Ирина Шевченко – Третий шеар Итериана (СИ) (страница 23)
— Люк, ты уже не маленький, — не слушая ее, продолжил Тьен. — Можешь сам решать.
— Ничего он не может! — сорвалась девушка. — Он — ребенок. Больной ребенок. И я за него отвечаю. Я, а не ты!
Люк со злостью швырнул вилку в тарелку, и фарфор со звоном раскололся. Соус потек на скатерть.
— Я не против, — мальчик с вызовом направил невидящий взгляд туда, откуда слышал голос сестры.
— Что? — растерялась она.
— Я не против, чтобы Тьен возил меня к врачу.
— Я не настаиваю, — пошел на попятную разрушитель семейного спокойствия. — Обсудите между собой. А я заеду утром.
— Хорошо, — хмуро кивнул Люк.
Софи промолчала.
А Клер, чтобы сгладить неловкость момента, снова полезла к гостю с расспросами:
— У вас есть дети, Тьен? — начала она издалека.
— Нет.
— А жена?
— Нет.
— А невеста?
— Тоже нет. Хочешь ею стать?
Девочка такого предложения не ожидала.
— Я еще маленькая, — пропищала она.
— Ничего. Подожду, пока вырастешь.
Невинные шутки, но для Софи это стало последней каплей.
— Он подождет! — взвилась девушка. — Конечно, подождет!
Она выбежала из гостиной и вернулась уже с сорванными с бельевой веревки вещами. Сунула их в руки вскочившему вслед за ней мужчине и потащила того к входной двери.
— Он подождет, Клер. Сейчас уйдет… — Щелкнул замок, распахнулась дверь на лестницу. — И вернется лет через девять. В самый раз будет!
Вытолкала от удивления и не думавшего сопротивляться гостя на площадку и захлопнула дверь.
Когда он позвонил в первый раз, выставила забытые в прихожей туфли.
Во второй — вынесла из ванной часы и бумажник.
На третий просто не открыла.
— Глупая ревнивая женщина, — угрюмо вывела Клер. — Зачем он мне? Я же для тебя старалась. А то так и останешься старой девой.
— Помолчала бы! — накинулась на сестру девушка. — Мелешь и мелешь языком. Хоть бы думала сперва!
Девочка понурилась.
— И ты хорош! — перепало Люку. — Предатель! Раньше за конфетки за ним бегал, а теперь что? Надеешься, порулить даст?
— Куда уж мне, — не остался в долгу подросток. — Кто больного ребенка за руль пустит?
Нашарил на столе сказки, взял младшую сестру за руку и повел к себе.
— Пойдем, Клер. Почитаешь убогому.
«Не приходи больше, — мысленно попросила Софи, прислонившись к входной двери. — Я так старалась, чтобы у них все было хорошо. Может, не все получилось, но не нужно ломать того, что уже есть. А так, как было, уже не будет, ты же видишь…»
Звонить еще раз Тьен не стал.
Разговор на ровном месте свернул не туда, и продолжать его не стоило. Еще будет время.
А сегодня… Сегодня был день надежд. Люк получил надежду на выздоровление. Тьен — на возвращение. А Софи нужно было сначала самой разобраться, чего же она на самом деле хочет, и шеар надеялся, что сможет повлиять на ее решение. Сам, не прибегая к силе стихий.
Дар понадобился для другого.
Сначала — досушить влажную одежду. Потом — подправить восприятие любопытной дамочки преклонных лет, выглянувшей из-за соседней двери. Обнаружив на площадке полуголого мужчину, склочная даже с виду старушенция уже раззявила рот, чтобы закатить скандал, как вдруг расслабленно улыбнулась и вернулась в квартиру.
— Да-да, — пробормотал себе под нос шеар, натягивая брюки. — Я белый и пушистый… кот. Мур-мур…
Он уже застегивал рубашку, когда соседская дверь, взвизгнув несмазанными петлями, снова распахнулась, и возникшая на пороге карга щедро плеснула водой ему на только-только просушенную штанину.
— А ну брысь отсюда!
— Да ухожу я, ухожу, — огрызнулся Тьен.
Заговори с ней кот, старую грымзу удар хватил бы, но она услышала лишь обиженное «Мяу!» и увидела, как пушистик рванул вниз по лестнице, волоча по ступенькам мокрый хвост.
Глава 10
Настроение не располагало к общению, но Этьен усвоил жизненные уроки: добрые отношения нужно беречь. Потому, вернувшись в гостиницу, без оглядки на поздний час заглянул к отцу: Генрих не имел привычки рано ложиться.
Но и привычки коротать вечера с бутылкой за ним раньше не водилось.
— Да вот, вроде бы неплохое вино, — смутился Лэйд, заметив удивленный взгляд сына. — Присоединяйся… если никуда больше не собираешься…
Тьен почувствовал легкий укол совести. Притащил отца в мир, давно ставший ему чужим, и бросил.
— Не собираюсь, — он устроился за столом напротив археолога. — Как прошел день? Как экскурсия?
Лэйд вздохнул. Вперил взгляд в свои сцепленные замком пальцы.
— Пап, как ты вообще?
— Не знаю. Странно.
— Это с непривычки. В Итериане все иначе.
— Иначе, — кивнул пожилой человек. — Возможно, ты не заметил, ты же шеар, а люди своеобразно ощущают пребывание в Дивном мире. Помнишь истории о тех, кого прекрасные альвы или легкокрылые сильфиды уводили за собой? О том, как прожив какое-то время в окружении чудесных созданий, те люди возвращались домой, думая, что минуло всего несколько дней, и с удивлением понимали, что прошли уже годы?
— К чему ты это?
— К тому, что мы чувствуем себя такими же, какими пришли однажды в Итериан. Не стареем, да, но и не взрослеем, если поймешь, о чем я. Приобретаем знания и опыт, но не меняемся душой.
Наверное, он был прав. Иначе, почему третий шеар, пережив встречу с ненасытной пустотой и пройдя не одну чужую войну, до сих пор иногда чувствовал себя выросшим на слободских улицах мальчишкой? Видимо, много в нем было человеческого.
— Думаю, так Итериан оберегает нас от неприятных моментов долголетия, — продолжал Лэйд. — Дивные воспринимают жизнь иначе, а люди за свой короткий век устают, становятся скупы сердцем, равнодушны ко многому. Это тоже своего рода защитный механизм, призванный примирить нас со скорой смертью… А здесь я вновь чувствую время. Свою древность, и неуместность. Уязвимость…
— Хочешь обратно?
Генрих неопределенно поморщился.
Уйти вместе с сыном было его решением, и Этьен обещал, что сделает все возможное, чтобы сохранить его силы и долголетие в людском мире. Но он не мог обеспечить ему той защиты, что давал Итериан.
— Мы все равно вернемся, — напомнил человек.
— Я вернусь, — поправил шеар.