Ирина Шевченко – Пока ты веришь (страница 8)

С первого ее посещения ничего здесь не изменилось. Те же шары под потолком, вращающиеся колесики и скелет у стены. А у другой стены на кушетке, которая в тот раз пустовала, лежал Джек. От гудящего металлического ящика к искусственному телу тянулись провода, а на голове механического человека был закреплен стальной обруч.

Что-то в облике «кавалера» показалось Эби странным, и она, забыв о запретах, вошла в лабораторию и приблизилась к кушетке.

Не Джек.

Волосы тоже темные. Фигурой похож, но тоньше немного, изящнее. И лицо лучше сделано, кожа не висит. Цвет, правда, все равно неважный: серость мертвецкая проступает. Губы тонкие, бледные. Щеки впалые – видно, сильно кожу натянули. Зато ресницы есть.

– Ты Роберт или Майкл? – шепотом спросила Эбигейл, припомнив имена «младших братьев» механического приятеля.

Как и ожидалось, новое создание мэтра Дориана ничего не ответило.

Эби ткнула его пальцем в грудь. Твердая.

Постучала по лбу. Звук вышел не такой уж гулкий.

– А, – махнула рукой девушка. – Все равно безмозглый.

Механический человек вдруг открыл глаза, оказавшиеся янтарно-карими, и процедил сквозь зубы:

– Сама такая.

Глава 5

Портал из спальни в лабораторию мэтр Дориан проложил давно. Жилище мага без телепортационных переходов – все равно что трактир без выпивки или театр без сцены. Правда, ходить господин Лленас все равно предпочитал по лестнице: портал получился так себе, точка выхода то и дело смещалась на несколько градусов, а в лаборатории ценное оборудование, и лучше пару минут потерять, чем сломать что-нибудь.

Но сейчас, услыхав пронзительный женский визг, маг, ни секунды не задумываясь, активировал межпространственный проход. Повезло: вышел, где и предполагалось, ровно в центре рабочего помещения. Визг, за секунду до его появления прекратившийся, снова резанул по ушам.

– Эбигейл! – сердито выкрикнул мужчина, обнаружив источник раздражающего звука. – По какому поводу шум?

Девушка, узнав его, смолкла. Покраснела до корней волос и, опустив голову, указала пальцем на лежащего на кушетке молодого человека.

– Я думала, он механический. А он разговаривает.

Разговаривает – это плохо. Для правильной работы прибора пациент должен лежать неподвижно и хранить молчание.

– Разве я не запретил тебе сюда заходить?

– Пакет принесли, я не знала, что с ним делать, – тихо оправдалась работница.

– Этот пакет? – указал он на сверток, который девица прижимала к груди.

Она закивала, но отдавать посылку не спешила. Пришлось подойти и отобрать едва ли не силой.

К счастью, ничего хрупкого. Прислали заказ из кукольной мастерской – новые глаза для Джека.

– Можешь идти. Хотя нет. Это – господин Мерит, Эйден Мерит, – представил маг лежащего. – С сегодняшнего дня он будет жить в этом доме, и ты должна выполнять все его указания так же, как и мои. Теперь иди.

Исчезла Эбигейл так быстро, словно и у нее имелся свой портал.

Маг подошел к испытуемому. Перво-наперво проверил показания прибора. Настройки немного сбились, но общая картина получилась достаточно четкой.

– Долго мне еще лежать? – подал голос молодой человек.

Оставляемая чернильной стрелкой линия резко ушла вверх по бумажной ленте…

– Сейчас отключу, – пообещал Дориан. – Потерпите немного.

Он скрутил ленту с данными и убрал во внутренний карман сюртука. Затем, один за другим, отсоединил электроды.

– Можете вставать. И простите за Эбигейл, ей недостает воспитания.

– Я заметил. – Эйден поднялся, размял затекшие члены. – Назвала меня безмозглым. Не сильно и ошиблась, верно?

Влажные карие глаза с розовыми от полопавшихся сосудов белками глядели серьезно и требовательно.

Маг отвернулся.

– Данные неточные, – прогудел он в бороду. – Работа измерителя была нарушена.

– К демонам ваш прибор, Лленас! Мне ли не знать, как я себя чувствую? Да и в зеркало смотрюсь иногда. Даже ваша служанка приняла меня за механическое чучелко… К слову, давно вы обзавелись прислугой?

– Эбигейл работает на меня по приговору суда, – признался Дориан, радуясь поводу сменить тему. – Это всего на три месяца. Неделя уже прошла.

– По приговору? – заинтересовался Эйден.

– Да. Проститутка из Освина.

– Мило, – хмыкнул молодой человек. – Продолжаете эпатировать высшее общество?

– Игнорировать – так точнее, – в свою очередь усмехнулся мэтр. – А Эбигейл для девицы ее профессии весьма чистоплотна, как я успел заметить, и готовит великолепный кофе.

– Не поверю, пока не попробую.

– Что ж, тогда прошу в гостиную. Или в библиотеку? Я приобрел несколько новых изданий, кое-что может вас заинтересовать.

– После, – покачал головой Мерит. – Я ведь задержусь у вас, так что успею. Сколько у меня времени?

– Достаточно, – уверенно ответил маг.

Для того чтобы прочитать пару книг – вполне хватит.

Эйден Мерит умер за минуту до своего рождения.

Акушерка, приняв измазанного кровью младенчика, вздохнула, взглянув в синюшное личико с приоткрытым беззубым ртом, смотала, понимая всю тщетность сего действа, туго обвившую шею ребенка пуповину и, отложив неподвижное тельце, вернулась к роженице – ту еще можно было спасти.

Но судьба решила иначе.

«Я так истово молился о чуде, – скажет Эйдену в день его одиннадцатилетия отец, – так желал, чтобы Творец возвратил мне тебя, что совсем позабыл о твоей несчастной матери».

Он никогда не был особо набожен, его отец, но в то, что наследник вернулся к жизни его молитвами, верил искренне. Как и в то, что виновен в смерти жены, обойдя ее в этих молитвах. И часть вины, осознанно или нет, переложил на сына.

Эйден не помнил мать. Но он и отца почти не помнил.

Чудесно воскресшего младенца отдали на попечение нянек и кормилиц. После появились учителя. Родитель регулярно справлялся о его успехах через слуг. Слал подарки, также со слугами, когда от его рабочего кабинета до комнаты Эйдена было лишь десять шагов по коридору.

Тот разговор в свой одиннадцатый день рождения юный Мерит запомнил не только из-за его содержания, но и потому, что это был едва ли не единственный случай, когда отец сказал ему больше привычных двух-трех слов…

«Твоя жизнь – величайшее чудо, – говорил он. – И прожить ее ты должен так, чтобы доказать, что чуда этого достоин».

Через неделю после этой беседы Мерит-старший заперся в своем кабинете, достал револьвер, сунул в рот ствол и спустил курок.

Записки он не оставил, но ходили упорные слухи о его связи с женой государственного прокурора, который, в свою очередь, готовился предъявить парламенту какие-то документы, компрометирующие депутата Мерита. Чуть ли не государственная измена. Тюрьма, конфискация имущества…

Получалось, отец единственным нашедшимся на тот момент способом сохранил для наследника имя и состояние.

А Эйден его подвел. Оказался недостоин чуда.

Расплата не заставила себя ждать…

Когда мэтр Дориан, извинившись, вернулся в лабораторию, гость оказался предоставлен самому себе. Но его это не расстроило. В доме мага он знал каждую комнату. Одну – особенно.

За три года в ней многое изменилось. Исчезли решетки с окон, появилась новая кровать вместо той, расшатанной, с выпотрошенным матрасом. Обои другие.

А картинки в уборной остались. Забавные.

И пол вряд ли меняли.

Мерит откинул край старого ковра.