Ирина Шестакова – Грехи прошлого (страница 2)

– К тебе, к тебе, – Кира расхаживала по комнате в бигудях и лёгкими похлопывающими движениями увлажняла кожу огуречным кремом, купленным в промтоварном магазине. Она была свободна, расставшись в тот вечер со своим женихом, а потому мечтательно поглядывала в окошко, на сгущающиеся сентябрьские сумерки и беззлобно завидовала Вере. И что только Карпов нашёл в ней?

Вера взволнованно пригладила волосы, посмотрела с тоской на свой выцветший халат. Не в нём же к Яше выходить.

– Ресницы подкрась и губы вазелином смажь. А то бледная, как моль – фыркнула Ася и, послав воздушный поцелуй своим соседкам, выпорхнула из комнаты.

– Надень юбку мою и блузку, – милостиво разрешила Кира. Она оказалась подобрее язвительной Аси и уже так не задевала своими колкостями Веру.

– Спасибо, Кир. Но я лучше платье своё надену.

Вера метнулась к шкафу. В детском доме у них было принято всем делитьс, я и это не считалось чем-то зазорным. Но злоупотреблять щедростью Киры она не хотела. Своя одежда она понадёжней будет. Хоть и было у Веры всего три платья, две блузки и юбка до пят.

Краситься она не стала. Прошлого раза хватило, когда эта Ленинградская тушь так щипала, что Вера все выходные с красными глазами проходила, будто зарёванная.

Она просто волосы причесала гребешком и в тугой пучок скрутила. Они у неё длинные были, насыщенного пшеничного цвета. В сочетании с ярко-голубым цветом глаз, Вера была похожа на настоящую русскую славянку. Кем были её родители, она не знала. Нянечки в детском доме рассказывали, что подбросили её морозным январским вечером пятьдесят седьмого года к порогу. Вьюжило тогда шибко сильно, а она в корзинке плетёной да в овчину укутанная лежала и спала. Лишь записочка коротенькая была при ней, где аккуратным почерком было выведено имя Вера и дата рождения.

Сбежав легонько по ступенькам с третьего этажа, Вера замедлила шаг. Яков ходил по тамбуру из угла в угол, держа за спиной скромные цветочки. Щёки девушки заполыхали. Она отпрянула в сторону и к стене прижалась. С цветами пришёл! Значит, что-то серьёзное у него к ней! А так, с чего бы ему цветы ей дарить.

– Михайлова? Тебе плохо? – выглянула из-за двери, где обычно на телефоне сидела, комендант общежития, Оливия Ивановна. Этот взгляд её из-под очков боялись все. Женщиной она была грозной и за порядком во вверенном ей заведении следила строго.

– Добрый вечер, – смутилась Вера, отлепившись от стены. Яков наверняка слышит их – я… Ко мне… Ко мне пришли, Оливия Ивановна.

– Пришли? – удивлённо протянула комендантша и, сдвинув брови, всмотрелась в тамбур первого этажа – и кто же пришёл к тебе, Михайлова? Уж не Карпов ли?

Вера окончательно струсила. Ну надо же было на Оливию нарваться! Сама виновата.

– Здравствуйте, Оливия Ивановна, – громко произнёс Яков, сжав несчастный букетик гладиолусов, что он второпях купил в цветочной лавке. Его беспокоил надменный и презрительный взгляд комендантши. Вера ему понравилась, и он пришёл её в кино пригласить на вечерний сеанс, а эта грымза сейчас испортит всё. Потому как не раз Карпов захаживал сюда к очередной своей зазнобе.

Ну нравилось ему общежитие от торгового техникума и девицы, живущие в нём. Но Вера была особенной какой-то. Такой девушки он ещё не встречал. Сразу душа к ней легла. Яков убеждал себя, что всё это временно и увлечение скоро пройдёт. Обычно дольше чем на месяц его не хватало.

– Здравствуй-здравствуй, шельмец, – вполголоса сказала Оливия Ивановна. Она повернулась к Вере, которая стояла на лестничной площадке ни жива, ни мертва – чтобы недолго, Михайлова. Потом, как освободишься, ко мне зайди.

Комендантша скрылась за дверью.

– Вера, – Яков порывисто обнял девушку, забыв про цветы, – я билеты в кино достал. Помнишь, ты мне говорила?

– И ты не забыл? – Вера потрясённо отстранилась от Якова, в глаза ему заглянула.

– Вот, – он достал билеты и, вспомнив про цветы, вручил их Вере – а это тебе.

Вера спрятала лицо в ароматных лепестках гладиолусов, чтобы Яков не заметил детское выражение счастья в её лице. Сердечко её билось в груди так сильно, что ещё немного, и она сознание потеряет от переполнявших её чувств.

– Во сколько сеанс? – прошептала Вера. Наверняка Оливия возле двери стоит и подслушивает.

– В семь. Поторопись, а то опоздаем, – Яков сжал плечи девушки. Он пристально всматривался в её лицо.

– Тогда я сейчас, подожди, пожалуйста, на улице – Вера показала глазами на запертую дверь, и Яков без слов всё понял. Ему и самому изрядно надоело уже топтаться в этом полутёмном тамбуре. Тянуло поскорее выкурить папиросу.

Вера бегом взбежала на третий этаж, не чувствуя под собой ног. Словно на крыльях взлетела. Неужели любовь?

– Одолжишь мне свою юбку? – запыхавшись от быстрого шага, спросила Вера у Киры. Та лежала на своей кровати и медитировала в потолок. Учить заданные темы в конспектах она не желала. Расставшись с женихом, она чувствовала какую-то тоску и пустоту внутри. И смотреть на влюблённых Асю с Верой было невыносимо.

– На свидание позвал? – поинтересовалась она, выуживая из шкафа свою лучшую плиссированную юбку и блузку, подумав немного, достала жилетку и всё это положила Вере на её кровать.

– В кино! – не без гордости похвасталась Вера. Оделась она быстро. Вещи Киры на ней сидели даже лучше, чем на их хозяйке. Но Вере казалось, что выглядит она слишком простовато.

– Говорили тебе, глаза подкрась и губы. Ну не хочешь, чтоб от вазелина блестели, давай губнушку тебе свою дам.

Кира порылась в своих вещах.

– Нет, как-то ярко слишком, – накрасив губы, пробормотала Вера и стёрла носовым платком помаду.

– Ну и иди, как моль, – недовольно выговорила Кира – ты, Верочка, такую удачу за хвост ухватила, что из рук её легко выпустишь, если не соберёшь свою волю в кулак. Ты взрослая самостоятельная девица. Кто над тобой сейчас стоит? Никто. Сама себе хозяйка. Так что крась ресницы, губы, волосы распусти. Глядишь, и женится на тебе твой Яшка. Будешь всю жизнь как сыр в масле кататься. А если как серая мышь себя вести будешь, то до старости так и проживёшь в тени. Хорошо, если не в нищете. Слушай, что я тебе говорю. Я сама из деревни вырвалась не для того, чтобы вернуться туда и коровам хвосты крутить. Вот ещё немного погрущу по своему Стасику и нового ухажёра себе найду. Ещё лучше прежнего.

– Я не могу так, Кира. Чувства должны быть взаимны. Если я понравилась Якову, то у нас и так всё серьёзно с ним будет…

– Ха-ха-ха, – отрезала Кира зло – таких, как ты, у него мильён. Зацепить надо так, чтоб не соскочил наверняка. Понимаешь?

Кира понизила голос, заставив Веру покраснеть пуще прежнего. Её лицо и так весь вечер уже полыхало огнём. Она отмахнулась от своей соседки.

– Да брось ты, Кира! Именно так я никогда не поступлю, и можешь даже меня не учить.

Вера распахнула дверь, собираясь выйти, как столкнулась на пороге комнаты с Оливией Ивановной. Та сощурила глаза под толстыми стёклами очков.

– И куда ты, Михайлова, собралась? – притворно-мягко спросила она.

– В… В кино, – заикаясь, ответила Вера.

– Никуда ты не пойдёшь. Ясно тебе? Цветочки Карпов тебе подарил, и на том спасибо. Сиди и занимайся. Вылетишь из техникума, из общежития тоже тебя выселю. Куда тогда пойдёшь? Яшке своему ты уже не нужна будешь, а жизнь окажется загубленной.

– Ну что вы нагнетаете, Оливия Ивановна, – вступилась Кира.

Оливия метнула на неё свой ястребиный взгляд.

– А ты вообще замолчи. Знаю я и о твоей успеваемости. Я всё сказала, – обратила она свои последние слова к Вере – не послушаешься, ночевать не пущу. На лавочке всю ночь проведёшь, а утром я доложу классному руководителю твоей группы и в комсомол. Пусть прочистят тебе мозги на собрании о том, как не подобает себя вести приличной девушке.

Дверь за комендантшей захлопнулась, оставив в душе Веры горький осадок. Ну почему ей свободно дышать не дают! В детдоме запрещали, тут запрещают!

– Яшка, не жди Веру. Не пойдёт она! – крикнула в форточку Кира, поняв по обречённому виду своей соседки, что слова Оливии возымели над ней нужный эффект.

– Дура ты и останешься ею, – припечатала она и завалившись на свою кровать, продолжила медитировать в потолок.

Глава 3

Вера всё равно не переставала думать о Якове. Утром, когда в техникум собиралась, во время занятий, после. Спать ложилась, всё представляла себе его каждый раз и с мыслями о нём засыпала.

Знала уже о всех его прошлых похождениях, что ни одной юбки не пропускает. Девчонки уже все уши ей прожужжали, чтобы из головы его выбросила. Бабник, несерьёзный мол. Но куда там! Вера влюбилась не на шутку.

– Ведь одна из тех, кого он бросил, будешь. Не дури, Верка. Поначалу раздражала ты меня правильностью своей, а сейчас прям жалко мне тебя. Ведь если разочаруешься в одном, то всю жизнь потом доверять никому из мужиков не сможешь, – вразумляла Кира.

Ася лишь посмеивалась над их разговорами. Она не была такой добренькой, как её подружка, и Вера, по-прежнему для неё синий чулок.

Да что уж там. Завидовала она ей! Потому как от друзей своего Толика и от него самого слышала, что и Яков втюрился в скромницу Верочку. Утешало одно: его родители, если узнают, то кислород ему быстро перекроют. Ну кому детдомовка нужна? Без роду и племени. Асе даже интересно было со стороны наблюдать, чем вся эта история закончится. А в том, что закончится, не успев начаться, она не сомневалась. Да и Яков человек увлекающийся. Ну не может он эту Верку по-настоящему полюбить!