Ирина Шайлина – Я твоя последняя игрушка (страница 4)

Я поморщился – мне кажется, просить что-то настолько личное это верх бестактности. Я не любил отдавать свои игрушки, по крайней мере, пока они самому мне не надоели.

– Нет, – коротко ответил я.

Я надеялся, что к этому вопросу мы больше не вернёмся, но Марк не таков.

– А че тогда сам тянешь? Ни себе, ни людям.

– У неё двойное дно, – сформулировал я мучивший меня вопрос. – Эта девочка не так проста.

Марк фыркнул и залпом выпил виски. Я сдержал раздражение – находиться с этим человеком становилось откровенно не комфортно. Он был из тех, кого власть и деньги словно тормозят в развитии. Не рос, скорее деградировал, пользуясь всеми возможностями своего положения. Но все же я его ценил – в вопросах бизнеса его ум был остер, а хватка – бульдожьей.

– У тебя паранойя, – покачал головой Марк. – Она началась после смерти Старовойтовых. Да, мне очень жаль, что их убили. Но они умерли, все, их нет больше. А ты гонишь из-за херни.

Я дал одному из своих людей знак, и он понял его мгновенно. Спустился вниз, сказал что-то Алле – отсюда не слышно. Она бросила цепкий взгляд на меня, внимательно посмотрела на Марка. Во мне вспыхнуло глухое раздражение – Марк был смазлив и бабам нравился, летели, как мухи…на дерьмо. И провоцировать боевого товарища я не хотел. Кивнул коротко, Аллу увели в дом.

– Девочка, – напомнил я. – Старовойтовых нет, а девочка осталась.

Но Марк снова только фыркнул.

– Семь лет прошло. То ли была девочка, то ли нет. Не докажешь. Да и давно бы явилась уже, на кону большие деньги.

– Если есть мозги, не явилась бы. Она же знает, что случилось. Все знали.

Убийство семилетней давности было громким. Ещё бы – один из самых богатых людей города убит вместе со своей семьёй. Не пощадили жену, маленьких детей. Убили даже кухарку. Да что там – собаку даже. Я тогда, глядя на истерзанные детские тела понял – детей у меня не будет. Дети слишком хрупки и зависимы, чтобы их себе позволить. Это отличный источник давления. А давить я сам люблю…

– Ты веришь в то, что у баб могут быть мозги? – рассмеялся Марк. – Ты того…оптимист.

Аллу уже увели. Вот у неё головушка точно не пустая. Знать бы ещё только, какие мысли в ней прячутся.

– Тебе пора, – сказал я. – Тебя проводят.

Поднялся, ушёл не прощаясь. Так Марк свалит скорее – очень обидчив и к своей персоне относится трепетно. Хотя охрана у меня вышколена, его бы и так вывели, даже если за шкирку.

А я…я пошёл к ней. Она не знала, что я никогда своих любовниц не держал у себя дома. Вот Марк знал, поэтому и пристал так. Я покупал квартиру, благо это недорогое удовольствие. Если девушка сполна отрабатывала все, то квартира оставалась ей. Эту же хотелось держать при себе. Изучать. Наблюдать. Трахать ещё хотелось, да, что вполне естественно, учитывая её привлекательность. Но…она, черт побери, будила моё любопытство.

Вошёл. Она сидела в кресле у широкого панорамного окна в сад. На коленях книга, которую она не читает. Кольнул интерес – какие книги она любит, моя непонятная Любимова Алла?

– Что мне делать с тобой? – спросил я, прислонившись к дверному косяку.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Что вы обычно со своими игрушками делаете? Можете играться в меня на здоровье, я же…сама пришла. Главное, не сломайте.

И посмотрела колким взглядом из-под пушистых светлых ресниц. Она вся была светлой, эта девушка. И губы сейчас, без помады бледно-розового цвета. Нежные. Пожалуй, так она мне нравится больше.

– Игрушки всегда ломаются, – с сожалением ответил я. – А ещё быстрее надоедают.

У её плеча маленькая метка, след от инъекции. Значит, мои ребята уже провели все стандартные процедуры и девочка, как минимум, здорова. Укол необходим – я не хочу детей, а секс в презервативе не люблю. Таблетки слишком ненадёжны, одна из моих любовниц специально перестала их принимать, в надежде забеременеть от меня обеспечив этим свое будущее.

Мне интересно, какова она на вкус. Чуть приподнимаю её за подбородок, вынуждая смотреть на меня. Целую. Она замирает, потом послушно открывает рот. Я делаю ещё один вывод – целоваться она ни хрена не умеет, девушка, которая пришла дороже продать свое дело. Но зато…она вкусная.

– Не умеешь целоваться, – говорю я, отрываясь от неё.

Разглядываю её лицо близко. Глаза закрыты, на носу несколько светлых веснушек, на виске, у самой границы роста волос родинка. Она неожиданно тёмная и поэтому заметна.

– А вы научите, – дерзко отвечает она и глаза открывает. – Я послушная и примерная ученица.

Я с сожалением качаю головой. Я все ещё не знаю, что с ней делать. Разве только использовать по прямому назначению, а потом выбросить наружу, словно отработанный мусор. Если бы ещё она не зацепила меня так, эта femme fatale.

– Знаешь, сколько послушных девочек мечтает оказаться на твоём месте? – хмыкаю я. – И все они гораздо более умелы, чем ты. А многие и красивее.

Белая кожа розовеет неровными пятнами – я сумел её задеть, ей свойственно честолюбие.

– Но все же здесь именно я, – замечает она.

Я улыбаюсь – она права, эта чертовка. Но если я и правда хочу найти, что прячется за светлыми глазами и двойным дном, нужно идти дальше. И при мысли о том, что я пойду дальше, становится сладко. Моё ожидание такое же вкусное, как сама эта девушка.

– Сегодня, – говорю я. – Сегодня вечером. И не забудь, мордочка должна быть повеселее.

Глава 5. Алла

Странным образом, я даже не волновалась. Перед встречей – да. Теперь нет. Я была спокойна и уравновешена, понимала только одно – секс со мной ему должен понравиться. Я точно знаю, что с первой попытки убить его не получится. Он должен потерять бдительность.

Тогда…порядком лет назад я не была такой осторожной. Я всегда знала в детстве, что папа у меня есть. Мама этого факта не скрывала, не притворялась, что он лётчик испытатель или капитан дальнего плавания. Просто сказала, что жизнь так сложилась, и вместе они быть не смогли. Но папа – не плохой.

И я верила маме, зачем ей меня обманывать? Она единственный мой родной человек, не считая того самого таинственного папы. А потом мамы не стало. Удар был жесток, но он воспринимался иначе – маму у меня отобрала сама жизнь. Злой рок в виде болезни, поначалу безобидной, а затем…

С папой все было иначе.

В родном городе меня ничего не держало. Я продала мамину квартиру и уехала, поступила в университет, в этом самом городе. Папа появился внезапно. Просто вечером остановилась машина и дверь приоткрылась.

– Садись, – сказал мужчина изнутри. – Дочка.

И я поверила сразу. У него глаза были…теплые. Он показывал мне наши фотографии – раньше мне казалось, что мы не виделись вообще, но когда я была маленькой, он приезжал. И да, он всю жизнь нас содержал.

И так я окунулась в их маленькую семью. Забирал меня папа сам. Его жена мне тоже сразу понравилась. Она умела создавать уют. Вокруг неё царила любовь. Она меня покорила, ревности никакой не было ни к ней, ни к их детям. Я – наслаждалась тем, что у меня снова есть семья, такая шумная и суетливая.

Напрягал меня только один момент – афишировать свое родство было нельзя.

– Так надо, – говорил он устало по вечерам. – Очень сложное время. Слишком все…запутанно. Надеюсь, скоро изменится все.

Всё изменилось. И так радикально, как не ожидал никто.

– Я их увезу, – сказал папа одним из вечеров. – Мелких, жену. Тебя тоже, не спорь, институт твой никуда не денется.

Не увёз. Не успел. Всё случилось слишком стремительно. Тоже лето было, конец августа. Вечер такой душный, что не верится в скорую осень. Воздух наэлектризован. Я сидела словно на иголках, но винила в том первую свою нечаянную любовь. Парень мне не звонил, я волновалась. Какая дура была, из-за таких мелочей…

Телефон зазвонил внезапно, я подпрыгнула, думая ну вот, звонит, любовь всей моей жизни. Звонил папа.

– Ничего не спрашивай, – торопливо и как-то надрывно сказал он. – Сейчас же уезжай из города, деньги у тебя есть, не собирай вещи просто уезжай.

– Но папа, – смутилась я.

Я думала о том, что парень позвонит, а меня в городе нет. Дура.

– Немедленно! – первый раз за полтора года нашего знакомства папа на меня закричал. И звонок сбросил.

Я перезвонила. А потом снова и снова. А потом… Потом пошла к ним. Ключи у меня были. Жил папа изолированно, не смотря на то, что богат, имел только одного человека в охране. Но дом его был маленькой крепостью. Сейчас крепость стояла нараспашку.

Сейчас я вспоминаю об этом почти отстраненно. Тогда… Я кричала. Я не могла поверить, что маленький островок счастья и любви можно было просто взять и растоптать. Я не верила в то, что они мертвы, люди, которые стали мне семьёй. Антон и Анютка… Маленькие мои брат и сестра. Я хватала на руки то одного, то другого. Пыталась унести, сделать что-то, спасти, не понимая, что поздно.

Домашний телефон зазвонил внезапно. Дом был тих, в нем царила смерть и звонивший телефон воспринимался как-то иррационально. Я сидела и баюкала на руках маленькое тело своей сестрёнки, не в силах выпустить его из рук.

Я взяла трубку не думая о последствиях, на автомате, отупев от величины свалившегося на меня горя.

– Ты его дочка? – спросил чужой хриплый голос. – Та самая, которую он прятал?

– Да, – равнодушно ответила я.

Мужчина на том конце провода хмыкнул. Помолчал немного.