась девушка — румынка ни бельмеса не понимающая по-русски и знающей английский, примерно на таком же уровне, как Юлька, то есть на уровне школьно-институтской программы. Так и общались — она на румынском, Юлька — на русском и обе, чуть-чуть, на английском. Станка, так её звали, рухнула, в чём была, на кровать и неподвижно лежала некоторое время, до тех пор, пока не освободилась одна душевая кабинка. Волосы тёмно-орехового цвета, большие миндалевидные тёмно-зелёные глаза, кожа оливкового оттенка. Высокая и крепкая, но не толстая. Одета в старые просторные хлопчатобумажные шорты до колен грязно-серого цвета, вытянутые на заднице, серая футболка, с расплывшимися бурыми пятнами от ягод, точно засохшая кровь.

— Она что-то произнесла на румынском, Юльке показалось, что румынский язык походит на итальянский.

Она улыбнулась, показывая жестом, что не понимает.

— Я устала, — произнесла девушка по-английски, как бы извиняясь за то, что в рабочей одежде легла на постель.

— Да! — кивнула Юлька, это было понятно и без объяснений. Неизвестно какая я завтра приползу и выдержу ли такую нагрузку. Выдержу — наказала она себе крепко-накрепко, обязана выдержать. Кто-то постучал в дверь. Полуголые девчонки пронзительно завизжали, побежали натягивать одежду. Одна, самая отчаянная, как была в трусиках — так и приоткрыла дверь, прикрывая полотенцем обнажённую грудь. Кто-то из парней — поняла Юлька, судя по суматохе, произошедшей среди девчонок. Она о чём-то переговорила с парнем, пропустила его, заглянула в комнату Юльки и Станки и произнесла, очень коверкая, Юлька не сразу поняла, что она говорит:

— Максалан! — и втолкнула его в дверь.

— Максимилиан! Я не поняла, что это ты, она так имя твоё исковеркала, ничего не разберешь. Ты что пришёл?

— Привет! — Максимилиан галантно «сложился вдвое» в сторону румынки.

Она села в кровати, ничуть не стесняясь своего непрезентабельного вида, широко улыбнулась и кокетливо защебетала на родном языке, лукаво посматривая на него.

— Похоже, ты её впечатлил, — стараясь, чтобы её голос звучал как можно более небрежно, произнесла Юлька. Что пришёл-то?

Максимилиан приосанился, пригладил кудри, скосил взгляд в сторону румынки:

— Хотел позвать тебя прогуляться перед сном, захотелось родную речь услышать — одни иностранцы вокруг, соотечественников нет. Охота поговорить, чтобы я понимал, о чём речь и чтобы меня понимали. Погуляем чо-ли?

— Пойдём, только недолго. Надо рано лечь, чтобы выспаться, как следует.

Они спустились с крыльца вагончика. Медленно пошли по территории изредка встречались парни и девушки, в основном, видимо, все сидели в вагончиках, отдыхали после трудового дня. Боковым зрением, Юлька увидела какое-то движение. Станка из окна наблюдала за ними. Юлька хихикнула: