Ирина Шевцова – Диалоги с внутренним ребенком. Тренинг работы с детством взрослого человека (страница 41)

Ребенка нет, хотя пора бы. Если не замуж, то родить и воспитывать, так многие поступают. Но Нине страшно, непонятно чего – страх всегда находит аргументы.

Под номером четыре она написала – «Черепаха».

– Я не знаю, кто это… Кажется, какая-то Нинина тусовка. Как она сюда попала? Нина, это твоя фотография?

– Мама, я работаю!

Нина догадалась, что это за фото: команда КВН, первый курс института. Она никогда в жизни не стояла на сцене, а тут пришлось. Глеб Буров – высокий, стройный красавец, он остановил её в коридоре:

– Ты с какого курса?

– Первый, 14 группа…

– Слушай, нам девушка в команду нужна, ты не могла бы сыграть одну роль?

Нина просто опешила от неожиданности.

– А почему я?

Почему именно она, поняла позже – ребята готовили миниатюру – пародию. Им нужна была толстуха на роль главной героини. При этом слов было всего три фразы, но уродовали её неимоверно: гримировали, надевали нелепый костюм, зачесывали волосы назад и делали жидкий хвостик. Но Нина согласилась. Она довольствовалась ролью статистки, ходила на все репетиции, хотя была нужна лишь пять минут через раз. Ей казалось, что команда КВН – это прежде всего друзья-единомышленники, веселье и легкость на сцене – это результат сложившихся отношений. На деле же существовал режиссер, он же сценарист, ребята просто выполняли то, что им говорили и помимо репетиций даже не общались. Но Нина все равно держалась за иллюзию, кроме того существовала еще тайна, ради которой она готова была выполнять любые роли и ходить на все репетиции – Глеб Буров. Любовь всех красавиц в институте, комсорг, умница. Нина даже в мыслях не рассчитывала на взаимность, просто довольствовалась присутствием рядом. «…Мне было довольно того гвоздя, на котором твой плащ висел…». А тут вдруг случай – в актовом зале вырубился свет, а у них последний прогон. Все засуетились, стали решать, что делать. В темноте договорились, что все вроде бы готово за исключением пародии, которую надо прогнать непременно – добавились новые персонажи и слова. И тут Нина набралась смелости и выпалила:

– А пойдемте ко мне, это близко…

Завалили все толпой, человек восемь. Нина от возбуждения и радости выставила на стол все съестное: и голубцы, и сыр, и шпик, и содержимое нижней полки холодильника «для гостей» – шпроты, маринованные огурцы, зеленый горошек. Горошек так и остался нетронутым – не нашли открывалку, а все остальное поедалось под оживленную беседу и шутки. Нине казалось, что вот сейчас, впервые, у них получилась команда, и сделала это она, пригласив ребят в гости. До репетиции не дошло, успели только поесть, обсудить изменения в сценарии и сделать эту фотографию: улыбающиеся, сытые, на знаменитом многострадальном диване, который выдержал их всех. Сразу после этого кадра в комнату вошла мама. Нина, конечно, помнила, что мама скоро должна вернуться с работы, но ей казалось, что важность этой репетиции и того, что ребята – такие красивые, умные, талантливые пришли в их дом, воспримется мамой правильно. Мама была всегда гостеприимна и радушна со своими гостями: « Проходите, мои дорогие! Располагайтесь, угощайтесь…» – сколько раз она это слышала и видела во время многочисленных праздников.

– Это что еще за сборище?!

– Это наша команда КВН, мама, мы хотели порепетировать – Нина как могла спасала положение.

– А еда тоже входит в репетицию?

Нина была готова провалиться сквозь землю. Ребята поспешно стали уходить, Глеб в дверях обернулся: «Извините за причиненное беспокойство». «Да уж» – ответила мама.

На выступление Нина пошла, не могла не пойти. Ей было стыдно смотреть ребятам в глаза, хотя никто ни словом не обмолвился об инциденте, казалось, все забыли, суетились перед выходом, на Нину никто не обращал внимания. Сыграла она тогда плохо, в нужных местах зрители не смеялись, что, как Нине показалось, случилось из-за неё. На следующую игру Нину не позвали. Глеба она избегала, хотела даже перевестись на другой факультет, но год подошел к концу, и Буров выпустился. Пару лет назад Нина видела его по телевизору – вице-президент какой-то фирмы, по-прежнему красив и успешен. Что-то екнуло в груди, шевельнулась давняя влюбленность и такая же давняя боль.

«КВН – №5» – написала Нина. И подумала: «Ну вот, я предъявила детству счет. Только кто его оплатит?»

– Боже, а это откуда? Как будто военная карточка…

– Нет, это 51 – 52 год, я в детдоме была. Вот здесь, видишь, самая маленькая, помню, как плакала, когда налысо обрили.

– Галя, а как ты в детдом-то попала?

– Родители отдали.

На обороте фотографии было написано химическим карандашом: «Старая Русса, 1952. Воспитательница – Надежда Львовна». Нина подумала тогда, что это какая-то подруга бабушки Антонины и совсем не связала одинаковых, лысых детей с кем-то из своих близких.

– Антонина с Мишей? Почему?

– Толком не знаю, что-то поехали строить. Тогда все ездили на стройки.

– Но ведь можно же было старикам в деревню отвезти, тетке Вере, на худой конец – она же одинокая всю жизнь была.

– Поссорились они со стариками, в тайне меня отдали, и в тайне уехали. Потом, после возвращения еще лет пять, до самой смерти деда не виделись.

– Как же можно было малюточку-то такую, да на казенные харчи?…

– Мама сказала: «это как в детском саду». Я стояла у окна и махала ей рукой. А она уходила не обернувшись. Потом я много месяцев стояла у этого окна – дети играли, шумели, рисовали, дрались, а я стояла. Надежда Львовна меня стала на руках носить. Как только на пол спустит – я к окну. Помню, еще девчонка там была, черная, как цыганочка, Белла звали, так она мне все время говорила, что моих родителей убили на войне. Я так плакала. Потом привыкла, и когда меня забирали, вцепилась в Надежду Львовну и в рев. Вот, наверное, этого я и не смогла родителям простить. А надо бы – Антонины уж лет двадцать пять как нет, а отца и того больше. Разные в жизни бывают обстоятельства. Мне хватило, если бы она просто сказала, что мучается, что ошибку совершила. Но она этого не сказала…

– Да, попросить у своего ребенка прощение, это ведь мужество нужно, не каждому его достает… А ты, Галя, прости их, обязательно прости.

Нина взяла в руки бланк счета, перечитала все пункты и разорвала бумажку на мелкие кусочки. Её ждал отложенный отчет.