Ирина Шайлина – Вторая жена моего мужа (страница 7)

– Здравствуйте, – чуть склонила голову я.

Бабка буркнула что-то неразличимое и принялась яростно рубить картофель на ломтики. Бабку я боялась меньше Муратова, это зло знакомое. Включила себе чайник, сделала чай и бутерброд из хлеба и колбасы, найденной в холодильнике. Ещё холодильник был полон початых банок и упаковок, срок годности многих уже истёк и вид оставлял желать лучшего, у меня чесались руки выбросить все это и помыть холодильник, но я не решилась – все это чужое. Вдруг Муратов меня за это накажет? Я перекусила и ушла с кухни, предварительно убрав за собой. Бабка, приготовив невероятно жирное рагу с мясом, ушла, и я пошла обследовать дом. Только общие территории, открывать комнаты не осмеливалась. Каково же было мое изумление, когда я шагнула через арку, отделяющую гостиную от соседней комнаты и увидела библиотеку! Сотни книг. Нет, тысячи! Они окружали меня, расположившись тесными рядами, взметаясь до самого потолка. Я провела рукой по корешками и чихнула – пыль. Мне так и хотелось взять в руки хоть томик, открыть, погрузиться в чтение, но читать без разрешения нельзя. Но и уйти из библиотеки нет сил! Я нашла выход. Я не буду читать. Я начну уборку, все книги в пыли, а убираться это не преступление, за это меня не накажут. Я нашла кладовку возле кухни, выкатила пылесос, нашла подходящую насадку с длинными, не грубыми щетинками, и принялась выкладывать книги из одного стеллажа, поставив стул на стол и взгромоздясь на него, чтобы достать книги с верхних полок. Только вынимала полчаса, из одного то шкафа! Затем оттерла стеллаж от пыли и принялась за книги. Каждую брала в руки, почтительно принимая на ладони её вес. Бережно проходилась щёткой, собирая пыль. Иногда открывала, украдкой воруя слова и фразы. Я проработала так почти до самого вечера, успев разобраться с двумя шкафами и только раз сходив на кухню попить.

На обратной дороге в библиотеку меня ждало открытие. Резинка. Для волос. Розовая, с бусинкой. Она лежала на полу у одной из дверей. Я толкнула её, замирая от собственного безрассудства и замерла, оглушенная. Передо мной была комната ребёнка. Девочки. Нежное смешение персикового, розового, нежно жёлтого. Постель под невесомым балдахином. Куклы. Книжка на ковре. У него есть дочь! У Муратова есть дочь! Я захлопнула дверь. Мысли не умещались в голове. Осторожно, задним ходом я дошла до библиотеки, стараясь спастись от потрясения в надёжности запыленных томов.

– Третий шкаф, – сказала я вслух.

В голове билось запертой птицей нечаянное открытие, а я уже толкала стол к третьему шкафу. Уже отточено – стол, сверху стул, залезть, снять в руки первые несколько книгя стараясь не потерять равновесие.

– Добрый вечер, – раздалось вдруг.

Я так испугалась, что едва не выронила книги. Муратов стоял у самого стола, с недоумением глядя на меня снизу вверх. Даже странно было быть его выше, но я спохватилась, что не о том думаю.

– Я не читала! – воскликнула я. – Я просто решила…убраться.

– Хорошо, – равнодушно ответил Муратов, и вдруг чихнул, совсем, как простой смертный.

– Будьте здоровы, – отозвалась я. – Пыль…поэтому я и решила…

– Хорошо, – снова повторил он.

Ему было все равно. Спроси, вдруг подумала я. Спроси у него про девочку, его дочь. Но секунда шла за секундой, а задать вопрос я так и не решилась.

Глава 10. Айдан

Она стояла на очень ненадёжной конструкции, моя новоиспечённая жена. Стол, к слову весьма дорогой и тяжелый, который она каким-то образом дотолкала до стеллажа, сверху стул, на нем большая коробка , набитая чем-то тяжёлым,на ней уже девушка, у нее в руках стопка книг, по виду очень тяжёлая, причем я уверен – в самой девушке и пятидесяти килограммов не имелось.

– Я уже два стеллажа от пыли очистила, – осторожно сказала она. – И все книги поставила в том же порядке, что они и стояли, я записывала, чтобы не перепутать.

Эту библиотеку я собирал когда то бережно, почти с любовью, но реалии нынешнего времени просто не давали достаточно часов в сутках для чтения. Библиотека зарастала пылью, как самая невостребованная комната в доме, и я понятия не имел, зачем Лилия вообще все это затеяла.

– Я назавтра закажу клининг, – решил я, – пусть убирают.

– А если испортят? – с жаром спросила девушка.

Это первые эмоции которые она проявила, кроме разумеется, испуга и ужаса.

– А если испортят, я их к воротам вниз головой повешу, пусть болтаются, – еще раз чихнув пошутил я.

Зря, чувство юмора девушке было чуждо, она пошатнулась и едва не упала со своей башни. Я вскинул взгляд и увидел лодыжки. Тонкие женские лодыжки почти на уровне моих глаз. Лодыжки были хороши, они стыдливо выглядывали из под длинного платья, на одной из них – шрамик. Старый, белесый уже, длинный. Шрамик приковывал взгляд, но смотреть на ноги жены точно не стоило – тогда она упадет точно. И как с такой детей делать? Если только насильственно, эта мысль меня совершенно не привлекала.

– Слазьте, – скоро велел я. Девушка послушала, полезла вниз со всей стопкой книг, что была в руках, я чуть слышно выругался. – Книги отдайте, сломаете же шею…

Она меня боялась, явно и неприкрыто. Я даже руку не стал ей подавать, когда книги забирал нечаянно коснулся, жена вздрогнула, хорошо хоть не закричала. Я ощутил непреодолимое желание сначала выпить, потом вернуть жену ее отцу обратно, приплатив. Потом понял, какой шум поднимут родственники, снова выругался. Ругаться тоже не стоило, эта недотрога боялась всего.

– Если нельзя, я больше не буду убираться, – тихо сказала она, наконец спустившись.

– Льзя, – ответил я. – Страдайте херней на здоровье, только не одна. Завтра приедут помогать, командуйте.

Теперь я смотрел на ее макушку, жена была сильно ниже ростом. Идеально ровный пробор, две длинные косы, так туго заплетенные, что я буквально чувствую боль стянутой кожи. Смотрю на эту белую полоску, что делит макушку пополам и понимаю, что если сейчас уйду, то это создание спрячется в комнате и не выйдет, пока я не уеду. Вчера так и не вышла ужинать, если она умрёт с голоду, от репутации синей бороды мне точно не отмыться. Никогда.

– Через полчаса, – сказал я посмотрев на наручные часы, – приходите ужинать.

Макушка качнулась – ее хозяйка кивнула. Я покинул библиотеку, у меня было полчсаса, чтобы принять душ и вообще привести себя в порядок. Без Розы дома было очень странно и тихо, но тётушки настояли на том, что первую неделю ребенок должен пожить у них, чтобы Лилия освоилась на новом месте. Наверное, им виднее, но когда заехал сегодня дочку проведать, она выглядела такой несчастной. Привыкла, что мы с ней вдвоём, а там шум, гам, дети, внуки, племянники…Еще несколько дней, подумал я, и заберу тебя обратно.

Через полчаса я уже был на кухне. Открыл огромный казан стоящий на плите. Тот был еще теплым. Внутри куски овощей и мяса, щедро сдобренные маслом. Есть то, что готовила Рая, так мы ее звали ибо имя у нее было невыговариваемым, было решительно невозможно, но доставка еды уже должна была подъехать. Так и случилось – зазвонил домофон, я пошёл к воротам открывать. Поставил бумажные пакеты на столешницу. Открыл коробку с пиццей, достал упаковки китайской острой лапши с полосками жареной говядины. Лилия пришла, замерла не решаясь сесть. Я подавил порыв закатить глаза. Мне навязали жену, чтобы у моей дочери появилась мать, а я получил еще одного ребёнка, еще и зашуганного. Вот за что мне это?

Лилия взяла себя в руки, начала открывать шкафчики, обнаружила посуду и аккуратно сервировала стол. Села, сложила руки на коленях. Выпускница школы для девочек, не иначе.

– Ешь, – строго сказал я.

Лилия взяла кусок пиццы, переместила его себе на тарелку, вооружилась ножом и вилкой. Пицца была с морепродуктами, я даже не уточнил, какую она ест, но полагаю, если бы я велел ей съесть сырого осьминога, она так бы и поступила. Никакой личной позиции. Ножик печально скрипнул о фарфор.

– Тебе не лень? – со вздохом спросил я. – не заморачивайся.

Взял руками кусок, откусил почти половину. Пицца была идеальной, на тонком, чуть хрустком тесте, и сыра именно столько, сколько нужно.

– Я просто никогда не ела пиццу, – огорошила жена. – Мы с отцом всегда питались дома, я готовила сама.

Нерешительно взяла в руки кусочек, откусила. Я ел, то откусывая от пиццы, то накручивая на вилку лапшу. Открыл бутылку холодного пива – девушка стрельнула глазами. Еще и моралистка, как же иначе…

– Два раза в неделю приходит Халид, – проинформировал я. – Как раз будет завтра. Убирается в саду, чинит то, что нужно дома, если что, говори ему.

– Хорошо,– кивнула девушка.

Я впервые смог как следует ее разглядеть. Объективно она была очень красива. Огромные голубые глаза, темные пушистые ресницы, черные косы. Кожа словно фарфоровая, только на аккуратном прямом носике пара веснушек. Губы нежно-розовые, как полагается, каноническим бантиком. Она выглядела, как любимая кукла моей Розы. Идеальная фарфоровость и нежность. Мне же хотелось жизни. Если бы я и женился по своей воле, то выбрал бы женщину, равную мне по уму и силе воли. Уверенную в себе. Чтобы не боялась лишний раз сказать слово или засмеяться.

Я посмотрел в окно. Уже начинало темнеть. Вечер был легким, тёплым, весенним. Этой ночью, я уверен, моя жена-девственница снова будет меня ждать. Смиренно сложив руки на груди, словно труп. На ее лице не будет не капли эмоций, разве что немного брезгливости, от того, что приходится делать "это". Она будет терпеть. Ночь за ночью, раз за разом. А мне – поперёк горла. Насилие меня нисколько не привлекало, а запуганная жена-девственница у меня уже как-то была. В задницу такие семейные радости.