Ирина Шерстюк – Прелести вампирской жизни. Книга 2 (страница 46)
Покопавшись в его мозгу, Аластар вздохнул, увидев похожие слезы, служившие верным признаком возвращения рассудка. Я вплетала в его тонкую оболочку новые нити, восстанавливая былой вид, и силу.
Он плакал и благодарил, моля о своей возлюбленной. Жаль, что я не смогла увидеть их встречу. Но когда Аластар возвратился во второй раз, он тихо прижал меня к себе, не говоря ни слова, лишь вдыхая запах волос и целуя глаза.
В камере с табличкой "3" облокотившись о стену сидела женщина, волосы которой горели алым цветом, а высохшая кожа отливала красным.
- Это феникс, будь осторожна, - бормотал Аластар, открывая дверь. Я лишь успела отпрыгнуть, когда из прохода полыхнуло пламя прямо в лицо хранителю, но даже не коснулось его тела. И как он проделывает все эти фокусы?!
А потом, извержение огня прекратилось, феникс замерла, а ручонки Аластара опять копались в чужих мыслях.
- Неужели нельзя было раньше нас отыскать?! - вспылила еле двигающаяся женщина. - Сколько столетий прошло?! Хранители, как же! Да на что вы вообще способны, если не можете выполнять свои прямые обязанности?!
- Могла бы и спасибо сказать, что не оставили гнить в этом подвале, неблагодарная дура! - не выдержав, крикнула в ответ.
Женщина замолчала и, выпучив глаза, осматривала меня с головы до ног.
- Кто ты? - тихо и очень медленно выдавливала красноволосая мигера, продолжая сверлить во мне дыру, пока Аластар молча стоял и, улыбаясь, наблюдал за нами. - Похожа на хранителя...но...
- Долго еще? Милочка, я тебе скажу, кто такая - та, кто сможет возвратить тебе красоту и силу, если оставишь собственную наглость и прекратишь вести себя, как ребенок. Будешь орать - вернешься домой развалившейся высохшей старухой, которой сейчас являешься, поняла?
Женщина замерла и опустила глаза на собственные руки и поджатые ноги, которые превратились в кости, обтянутые кожей и лохмотьями. Знакомые слезы катились по широким скулам.
- Прости, - еле выдавила женщина. - Прости.
- Ну вот, теперь лучше, а то набросилась на людей. Давай сюда свои костяшки, - бормотала фениксу, сжимая высохшие пальцы и вплетая нити энергии в ее ауру, пока та продолжала реветь. - Все, перестань ныть! Теперь как новенькая, видишь? Да хватит плакать! Посмотри!
Она вновь опустила взгляд и на этот раз улыбка медленно коснулась ее лица.
- Да ты красавица, - улыбнулась, разглядывая девушку с красными глазами, волосами и того же отлива кожей.
- А у тебя глаза страшные, - смеясь и трогая собственное красивое лицо, протянула феникс.
- Ну не бессовестная! - возмущалась, пыхтя, пока Аластар помогал девушке подняться.
- Я - феникс, мое имя - Ирис, - произнесла девушка, и, поклонившись, добавила. - Благодарю вас за спасение.
- Пожалуйста, - опешив от неожиданной любезности, бормотала девушке.
- Аластар, она ведь та самая, да? - подмигнула феникс хранителю, на что тот кивнул, и добавил:
- Единственная.
Как же хорошо, что я не могу краснеть, думала, улыбаясь во весь рот от радости.
- Ну что ж, единственная, тогда, надеюсь, ты знаешь о поговорке: "Мы ответственны за тех, кого спасли"? - подбоченившись, и скрестив руки на груди, воинственно начала феникс.
- О, конечно знаю, вот только вместо слова "спасли" в ней иметься отличное слово "приручили", тебе не кажется?
- Эй, я тебе не собачонка! - уперла руки в бока девушка и с достоинством королевы произнесла. - Я - бессмертная феникс.
- Милый, не подскажешь, мне сейчас ей в ноги следует кланяться или просто, руки целовать? - возмутившись, язвила, от подобного поведения, хотя, в глубине души, отчетливо сознавала - эта нахалка мне нравиться.
- Может, хватит уже издеваться! - взвизгнула девушка, королевским жестом смахнув упавшие на плечо пряди волос. - Мне жить негде.
Не сдержавшись и хохотнув, все-таки выдавила:
- Так сразу надо было говорить. Корчишь из себя королеву, ерундой занимаешься! Ладно, найду тебе комнату, - и, обернувшись, направилась к следующей камере, краем взгляда наблюдая, как довольная улыбка расползается на красивом лице девушки.
- А как тебя зовут?
- Майя.
- Майя? Как просто. - вздохнула девушка, разочарованно, чем опять начинала раздражать. Видимо, к этому следует привыкнуть.
В камере "4" лежала женщина, вся покрыта слизью, которая дивным образом не высохла, при таких-то условиях содержания заключенных. Даже сквозь нее было заметно, женщина обладала зеленоватой кожей, и зелеными волосами, которые торчали длинными косичками, напоминающими дреды.
- Фу, что за вязкая мерзость?! - брезгливо поморщилась Ирис, выразив, однако, все мои чувства.
- Сирена, - ответил Аластар, открывая дверь.
В мутных глазах сирены все еще теплились остатки здравого рассудка, и лишь коснувшись ее, хранитель возвратил замершему телу жизнь. Ей не нужна была моя помощь, лишь немного воды, которая растеклась по коридору темницы.
- Герро будет счастлив видеть тебя, - шепнул хранитель, подхватив девушку на руки.
Она улыбнулась и кивнула, помахав мне рукой и показывая пальцами, что остается у нас в долгу.
- Их голос привлекает мужчин, - бросила Ирис, отвечая на мой немой вопрос, когда хранитель вместе с девушкой скрылся.
- Вот как, - протянула, услышав лишь горделивое хмыканье и наглое:
- Как можно быть такой невеждой в мире бессмертных?!
В этот момент мои руки сами собой потянулись к ее красноватой шее, и лишь появление Аластара заставило забыть о драке.
Далее все происходило по проверенной схеме. В камере с табличкой "5", "6", и "7" находились русалки, не требующие моей помощи.
В восьмой же перебывал двухметровый парень азиатской внешности, который, к тому же оказался единорогом. У него не было копыт и хвоста, как заведено полагать, а лишь маленький рожок на лбу, спрятанный под прядями волос.
- Конь пидальный, - бормотала под нос Ирис, когда они с хранителем исчезли, хотя я была уверенна, ее тоже поразила красота единорога.
- И как ты могла нахвататься всех этих словечек, сидя в заточении, не могу понять?!
- А я талантливая бессмертная, не то, что некоторые! - бросила феникс, задрав нос.
- Не убивать! Убивать - плохо! Нельзя! - тихо повторяла себе, надеясь на скорейшее возвращение Аластара.
В камере "9" в заточении пребывала гарпия, плюющаяся огнем, и чуть не спалившая волосы Ирис, чем сразу же заслужила мое уважение. Девушка оказалась темнокожей с черными вьющимися волосами и белозубой улыбкой. На спине ее красовались небольшие крылья, которые легко можно было спрятать под одеждой. Возвратив ей силы, чувствовала, что получила еще одного друга. Ее звали Фрина.
- Чтоб ее сажей накрыло, эту Фину, - плевалась Ирис, после возвращения Аластара.
- Фрину, - поправила девушку, за что была награждена испепеляющим взглядом.
В камерах под табличками: "10", "11", "12", "13", находились феи. Видимо этот вид бессмертных был Рустаму особенно по нраву, потому, как девицы были настолько красивы, насколько глупы и развязны. Трое из них вешались Аластару на шею, а одна даже умудрилась поцеловать, что вызвало поток ругательств и брани из моего маленького рта.
- Я уж подумала ты - монашка, а гляжу, нет, нормальная, - хохотнула Ирис, когда Аластар скрылся с последней лахудрой.
- Это как прикажешь понимать? Ты мне что, комплимент сделала? - оторопела на мгновение.
- Вот только не надо на меня наезжать! - буркнула девушка. - Честно говоря, я бы им, на твоем месте, все патлы повыдергивала. Шлюхи подзаборные.
В этот недолгий момент я испытала долю уважения к красноглазой мигере.
- Ну и дура же ты! - вот до этого момента.
- Приехали, - вздохнула, закрывая глаза и уставившись на следующую камеру.
- А что, ты даже не борешься за своего мужчину, ты...
- Заткнись, Ирис, - бросила девушке, заглядывая в камеру под номером "14", в которой, обняв колени, сидела девочка, на вид лет десяти, с чудными кудряшками и в розовом платьице. Ребенок застыл, словно кукла.
- Аластар, открой ее, - взмолилась хранителю, как только тот вернулся, довольный моей недавней вспышкой ревности. Самоуверенный паразит! Но это подождет.
Открыв тяжелую дверь, хранитель несколько минут приводил в порядок и, как он выразился позднее,
- Мама... - протянула девочка, начиная плакать. Подхватив ребенка на руки и подбежав к следующей двери, Аластар спустя минуту отворил камеру.
Девочка спрыгнула с рук хранителя и побежала внутрь, где видимо и находилась ее мать.
- Спасибо, - плакала женщина, обнимая ребенка. - Я боялась. Что она вырастет здесь.