Ирина Шевченко – Гора раздора (СИ) (страница 16)

— Нет. — Профессор Данкан попыталась напустить на себя загадочный вид, но прищур и лукавая полуулыбка сделали ее еще больше похожей на девчонку с фермы. — Наш храм вообще строили не для защиты. И это делает его еще более уникальным.

Тэйт снова бросил взгляд на Гилмора.

— Вряд ли он нас слышит, — усмехнулась госпожа эксперт, тем не менее переходя на шепот. — Как я поняла, наш храм — посмертная дань уважения великому шаману. Прежде даже не слышала о подобном, но, если верить надписям, тот шаман был настолько велик, что только творцы мира, то есть боги, могли сравниться с ним по силе, и лишь с ними мог упокоиться его дух. Похоже, он похоронен где-то в пещере.

— В надписях не сказано, где именно? — заинтересовался Тэйт. — Не видел там ничего похожего на могилу.

— Нет, в надписях этого нет. Во всяком случае, в тех, что мы успели срисовать. Только о том, как велик был этот шаман, и о том, что случится, если боги его отпустят.

— Куда?

— Обратно, — улыбнулась миссис Данкан. — Гоблины верят в возрождение. Точнее, в перерождение. Они — дети мира и не покидают этот мир даже после смерти тела. Их души не уходят в эфир, как, по мнению некоторых ученых, случается с душами людей и эльфов, а вселяются в растения или животных. Но ведь великий шаман не переродится кустом или перепелкой? Поэтому ему предрекли новую жизнь в теле великана. Он получит силу дюжины жеребцов, а прекрасная белокожая женщина отдаст ему свою любовь…

Она умолкла, заметив кого-то за спиной у Тэйта. Улыбка стала рассеянной.

Он обернулся и увидел идущего к их столику мужчину лет сорока. Выглядел тот как ожившая иллюстрация к книге о рассельских стрелках: широкоплечий красавец в костюме погонщика и традиционной шляпе. На поясе, как водится, револьвер и свернутый кнут. Подойдя вплотную, «стрелок» мазнул по Тэйту незаинтересованным взглядом и без приглашения уселся за стол.

— Приехала, значит? — спросил, не тратя время на приветствие. — Я думал, врут.

— Не врут, — отозвалась миссис Данкан. — Здравствуй, Джесси. Отлично выглядишь. Повзрослел, возмужал.

— А ты все та же, — хмуро констатировал красавчик. — Все та же маленькая шлюшка.

Тэйт дернулся, но госпожа профессор схватила его за руку, через рубашку впиваясь в предплечье ногтями.

— Не стоит, мистер Тиролл, — проговорила ровно.

— Да, парень, не стоит, — усмехнулся «стрелок». — Лучше прогуляйся.

— С чего бы? — ощерился Тэйт.

— Погода хорошая. А мы с Пэтси поболтаем о том о сем. Да, Пэт? Расскажешь, чего выездила в столицах? Тебя ж все туда тянуло. Стоило оно, чтобы стать подстилкой? Хотя нет, прости, ты же замуж за того урода выскочила. А потом? Умер он, говорят. Признайся, надоел и ты его грохнула? Или он от старости подох?

Она стиснула зубы от злости, но промолчала. Просто схватила стоявшую на столе бутылку и с размаху ударила красавчика по голове. За звуком удара последовал грохот падающего вместе со стулом тела.

Третье: никогда не злить Патрисию Данкан.

Если бы не разговор с Фло, она этого не сделала бы. Сдержалась бы. Послала бы Джесси куда подальше, а если бы не пошел, так и быть, позволила бы славному парню Тэйту вступиться за честь дамы. Но разбереженная память приказала иначе.

Пэт вернула на стол бутылку, на дне которой еще плескалось вино, и оглядела притихший зал. Слышно было лишь, как мычит что-то Джесси Кросс, пытаясь подняться с пола. На счастье, башка у него всегда была крепкая. Не хватало, чтобы командированный эксперт отличилась на выезде убийством фермера.

— Думаю, пора заканчивать игру, мистер Тиролл.

Алхимик кивнул. Ни осуждения, ни удивления от ее выходки Пэт в его глазах не увидела.

— Я вас провожу, мэм.

Она с благодарностью пожала протянутую руку.

— Пэтси, с-сука… — донеслось шипение из-за спины.

— Суки бывают кусачими, Джес, — бросила она, не оборачиваясь.

Зал загудел снова. Картежники вернулись к игре. Захихикали девочки. Послышались звуки музыки — видно, Фло завела свой патефон. Драк в своем заведении матушка не поощряла, но они случались, как и везде, и ничего необычного в сегодняшнем происшествии в принципе не было.

— Заглядывай завтра, милая, — обняла на прощанье хозяйка.

Джесси не обманывал, погода была чудесная. Оказавшись на улице, Пэт с наслаждением вдохнула свежий ночной воздух и подняла лицо к звездам. В Найтлопе ей особенно не хватало этих звезд. Высокого неба, не затянутого смогом. Чистого сияния далеких солнц, которое не перебивал свет уличных фонарей.

Насмотревшись и успокоившись немного, повернула к отцовскому дому. Алхимик молча шел рядом, но его молчание звучало выразительнее любых расспросов.

— Наверное, мистер Тиролл, вам любопытно, кто это был?

— Честно? — Он замедлил шаг, заставляя и ее притормозить. — Очень.

— Мой бывший жених.

Парень присвистнул:

— Даже так? Серьезно.

Не было ничего серьезного. Попытка — не пытка, как говорят.

— Почти серьезно, — поправила Пэт. — Он предложил мне выйти за него, я согласилась. Я предложила ему уехать из Фонси, он отказался.

— И вы уехали с другим.

Бутылки под рукой уже не было, да и в словах Тиролла не слышалось ничего обидного, но Пэт посчитала нужным разъяснить до конца:

— Я любила мужа.

— Верю, мэм, — серьезно кивнул алхимик. — Думаю, ваш бывший жених теперь тоже не сомневается.

— Тема закрыта, мистер Тиролл. И мы почти пришли. — Впереди виднелось уже крыльцо с зажженным над ним фонарем: отец всегда так делал, когда она задерживалась в городе допоздна. — Увидимся завтра в шесть, если у вас нет других планов.

— Поищем могилу шамана? — Судя по воодушевлению в голосе и во взгляде, он хоть сейчас готов был мчаться в пещеру.

— Попробуем. Доброй ночи.

— Доброй, мэм.

Пэт вошла в дом и устало привалилась спиной к закрытой двери.

Отчего у нее всегда все так неправильно? Это вчера нужно было играть в карты вместо того, чтобы пить. А вот сегодня можно было и напиться.

В горы они с Тироллом отправились вдвоем. Гилмор не решился присоединиться, а Бекка накануне сговорилась каким-то образом с дедом, и утром тот заявил, что берет внучку с собой в объезд по фермам. Пэт не возражала. Ей самой когда-то нравилось ездить с отцом, пока она не поняла, что эти поездки, похожие друг на друга фермы и фермеры и знакомые до последнего камня пейзажи могут остаться самым интересным в ее жизни.

По дороге к святилищу о вчерашнем не вспоминали. Алхимик развлекал Пэт байками и делился тем, что ему известно о гоблинах. Как ни странно, среди ее знакомых, не связанных прямо с изучением гоблинской культуры, Тиролл оказался едва ли не единственным, чье знание языка зеленокожих не ограничивалось ругательствами.

— У нас в академии работали гоблины, — объяснил он. — Двое даже преподавали. Немагические науки, конечно. Один — на целительском, а второй читал на общем курсе арлонское право. От него и знаю, как представиться и спросить дорогу, если вдруг окажусь в гоблинском поселении.

— Вряд ли пригодится, — разочаровала его Пэт. — Гоблины в большинстве своем говорят на арлонском лучше, чем вы на гоблинском.

— Уже убедился. Тут недалеко живет одно племя…

Узнав, что Тэйт не только в Фонси и окрестностях успел перезнакомиться практически со всеми, но и за перевалом Радуг побывал, Пэт не удивилась. Встречала она таких неугомонных, и сам он говорил, что часто путешествовал до того, как нанялся к Роско. Да и на этом месте наверняка надолго не задержится. Правда, когда Патрисия поинтересовалась сроком его рабочего контракта, Тиролл промямлил что-то маловразумительное и поспешил сменить тему.

У пещеры все так же дежурили охранники. Уже знакомый маг — тот, что избежал встречи со стулом, — выглянул из палатки, пожелал доброго дня и скрылся. Второй, если он там и был, даже не показывался. Пэт это устраивало. Не помогают — не беда. Главное, чтобы не мешали.

Помощи ей хватало и от Тиролла.

— С чего начнем? — спросил он, внеся в освещаемую кристаллами пещеру сумки. Камеру сегодня не брали, но прихватили ломик и небольшую кирку, и алхимик, очевидно, собирался немедленно приступить к поискам могилы.

— С того, на чем вчера закончили, — осадила его пыл Пэт. — С алтарей. Хочу открыть эти горшочки. Если верить надписям, в них лежат дары богов.

— В смысле — дары богам?

— Нет. — Она помотала головой. — Именно дары богов. Мне встречалось такое прежде, не сами дары, а упоминания о них. Хоть боги и не являются создателями гоблинов, они могут одаривать и их своей милостью. Что понималось под милостью, сказать сложно, мои источники — древние легенды, полные иносказаний. В нашем же случае надписи на каждом алтаре говорят: тут дар такого-то бога, возьми, если достоин.

— Думаете, мы достойны? — хитро прищурился Тиролл. Об останках шамана он, кажется, тут же забыл.

— Давайте проверим, — предложила Пэт.

Опасения опасениями, но оставлять содержимое горшочков участникам будущей экспедиции она не хотела. Поэтому, велев Тироллу держаться в стороне, подошла к алтарю Сказочницы.

— Начнем с богов младшей семьи.

Пэт не считала себя религиозной или даже верующей, она была ученым, но как ученый допускала, что боги существуют. Сказочница, богиня судьбы и случая, была ее любимицей. В то время как сестра ее, Пряха, тянула нить человеческой жизни, Сказочница сидела рядом, развлекая работницу историями, которые вплетались в нить, становясь чьей-то судьбой, и от настроения рассказчицы зависело, будет ли эта судьба счастливой. Если настроение менялось, как погода ранней весной, то и жизнь человека превращалась в череду бед и радостей. А если в историю вмешивался кто-то из старшей четверки, сама Сказочница уже не знала, чем все обернется. Ни младшие боги, ни тем более люди не властны над судьбой, в которую вошло предназначение, данное Вершителем, ирония Шутника, Любовь или Война.