Ирина Шевченко – Демоны её прошлого (СИ) (страница 29)

— Лэндон, Лэндон… — Оливер сморщил лоб. — Кажется, что-то припоминаю. Говоришь, его жена была артефактором? Случайно, не на татуировках специализировалась?

— Вилма? — Абнер замотал головой: — На камнях. В любой булыжник могла силу вложить. Не надо ей было с вояками связываться…

Мимо. Изначально мимо: Вилма Лэндон погибла задолго до глисетского происшествия. А вот мистера Лэндона стоит проверить. И татуировку, раз уж вспомнил о ней.

Оливер начал планировать следующий шаг еще до того, как простился с Брентом Абнером, а судьба уже вносила в еще не составленный план свои коррективы.

Когда стало известно, что единственная дочь Арчибальда Аштона, тогда еще первого помощника канцлера, вышла, нет, скорее выскочила, без помолвки и предварительных объявлений, замуж за человека сомнительного происхождения, к тому же в два раза старше ее, высшее общество королевства замерло в предвкушении грандиозного скандала. И разочарованно вздохнуло спустя полгода, так его и не дождавшись. Оказалось, новобрачная не беременна, как о том шептались салонные сплетницы, а Эдвард Грин, хоть и не мог похвастать аристократическим происхождением, был не «каким-то безродным докторишкой», а уважаемым целителем, заработавшим имя и состояние еще до женитьбы. А главное: лорд Арчибальд и леди Оливия показали, что всецело одобряют выбор дочери. Отношения с родителями супруги у Эдварда Грина складывались настолько хорошо, что некоторые «доброжелатели» зубы стерли от зависти. Каждое лето они с Бет гостили в загородном поместье Аштонов, зимой наведывались в столичный особняк, лорд Арчибальд и леди Оливия в свою очередь нередко появлялись в академии. Часто они общались по телефону. Как правило, Элизабет звонила матери, но случалось, что и мужчинам было что обсудить между собой, не посвящая в разговор жен.

Как сегодня.

— Эдвард, подумайте. Две недели, месяц — максимум. Лив будет рада, если Элси с Грэмом погостят у нас. И вам будет спокойнее.

— Вы же сказали, что для беспокойства нет причин, — напомнил Грин тестю, хотя одно то, что лорд Арчибальд, не дожидаясь вечера, нашел его по рабочему номеру в лечебнице, уже внушало тревогу.

— Сказал, но лишняя предосторожность не помешает.

— Угу. Как говорит наш дорогой инспектор Крейг, предосторожность вообще лишней не бывает. Но Бет вряд ли согласится. Только если опасность реальна и угрожает Грэму. Но тогда она и мне работать не даст. Вы же знаете свою дочь.

— Потому и говорю с вами, а не с ней. Уверен, вас она послушает.

Грин усмехнулся в трубку:

— Приятно, что вы такого высокого мнения обо мне, но что я ей скажу? Снова объявилась какая-то кучка магоненавистников — в первый раз, что ли? Два года назад, помните? Пять лет назад? Десять? Вы же понимаете, что они были, есть и будут? И Бет это понимает, как и то, что в академии установлена самая лучшая защита, какая только может быть.

— Лучшая защита — в королевском дворце, — парировал вице-канцлер. Впрочем, тут же уточнил: — Официально. Но в этот раз речь не просто о фанатиках. Есть информация, что в их группировку входят маги. Отщепенцы, лишенные лицензий, беглые преступники, бывшие студенты, не получившие диплом. Из-за последних, полагаю, Высшая школа Найтлопа и стала мишенью. Двое погибших — и это чудо, жертв могло быть больше. Что, если они станут целенаправленно терроризировать высшие учебные заведения? Их не так много: Найтлоп, Глисет и ваша академия. Найтлоп уже пострадал.

— Лорд Арчибальд, я поговорю с Бет. Но не могу обещать, что она согласится. Боюсь, резиденция вице-канцлера для всякого рода террористов не менее лакомый кусочек, чем академия. И защита у вас там слабее.

— И что вы предлагаете?

— Ждать, пока пройдут парламентские выборы.

— Тоже считаете, что причина в этом? — уточнил лорд Аштон. — Да, ничто не меняется… Но все же поговорите с Элси. И еще. Собственно, это должен был быть мой первый вопрос: вы не в курсе, куда подевался Райхон?

— А он куда-то подевался? — озадачился Грин. Он сам не смог найти ректора в выходные, но не сомневался, что тот появится на рабочем месте в понедельник.

— Секретарь министерства магических дел пытался с ним связаться, но не нашел ни в ректорате, ни дома. На завтра назначено экстренное совещание.

— В столице?

— Естественно. Все уже извещены, кроме Оливера. Прежде он не позволял себе пропадать посреди семестра. Это странно, вы не находите? Мы с ним общались в пятницу. По телефону. Он интересовался одним старым делом, даже не знаю для чего, и…

— Каким делом? — спросил Эдвард, почувствовав неловкую паузу.

— Не важно. Сделайте одолжение, разыщите его. Если до вечера он не объявится, свяжитесь со мной. Не нравится мне все это.

«И мне», — мысленно согласился Грин. Думал он при этом отнюдь не о террористах. Люди, ненавидящие магов и желающие их уничтожить, существовали всегда. Иногда у них случались «обострения», особенно когда они сбивались в группы, но повода для паники целитель не видел: в мире полно ненормальных, готовых убивать и по другим причинам, а то и вовсе без оных. А вот то, что милорд Райхон вдруг не выходит на работу в начале учебной недели, — событие незаурядное.

То, что спустя два часа Оливер нашелся у себя дома, живой, невредимый и заспанный, Эдварда не успокоило, потому как выглядел ректор странно.

— Вы… — Грин присмотрелся к открывшему ему дверь магу.

— В порядке, — буркнул тот. — Просто немного устал.

— Да нет, вы… загорели?

Это действительно было странно. Особенно для дождливого октября.

ГЛАВА 12

С Аланом Нелл столкнулась на выходе из учебного корпуса. Ожидала, что он снова пройдет мимо, но…

— Мы можем поговорить?

«О чем?» — хотела спросить она.

— Где? — произнесла вслух.

— Иди за мной.

Алан направился вглубь здания. Свернул к служебным помещениям. Открыл какую-то дверь и, не сомневаясь, что Нелл идет следом, вошел в небольшую комнату с зарешеченными окнами.

— Иногда читаю лекции на факультете темных материй, тут оставляю вещи и пособия, — пояснил, хоть Нелл и не спрашивала.

Она кивнула. Села за стол, заваленный свернутыми в рулоны картами. Рассеянно развернула одну — «География крупнейших прорывов» — и свернула снова. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться: прорыв, который она помнила, в историю не вошел.

— Я не могу так, Нелл…

— А как можешь?

Вопрос она задала так же рассеянно, думая о другом, но Алан принял его за насмешку и стукнул кулаком по столу прямо перед ней.

— Прекрати! — Глаза его потемнели, как всегда, когда он злился, и кровь ударила в лицо. — Хватит! По-твоему, это весело? Исчезнуть почти на одиннадцать лет, а после появиться и делать вид, что ничего не произошло? Весело?

— Я смеюсь? — спросила она, выдержав полный гнева и отчаяния взгляд.

— Ты… — Алан отвернулся первым. — Ты здесь. Ты жива, и ты здесь. Я не знаю… Ничего не знаю, Нелл. Даже тебя. Не могу понять, почему ты так поступила и почему вернулась теперь. И чего ждать…

— Не жди ничего. Я объяснила, что делаю в академии. То, что мы встретились, — случайность.

— Ты не собиралась?..

— Нет.

— Почему? — Он опять начинал злиться, а значит, еще не готов был услышать ответ.

— Ты меня узнал на Осеннем балу, — проговорила Нелл медленно. — Мне казалось, меня теперь нельзя узнать. А ты узнал. Как?

Какого ответа она ждала? Что она почти не изменилась? Неправда. Что ему сердце подсказало? Вот это действительно смешно.

— Я тебя видел. Тогда. Приехал на следующий день, как и обещал. Застал Сью в слезах. Она знала только то, что ты в госпитале, никаких подробностей. К тебе никого не пускали. Меня тоже, но… Там была пожарная лестница. Потом оставалось пройти пять ярдов по карнизу… Я хотел разбить окно, когда увидел тебя. Вернее… когда узнал. На балу это было уже несложно, а тогда…

Нелл подумала, изменилось бы что-нибудь, разбей он то окно, и пришла к выводу, что нет, но как наяву услышала звон разлетающегося вдребезги стекла, и в груди заныло, словно там засел один из несуществующих осколков.

— Разбил бы. — Алан осторожно коснулся ее руки. — Но там стояла защита. Меня отшвырнуло… Второй этаж, но обошлось. Ногу сломал и пару ребер. Мелочи… по сравнению со сломанной жизнью…

— Не говори так. — Она спрятала руку под стол. — У тебя хорошая жизнь. Сью, дети. У вас замечательная семья. Мое появление ничего не меняет.

— Ты так думаешь?

— Уверена.

— Почему ты исчезла тогда? Почему за все годы не дала знать, что жива? Пусть ты не можешь рассказать, что случилось. Я не спрашиваю, кто и почему решил объявить тебя мертвой, но…

— Это я решила, Алан.

— Ты?

Она выдержала еще один пристальный взгляд.

— Я. Целители сказали, что я не выживу. Не назвали только точной даты смерти. Мог пройти месяц. Два. Может, три. Но я все равно умерла бы. Ректор Хеймрик всегда хорошо относился ко мне и согласился объявить, что я погибла вместе с другими, а меня отправить умирать куда-нибудь подальше.

— Но…

— Я решила, что так будет лучше, — сказала она твердо. — Хотела, чтобы меня помнили прежней, а не полутрупом, который нужно кормить с ложечки, переодевать и отмывать от испражнений. Поверь, это занятие тебе не понравилось бы.

Нелл сдерживалась из последних сил, чтобы не сорваться на слезы или крик. Ей казалось, воспоминания давно померкли, но хватило нескольких слов, чтобы память ожила: боль, звуки, даже запах — тошнотворный запах собственного заживо гниющего тела…