Ирина Шевченко – Третий шеар Итериана (СИ) (страница 83)

— Не обращайте внимания, — махнула рукой Клер. — Софи на работу проспала. Тьен ее специально не будит. Хочет, чтобы она никуда не ходила и весь день с ним дома сидела.

Она налила свежеприготовленный кофе в чашку, а чашку поставила на поднос.

— Сейчас сюда заявятся, — пробурчала сварливо. — Дедушка Генрих, давайте опять на терраску выйдем? Там и доскажете… Ой!

Девочка потупилась, но тут же подняла на него улыбающиеся глазенки:

— Ничего, что я вас так называю? Дедушкой? Вы не старый, просто…

Старый. Еще какой старый. И дедушкой — совсем даже неплохо.

Софи купила в дом календарь, и Тьен незаметно загнул уголок листочка с датой, на которую назначен прощальный прием на Итериане.

Времени осталось немного, а первоначальный план уже не казался таким уж хорошим. Но за девять лет иного решения не нашлось, и Тьен сомневался, что оно отыщется в последние несколько дней. Старался вообще не думать об этом до поры, посвятив себя не прошлому и не будущему, а настоящему.

Уговорил Софи взять у хозяйки положенный по закону отпуск. О том, чтобы она совсем ушла из магазина, не заговаривал, понимая, что сейчас работа, первейшая составляющая иллюзии обыкновенной жизни, нужна ей как никогда. Но отпуск — тоже дело обычное, особенно когда речь идет о подготовке к свадьбе.

Ездили за покупками, ходили в кино, разбили в саду новую клумбу.

В первые с переезда выходные пригласили в гости друзей. Друзей Софи и его теперь тоже. Амелия, Рене с невестой, Лиза и Сюзанна. О Лизе и Сюзанне он и не слышал до того, как зашла речь о званом обеде. Первая работала в розарии оранжереи Рамзи, а вторая — медсестрой в больнице и приходилась дочерью госпоже Магдале. С Сюзанной и ее матерью Софи подружилась во время болезни Люка. После в разговоре всплыли еще какие-то имена… Без этого вряд ли вспомнилось бы, что Тьен совсем недавно вернулся и не успел еще все и всех узнать. Но он обещал себе исправить это упущение.

Все можно исправить, если постараться.

С Генрихом ведь получилось.

За несколько дней в новом окружении отец оттаял. Должно быть, именно этого ему не хватало в Дивном мире — настоящего дома, уюта. Внимания и заботы, которых, как ни стыдно признавать, он никогда не получал в должной мере от сына. Теперь же он отогрелся душой, чаще улыбался, больше говорил, найдя в лице детей благодарных слушателей. И ни разу не заговорил с Тьеном о предстоящем визите в Итериан.

Но помнил, шеар не сомневался.

— Скоро мне нужно будет отлучиться.

Оставались считанные дни, а он так и не придумал, что и как сказать Софи. Сказал так.

— Туда? — догадалась она. Нахмурилась, хоть Тьен и старался говорить об этом, как о чем-то не стоящем волнений.

— Туда, — он улыбнулся безмятежно, но тревоги с ее лица не прогнал. — Понимаешь, раз уж я решил уйти, надо сделать все правильно. Попрощаться и все такое. Холгер устраивает праздник по этому поводу — для него это тоже немалая радость, так что…

— Возьмешь меня с собой? Если праздник?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком резко, и Тьен поспешил объясниться:

— Некоторые там, старейшие особенно, до сих пор кривятся при виде меня. Полукровка, шеар по ошибке. Да и родня ко мне особой любви не питает. Не хочу, чтобы их «нежные» чувства коснулись тебя. Мы сходим с Генрихом, на денек, а то и на несколько часов, и тут же вернемся. Не переживай, ничего, кроме скуки, нам там не грозит.

Пусть это станет последней его ложью…

— А если хочешь познакомиться еще с кем-то из моей семьи, то… Можно, я Фера на ужин приглашу? Он получше бабушки Йонелы будет. К тому же, на самом деле близкий родственник.

Он познакомил бы их раньше, но опасался, что Софи будет неприятна встреча с прошлым в лице флейма. Однако сейчас не заметил в ее глазах ничего, кроме сдержанного интереса.

— Пригласи, — согласилась девушка. — Только… чем его угощать?

Угощался дядюшка всем и с преогромным удовольствием. Попробовал запеканку, салат, рыбу, яичный рулет. Пил вино и нахваливал хозяйку.

— О, блинчики! Обожаю. Мама делала почти такие же.

Мать Фернана была человеком. Умерла задолго до того, как Тьен появился в Итериане, одинокая и всеми забытая. Фер тогда гулял, как обычно, по мирам великого древа, а с отцом его она рассталась давно: дивные и люди редко сходятся надолго…

— А паштет из чего? Не могу распробовать. Утка?

Заурядную человеческую семью подобный гость разорил бы за три визита. Флейму не грозила ни изжога, ни тяжесть в желудке, его организм в секунды сжигал кушанья, а дядюшкина людская половинка искренне наслаждалась разнообразием вкусов.

— Софи, вы потрясающе готовите. Если не откажете от дома, стану у вас частым гостем.

Люк и Клер, наскоро поужинав, умчались рассматривать принесенные гостем подарки. Как порадовать детей, Фернан всегда знал. Тьен помнил огромную коробку с солдатиками, крепостными башнями, пушками и лафетами…

— Старое здание театра мне нравилось больше, — активная работа челюстями не мешала огненному поддерживать беседу. — Современное не приспособлено для оперы. Для драмы, для балета. Но для оперы — нет. Совершенно не та акустика. Но сейчас ведь мало кто слушает оперу… Вот вы любите оперу, Софи?

— Не очень, — смутилась девушка.

— Вам просто не доводилось слышать ничего достойного. И в новом театре, увы, не доведется. Вот если бы вы побывали на…

Флейм встретился взглядом с шеаром и умолк, дожидаясь позволения продолжить.

— Мы много где еще побываем, — не стал развивать тему Тьен. — Но в опере — не обещаю. Сам не слишком люблю это дело. А ты не хочешь взять передышку перед десертом? Покажу тебе дом.

Известие о том, что предстоит еще десерт, вызвало неподдельный восторг. Создавалось впечатление, что Фер несколько лет не ел. По-человечески.

Генрих вызвался помочь Софи переменить посуду и приготовить чай, а Тьен повел Фернана с экскурсией.

Правда, дальше кабинета они не ушли.

Шеар плотно прикрыл дверь и поставил нехитрую защиту от случайных слушателей. Вынул из ящика стола итерианскую шкатулку.

— Давно хотел отдать тебе кое-что, — достал серебряный портсигар с розой на крышке и протянул флейму. — Вот, твое.

Фернан удивленно приподнял бровь.

— Разве?

— А ты не помнишь? — растерялся Тьен.

— Ах, да. Это ведь тот самый? — Фер повертел портсигар в руках. — Прости, он не был для меня чем-то памятным. Просто статусная вещица, приобрел по случаю, курю-то я нечасто.

— Я вообще не курю, — хмуро проговорил шеар. — Тогда еще бросил. А вещицу твою статусную в кармане таскал. На удачу.

Удача выкинула фортель, привела в Итериан. Портсигар стал памятью не столько о первой встрече с Фером, сколько о былой беззаботной жизни вора и оставленном мире.

— Наверное, для тебя он важнее, — флейм попытался вернуть «подарок».

— Нет. Если не нужен, можешь выбросить.

— Почему? — озадачился дядюшка. — Почему ты решил отдать мне его сейчас?

— Избавляюсь от прошлого. Нельзя же вечно жить с этим?

Фернан промолчал. Как всегда.

Тьен много лет ждал, чтобы он сам начал этот разговор, — не дождался. А жить с этим, действительно, нельзя.

— Фер, я знаю, что это ты выдал нас с мамой Вердену.

Выдержка и теперь не изменила флейму. Не дрогнул. Взгляда не отвел.

— Откуда?

Оправдываться не стал — уже хорошо.

— Догадался.

И Феру повезло, что не сразу. Сразу Тьен не понял бы. И не простил бы. Но в первые годы не задумывался, и опыта не хватало. А потом судил уже по-другому, и если и злился на родственника, так лишь за то, что тому так и недостало смелости признаться самому.

— Трудно отыскать одного единственного человека во всем множестве миров, — вздохнул шеар. — Невозможно. Даже с даром четырех. Люди слишком похожи друг на друга, их слишком много. А мама была тогда уже человеком. Конечно, за тобой могли проследить, но Вердену пришлось бы держать тебя за руку, наверное. Флеймы быстрее других стихийников перемещаются как внутри миров, так и между ними. Огонь выжигает следы. Правитель мог вынудить тебя признаться, где она спряталась, но в этом случае ты не стал бы скрывать. Так что…

Тьен развел руками, не зная, что еще можно добавить.

— Давно догадался? Почему же сказал только сейчас? — как о портсигаре спросил Фер, медленно выговаривая слова.