Ирина Шевченко – Демоны её прошлого (СИ) (страница 45)

— Нет, — тихо ответили из-за двери.

— Замечательно. Мои рекомендации вы слышали. Никаких телепортаций, никаких волнений. Отдых и полноценное питание. Мой номер у вас есть. Завтра к полудню загляну. Думаю, милорд Райхон к тому времени будет в состоянии открыть мне дверь. Если нет — оставьте ее незапертой, как сегодня. Хорошо?

— Да.

— Вот и славно. Всего доброго, мисс.

— И вам, — коснулся слуха едва различимый шелест. — Спасибо.

Конечно же она отказалась от сиделки. Если бы та явилась, Нелл пришлось бы уйти, а куда ей идти ночью в вечернем платье? Ее старые вещи мисс Кэтрин обещала выслать портальной почтой на адрес Оливера, но посылку доставят в лучшем случае утром. Ну и… были еще причины…

Нелл присела рядом со спящим мужчиной, провела рукой по его волосам вдоль тонкой седой пряди и закусила губу, чувствуя, что готова разрыдаться от пережитого страха, облегчения, наступившего за ним, и нового, смутного еще беспокойства.

В первый раз она чуть не расплакалась, когда, поговорив с доктором по телефону, вернулась к Оливеру и увидела, что тот пришел в себя. Но сдержалась. Стиснула зубы, выдавила улыбку, сделав вид, что поверила в это его «оступился, упал», и помогла добраться до кровати. Сейчас, когда не от кого было прятать нервную дрожь и влажные глаза, совладать с эмоциями было сложнее.

И все же она справилась с собой.

Посидела еще немного, грея озябшие пальцы в его теплой, безвольно лежащей поверх покрывала ладони, и встала. Сняла платье, повесила на спинку кресла, любовно расправив складки. Долго лежала в ванне, представляя, как растворяются в воде тревоги ушедшего дня. Взбила на волосах пышную пену, и цветочный аромат сменил въевшийся запах табака, но, высушившись и надев халат, пошла тут же в гостиную, бросила на пол у камина диванные подушки и выкурила одну за другой две сигареты.

В чулане рядом с задней дверью нашла веник, смела и выбросила осколки вазы. Поставила на место столик. Одна из тонких изогнутых ножек сломалась, и Нелл скрепила ее заклинанием. После придется ее заменить, но пару недель продержится и так.

Сварила себе кофе. Снова курила.

Иногда заглядывала в спальню, а один раз даже прилегла рядом с Оливером, но сон не шел.

Сварила еще кофе.

Вспомнила, что не погасила свет в кабинете, и пошла туда, решив заодно взять какую-нибудь книгу, чтобы отвлечься.

Книг у Оливера было много. И расставленных на полках сувениров, привезенных из разных уголков мира, то ли им самим, то ли его друзьями, коллегами или благодарными учениками.

Были статуэтки. Изящные музыкальные шкатулки. Были фотографии в красивых серебряных рамках, в основном старые, судя по качеству и нарядам тех, кто был на них запечатлен.

Семья: мужчина, похожий на Оливера, но крупнее и с более резкими чертами лица, светловолосая женщина и хорошенькая белокурая девочка лет десяти.

На другом снимке те же мужчина и девочка, на год или два повзрослевшая, а вместо женщины — вихрастый малыш в высоком детском стульчике.

Девушка и мальчик лет пяти за фортепиано, играют в четыре руки. Она глядит в ноты, будто не знает, что их снимают, а он — прямо в объектив и улыбается радостно и знакомо.

Молодая женщина и мальчик, теперь уже другой, такой же темноволосый, как первый, и чем-то неуловимо на него похожий, но не он: мальчик с предыдущего снимка к тому моменту должен был превратиться уже в юношу.

Нелл задумалась, где могла видеть эту женщину, и вспомнила, что смотрела на ее лицо, пока говорила с доктором.

И правда, ее фотография стояла на столе рядом с телефоном. Светлые улыбающиеся глаза, тугие пружинки белокурых локонов и мелкая подпись в нижнем углу карточки: «Олли от Джинни».

Олли. Губы невольно дрогнули в улыбке.

Подумалось, что где-то в шкафу наверняка лежит целый альбом старых снимков, и не будет ничего дурного, если она взглянет на них одним глазком, а после уберет на место.

Долго искать не пришлось. Уже за третьей дверцей обнаружился распухший альбом в бархатной обложке. Фотографий в нем было столько, что страниц не хватило бы вклеить все, и поэтому, а может, по какой-то другой причине снимки просто вложили между плотных картонных листов. Жаль, выяснилось это самым неприятным образом: Нелл достала альбом из шкафа, тот распахнулся, и черно-белые карточки посыпались к ее ногам.

— Превосходно, — простонала она.

Не хватало только, чтобы именно в этот миг открылась дверь и в кабинет вошел Оливер. Но он не появился ни в тот же миг, ни в следующий.

Пришел через пять минут, когда Нелл, сидя на полу, перебирала фотографии.

Оправдываться было глупо. Оставалось лишь смотреть, как он приближается, неспешно, словно считая шаги, и так же медленно усаживается на ковер напротив нее. Как берет из кипы снимков один, разглядывает и отбрасывает в сторону. Тянется за следующим, и все повторяется.

Гром так и не грянул.

Оливер, похоже, совсем не злился. Возможно, находился еще под воздействием целительских чар, и Нелл, подумав об этом, ляпнула невпопад:

— Разве ты не должен спать?

— Стандартная продолжительность восстанавливающего сна — три часа, если ты об этом. Кажется, прошло уже больше.

Часы показывали начало пятого, и Нелл понятия не имела, на что потратила столько времени. Разве что на сигареты и унылые мысли. Но Оливер конечно же решит, что она только то и делала, что рылась в его вещах.

— Дурацкая ситуация, — сказал он.

— Дурацкая, — согласилась она.

— Даже не попытаешься объяснить?

Нелл пожала плечами. Почему бы и нет?

— Зашла, чтобы погасить свет. Увидела фотографии на полках. Подумала, что где-то должны быть еще, решила найти. Нашла.

— Я вижу, — кивнул он. Отчего снимки разбросаны по полу, понял и без объяснений. — Давно нужно их вклеить, все руки не доходят. А почему свет горел?

— Я зажгла, когда звонила доктору.

Пусть она и не добивалась такого эффекта, прозвучало почти как упрек: «Я доктору звонила, беспокоилась о тебе, а ты не можешь сделать вид, будто не заметил, что я копаюсь в твоих шкафах?» Нелл поморщилась, досадуя на собственное косноязычие.

— Прости, — добавила, подумав.

Оливер тоже задумался.

Посмотрел на нее, затем на фотографии и снова на нее.

— Нашла что-нибудь интересное?

— Вот. — Она протянула снимок, который успела отложить до его прихода.

— Ужас какой.

— А по-моему, мило, — не согласилась Нелл, не видевшая ничего ужасного в широкой мальчишеской улыбке, демонстрирующей отсутствие передних зубов. — Вот это, — подала еще одно фото, — действительно ужас.

— Ну знаешь ли, — обиделся Оливер, — тогда мода была такая, многие носили усы. И по мнению некоторых дам, они мне шли.

— Те дамы тебе безбожно льстили.

— Кадр неудачный, — пробурчал он, всовывая фотографию вглубь разворошенной кучи карточек. — В реальности смотрелось лучше.

— Тут хорошо, — примирительно сказала Нелл, протягивая ему третий снимок. — И магистерская мантия тебе к лицу.

Он рассеянно кивнул, глядя на фото, то на себя, молодого и счастливого, в черной мантии и с развернутым дипломом выпускника магистратуры в руке, то на женщину рядом.

— Твоя сестра? — спросила Нелл. — Тут много ее фотографий.

— Да, ее… В смысле это на самом деле ее фотографии, она их собирала. А я забрал, когда… когда ее не стало. Часть взял потом Джерри, но в основном более поздние, а остальные так и остались у меня.

— Джерри — это?..

— Мой племянник, сын Джинни. Он жил со мной после ее смерти, тут, в доме, пока не окончил академию, потом — в поселке для преподавателей.

— Он тоже преподает?

— Да. То есть сейчас преподает, но не у нас, а в Глисете. Проклятия и защита — это семейное, видимо. А здесь работал после аспирантуры моим секретарем.

— Тем самым секретарем? Когда мы встретились на Осеннем балу, ты рассказывал о женщине, которая…

— Сам поражаюсь, каким болтуном бываю, — не дал ей продолжить Оливер. — Да, Джерри — тот самый секретарь.

— Прости.

— Нечего прощать, — покачал он головой. — Это давняя история. Даже как анекдот не прижилась. У нас тут поинтереснее дела случаются.