Ирина Шевченко – Третий шеар Итериана (СИ) (страница 91)
— На все воля четырех, — сказал он, неторопливо спускаясь со ступеней и приближаясь к сыну. — Помнишь, что я тебе сказал, когда ты впервые спросил об убийце Аллей?
— Ты сказал, что невиновен в ее смерти, — ответил Этьен. — Это было слово шеара, и я ему поверил.
Холгер покачал головой.
— Я сказал, что могу вызвать тебя на бой в защиту справедливости, — напомнил он. — У меня по-прежнему есть такое право. И я хочу им воспользоваться.
Небо и море. Море и небо.
Лили и при других обстоятельствах не заинтересовал бы подобный пейзаж, но в последние полчаса смотреть стало в прямом смысле тошно.
Или эта слабость и головокружение — следствие того, что альву оторвали от родной стихии?
Эллилиатарренсаи Маэр из рода Хеллан всегда прочно стояла на земле. Сейчас она оказалась подвешена в воздухе, и от желанной тверди ее отделяла непроницаемая толща воды.
Она могла лишь догадываться, что задумал Этьен, но наверняка знала, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Он ведь неспроста завел речь о риске для всего Итериана. О том, что она попыталась бы его остановить. Этьену прекрасно известно, что она не склонна преувеличивать опасность и не сорвется из-за ерунды, но если он считает подобный исход возможным, определенно, затеял нечто серьезное.
Значит, ей нужно быть сейчас рядом с ним.
Любой ценой.
Альва вцепилась себе в волосы. Не в отчаянии — до этого было еще далеко, — а для того, чтобы вытащить запутавшиеся в длинных прядях шпильки и заколки. Присев на воздушную плиту, вытянула вперед ноги и высыпала на подол добытые сокровища. Сняла диадему. Добавила два кольца — с сапфиром и с крупным бриллиантом. Серьги. Ожерелье.
Надумай она прикупить особняк в каком-нибудь людском мирке, осталось бы и на новую обстановку, однако для ее целей — маловато.
Металл и камни хранили частицы земли, но извлеченной из них энергии хватит лишь на то, чтобы пробиться сквозь стену воздуха.
И что потом?
Барахтаться в соленой воде, плотность которой не позволит даже нырнуть, не то что опуститься на дно?
На земле Лили легко вобрала бы в себя ее тяжесть, обернув тело камнем. Но на земле подобные способности были ей не нужны, а тут негде взять достаточно сил.
Небо и море. Море и небо.
Белые облака и темная вода.
Густая от переизбытка соли вода с островками рыхлой желтоватой пены.
Этьен все просчитал…
И просчитался!
Не от кого было скрывать победную улыбку… но некому было и демонстрировать ее.
Альва смяла в руках драгоценности.
Зажимы украшений и острые грани камней царапали кожу. Сила родной стихии наполняла кровь.
Мальчишка! Думал, так просто от нее избавиться?
Не выйдет!
Упругий воздух прогнулся под ней. Истончился. И в конце концов лопнул.
Вода оказалась неприятной на ощупь, будто бы маслянистой, но теплой.
Возможно, Этьен предвидел, что Лили не оставит попыток освободиться, и не хотел, чтобы она замерзала до его возвращения.
Заботливый.
Глупый.
Хоть и шеар.
Даже люди говорят: «Соль земли». Земли, но не воды!
Лили полежала с минуту на мягких волнах, а затем, собрав остаток сил, начала постепенно притягивать к себе мелкие колючие крупинки, каждая из которых несла толику нужной ей стихии.
Мало, чтобы скопить энергию для переноса, но достаточно, чтобы в следующий раз притянуть уже побольше.
Платье промокло и отяжелело.
Кожу щипало от облепившей ее соли.
Больше, еще больше.
Белые твердые кристаллы покрыли руки и ноги хрусткой коркой. Пока недостаточно прочной и не слишком тяжелой, но это только пока…
Нужно просто собрать еще.
Не спеша, кристаллик за кристалликом.
Туловище.
Шея.
Голова.
Лили зажмурилась и в последний раз, перед тем, как ее лицо накроет непроницаемая маска, облизала губы. Соленые…
Кристаллик за кристалликом — соляная броня.
Достойный доспех для дочери земли.
В какой-то миг она подумала, что собранной по крупицам силы хватит… но ошиблась…
И снова — кристаллик за кристалликом…
Лишь бы море было не слишком глубоким в этом месте.
Без воздуха она обойдется какое-то время и вес соберет достаточный, чтобы достичь дна, но если ее соляной панцирь лопнет под давлением воды… Тела альвов крепче, чем у прочих стихийников, не говоря уже о людях, но все же не камень. Лили еще помнила, как хрустят, ломаясь, кости и рвется плоть…
Кристаллик за кристалликом…
Бесформенная соляная глыба падала на дно не так быстро, как хотелось бы свернувшейся внутри женщине, но уже и не медленно.
Тяжелая, цельная, словно откололась единым куском от многовекового пласта, а не сформировалась только что по малюсеньким частичкам. Прочная… Но недостаточно. Лили слышала негромкое шуршание, будто песчинки трутся друг о друга. Шипение и едва различимое бульканье — пузырьки воздуха рвались наружу через мельчайшие трещинки…
Все-таки глубоко…
Она представила, как будет выглядеть ее тело после того, как его сомнет расколовшимися кусками соли и выбросит на поверхность. Этьен расстроится…
Стянула с силой защиту, кристаллик к кристаллику, и только когда почувствовала удар о дно, отпустила, позволяя треснуть скрывающей ее капсуле. Использовала аккумулированную за время погружения энергию и рванулась вперед и вниз. К вязкой грязи. К земле. И домой, в Итериан.
Туда, где она сейчас нужна.
Глава 32
Выбросило Эллилиатарренсаи в дворцовом парке.
Судорожно глотая воздух и отплевываясь от соленой воды, она рухнула на землю, не столько потому, что ноги не держали, сколько затем, чтобы ощутить наконец-то желанную силу. Распласталась лицом вниз, руками обняла, щекой прижавшись, словно к возлюбленному, и еще долго вдыхала бы после моря казавшийся особенно сладким запах трав и теплой почвы, если бы не почувствовала чужое присутствие и не увидела сквозь слипшиеся от соли ресницы спешащие к ней тени.
Первым рядом оказался Эйнар. То ли с воспитанием у наследника итерианского престола было не очень, то ли просто растерялся, но подать руку и помочь даме подняться он и не подумал. Пришлось самой.
Подлетевшая следом за шеаром Эсея тихо охнула, оглядев бывшую, а, возможно, и будущую соратницу, и сделала то единственное, что могла и что посчитала сейчас нужным: легонько дунула. Лили обдало резким порывом ветра, холодного и теплого одновременно… Не лучшая идея. Платье высохло, но ткань затвердела настолько, что пошевелиться не получалось. Грязные волосы встали дыбом.