Ирина Шевченко – Гора раздора (СИ) (страница 52)

— Дай угадаю. — Патрисия прищурилась. — Он — еще один друг твоего друга?

— Почему друга? Может быть, мой?

— Может быть. — Пэт вздохнула. — С тобой все может быть. — Подошла к буфету и достала бутылку. — Составишь компанию?

Он пожал плечами:

— Да я вроде как уже тут. Но напиваться — не лучшая идея.

— Других нет.

Она поставила перед ним стакан. Налила виски. Присела напротив и налила себе.

— Что ты искал у Кросса? — спросила, сделав глоток. — Кость? Решил, что он был одержим?

— Была мысль, — согласился Тэйт. — Слишком много совпадений. Прекрасная женщина, посвященная Возлюбленной, у которой нужно забрать любовь… Но кости при нем не было, а Эгери говорил, что до окончательного вселения в новое тело темный шаман должен держать ее при себе.

— Просто он был озлобленной тварью.

— Шаман?

Она залпом опустошила стакан.

— Шаман тоже.

— Разберемся и с ним, — пообещал Тэйт.

— Как? Я… — Пэт отвела глаза. — Боюсь, что не получится. Я пробовала использовать дар с Джесси. На него не подействовало.

— Возможно, мы еще недостаточно сильны. Эгери сказал, должны собраться все четверо.

— Каким образом? Будем водить экскурсии в пещеру, чтобы боги подобрали себе достойных?

— Придумаем что-нибудь.

Обязательно придумают, но не сейчас. Сейчас мозги уже отказывались работать, голова гудела — док пугал сотрясением, — а глаза слипались. Но Пэт снова разлила виски по стаканам, и нельзя было просто уйти и оставить ее одну. Потому что именно этого она боялась — остаться одна.

Пили, чтобы не спать.

Молчали, чтобы не заговорить о том, что пока не готовы были обсуждать.

Иногда Пэт порывалась что-то сказать, но алкоголь плохо на нее действовал, потому как несла госпожа профессор полную чушь.

— Я подумала… — Думать в ее состоянии было категорически противопоказано. — Подумала, что, возможно, сама виновата в том, что случилось. Не в том, что Бекка… Хотя и в этом, наверное, тоже. Если бы я не была таким слабым магом, могла бы сдерживать ее хоть немного… Но я подумала о Джесси. Он ведь не был таким раньше. Да, выпивал, дрался… Жалел, что время рассельских стрелков прошло, а то сколотил бы свою банду. Но тогда это выглядело обычной мальчишечьей придурью. А я… Я ведь и от него сбежала тоже. Может, он из-за этого вконец озлобился и стал… каким стал…

— Глупости. — Тэйт попытался отобрать у нее стакан, но Пэт вцепилась в него намертво. — Глупости, — повторил он, осторожно погладив ее запястье в том месте, где краснел след от веревки, и напоминая этим прикосновением, что во всем произошедшем несправедливо пострадавший вовсе не Кросс. — Представляешь, каким стал бы наш мир, если бы каждый, от кого когда-то сбежала девушка, превращался в подонка? Я бы боялся в таком жить… Хотя нет, не боялся бы. Я ведь тоже стал бы подонком.

— Ты? — Она подняла на него удивленные глаза. — Нет, ты славный. Даже не представляю, как можно быть таким милым.

— Привычка.

— Какая хорошая привычка… — Пэт потянулась, в голосе появились томные нотки, прорезалась легкая волнующая хрипотца, как в тот раз, когда она говорила с горожанами… Но явление божественной Возлюбленной, если оно и намечалось, смазалось протяжным зевком.

— Пора спать, — заключил Тэйт.

— Нет, я…

— Да. — Он все-таки забрал у нее стакан и, решительно встав из-за стола, спрятал бутылку с остатками виски обратно в буфет. — Пойдем, отведу тебя в комнату.

— Точно. — Она поднялась, чуть пошатнувшись. — Ты же специалист по укладыванию девочек.

— По укладыванию спать, — уточнил он.

— Спать, естественно, — усмехнулась Пэт. — В моей комнате стоит самое большое в Расселе зеркало, и то, что недавно в нем отражалось, мало похоже на роковую соблазнительницу. — Она подошла впритык, давая ему возможность вблизи рассмотреть разбитые губы, ссадины на скуле и темные пятна на шее. — Так что можешь не опасаться.

— Чего?

— Посягательств на свою честь. — Насмешливое выражение Пэт удерживала на лице не дольше секунды. Затем подозрительно шмыгнула носом и сощурилась, точно от рези в глазах. — Переночуй у меня, пожалуйста, — попросила жалобно. — Я не смогу уснуть одна. А Бекку тревожить не хочу. Кровать широкая, я придвинусь к самой стеночке, места хватит… И я не храплю…

Последний аргумент прозвучал весьма убедительно.

Не зажигая света и велев Тэйту отвернуться, Пэт стянула платье, забралась в кровать и замоталась в одеяло так, что соблазнить теперь могла только какого-нибудь восторженного почитателя гусениц. Тэйт за собой подобных пристрастий не наблюдал. Да и спать хотел до того сильно, что, явись к нему сама Лиджайя, попросил бы богиню заглянуть с утра, а лучше через недельку.

Снял ремень и сапоги и прилег на край кровати. Смежил веки и словно в пустоту провалился…

Но ненадолго.

Открыл глаза и лежал в темноте и тишине, нарушаемой лишь негромким сопением слева. Пытался понять, что его разбудило.

Не найдя ответа, осторожно поднялся и подошел к окну.

На заднем дворе сидел у небольшого костерка Эгери, водил руками в такт танцующим язычкам пламени и, подняв голову к небу, что-то беззвучно шептал.

«Раньше только от людей покоя не было, а теперь духи выспаться не дают», — подумал Тэйт, вернувшись в кровать.

Быть может, у вестников из другого мира имелось для него важное послание, раз уж разбудили так беспардонно, но передать его вразумительно духи не удосужились, и Тэйт снова уснул.

В следующий раз он проснулся уже утром. Услышал сквозь сон стук, потом скрип двери, а следом заковыристое ругательство, от которого вскочил как ошпаренный и тут же встретился взглядом с доктором Эмметом.

— Э-э-э… док, это не то, что вы подумали…

Пэт высунула из своего кокона голову и согласно зевнула.

Целитель посмотрел на дочь, после — на Тэйта и тяжело вздохнул.

— Лучше бы то, — пробурчал себе под нос, — чем еще один покойник.

— Покойник?

— Угу. Бросман мальчишку прислал. Примерно час назад нашли.

— Где? Кого?

Тэйт приблизился к доктору, а тот вместо ответа вдруг сам подался вперед и пристально всмотрелся в его лицо. Перевел взгляд на выглядывающую из одеяла Пэт, затем снова на Тэйта и подозрительно прищурился:

— Чем это вы тут занимались?

— Так я сказал вроде…

— Угу. — Док хмуро кивнул. — В зеркало сегодня смотрелся?

— Мне вчера хватило. — Тэйт непроизвольно пощупал припухший глаз… с вечера еще припухший… и отдернул руку. — Что за?..

Большое зеркало, к которому он бросился, не обнаружив болезненных следов вчерашнего происшествия, отразило удивленное лицо, ровный загар, серый налет щетины и тонкий шрам на брови — единственное напоминание о злополучном ударе.

Пэт, кинувшаяся к зеркалу прямо в одеяле, выглядела еще лучше — у нее-то и щетины не было…

— М-да. — Других глубокомысленных высказываний у Тэйта не нашлось.

— Демоны знают что творится! — проворчал док.

— Или духи, — тихо добавила Пэт. Посмотрелась еще раз в зеркало, пригладила волосы и повернулась к отцу: — Что там с покойником?

— Не знаю еще. Бросман пацаненка прислал, передал, что пастухи труп нашли, когда скот перегоняли. У реки опять, но в этот раз к городу поближе. В аккурат между Фонси и лагерем Роско. Ну и меня, значит, зовут. А я вот решил — вас. Так что, если интересно, собирайтесь.

Он вышел, оставив Тэйта и Пэт обдумывать приглашение.

Хотя тут и думать нечего.