Ирина Шайлина – Путевка в роддом (страница 6)

Я никому и никогда не признаюсь, где провела нынешнюю ночь. Слишком стыдно. Вера так не делает, Вера хорошая.

— Подружки до добра не доведут, — покачала головой Марина Львовна. — Они через одну разведёнки, и просто завидуют счастью.

— Какому?

— Твоему!

Налила горячего чая, щедро сыпанула сахара, бросила кружок лимона. Поставила передо мной тарелку с нарезанными пирогами — один с яблоками, второй с мясом и капустой. У меня в животе заурчало, а в голове замелькали картинки. Вспомнилось, как было вкусно. Креветки были такие крупные, лимоном сбрызнутые. Устрицы ещё, точно, но их я есть не рискнула. Икры налопалась… потом ещё грустно было, что вся еда насмарку, потому что блевала. Точно, это было.

Есть не смогу, подумала я, но сделав глоток чая потянулась к пирогу. Мясному. Откусила и зажмурилась даже от удовольствия — пусть я не выношу Марину Львовну, но пироги у нее отменные.

— Не особо то я и счастлива, — отметила я с набитым ртом.

Марина Львовна покачала головой.

— Не гуляет. Не пьёт. Не бьет. Что тебе ещё нужно?

Я не смогла бы сформулировать. Я вдруг поняла, что и ребёнок бы не реанимировал эти отношения.

— Я хочу, чтобы меня любили…ценили. Баловали, хоть немножко, хоть по пустякам. Помогали.

— Пффф, — рассердилась собеседница. — Ты на себя в зеркало смотрела? Нет, так посмотри. Милочка, тебе что, двадцать лет?

До зеркала мне идти было лень, но пузатый металлический чайник заботливо отразил на своём боку мою похмельную физиономию. Она прямо кричала — бери, что дают, прыгай в последний вагон, поздно выпендриваться, повыпендривалась уже, тридцать семь лет, а кроме кота никого!

— Не двадцать, — со вздохом согласилась снова я.

Тут и не поспоришь. А ведь если бы я родила в двадцать, ребенок у меня бы был уже огромный. Подросток. Невозможно представить, но вообще моя одноклассница, которая родила в восемнадцать, уже бабушка. Может и правда поздно рожать?

— И что, женихов очередь? — вернула меня в реальность Марина Львовна.

— Нет очереди.

— А чего Лешку моего гонишь? Пришел с утра, весь на нервах, Лиза плачет…даже детей довела. Ушла ведь, не покормила даже!

— Я не хочу так…

Спорить с Мариной Львовной, что танк голыми руками останавливать.

— Соседку свою знаешь? Теть Свету? Вот и посмотри на нее. Я с ней ещё на заводе работала, а тут нежданно встретила в твоём подъезде. Она в начале девяностых мужа своего прогнала. Говорит чем такой муж, лучше никакой. И что теперь? Ни детей, ни внуков, ни поговорить не с кем. гуляет со своей плешивой собакой вот и вся радость.

Соседку я толком не помнила, но картину обрисовали грустную. Я не хотела такой жизни. Но и так как выходило мне тоже не нравилось.

— И что делать? — тихо спросила я.

Словно Марина Львовна лучший советчик.

— Голову включить и меньше подружек слушать. Сегодня побудь одна, поспи спокойно, раз выходной у тебя. А дальше решать будем. А такие мужики, как мой Леша, на дороге не валяются.

Возражать я не посмела. Просить ключи обратно тоже. У меня не было сил. Съеденный кусок пирога камнем давил изнутри, снова поднялась тошнота. В моей комнате беспорядок, кровать вновь перевернула, ложиться в такую себя не уважать, но сил перестилать не было. Я сдернула все на пол, постелила плед и упала на него.

— Вась, — позвала я. — Враги ушли и сегодня обещали больше не тревожить.

Васька выбрался из под кровати, лёг рядом вытянувшись всем телом и тихо заурчал. Я закрыла глаза. В голове калейдоскопом картинки из вчерашнего вечера. Много людей. Много алкоголя. Вкусные креветки. Певица там ещё пела, которая из каждого утюга. Помню, что попе было холодно, потому что в снегу сидела. Как, ну ка-а-ак, это все привело меня в постель женатого мужчины???

Сон свалился сверху, придавил неподъёмной глыбой. Там, во сне, играла весела новогодняя песенка и люди дружно водили хоровод, только вместо елки была я.

— Старородящая! — крикнул аниматор, из мешка которого я вытащила бумажки.

— Чтобы старородящей быть, надо родить или хотя бы забеременеть, а нам не до этого, мы от всех нос воротим, вот и наворотились, — присоединилась моя мама. — Все не как у людей!

— Старая дева, — фыркнула блондинка которая встретила меня утром застав со своим мужем. — Своего мужа заведи, а не по чужим бегай.

— Идеалистка, — фыркнул Леша.

— А я ведь говорила, что ничего путного из тебя не вырастет, — эпично вклинилась Татьяна Владимировна, мой классный руководитель. — Мямля!

И хоровод этот из десятков рандомных людей когда либо мной встреченных все кружил и кружил вокруг меня с бешенной скоростью, выкрикивая оскорбления и смеясь, а я стояла и не моргала даже, мечтая провалиться сквозь землю и начинающая думать, что Леша не так уж и плох. Лучше такой, чем никакого.

Глава 8. Павел

Полина кидалась в меня чем под руку подвернется и пыталась лезть драться. Может, прав Серёга, может мне уже по статусу личная охрана положена? Хотя чего его слушать, Серёгу, если бы не его советы, ни жены, ни ситуации этой сейчас бы не было. Так себе из него советчик.

— Подлец! — кричала Полина. — Предатель!

И кинула в меня лампой. Промахнулась, конечно, лампа врезалась в стену и разбилась. А сама ведь эту лампу из Италии притащила. Ситуация мне надоела — все таки я голышом, а она стеклом кидается, заденет ещё нечто нежное и за сегодняшнюю ночь натруженное.

— Хорош! — гаркнул я тоном майора Клименко который меня в армии гонял чуть не двадцать лет назад.

В армию меня батя загнал словами — не служил, не мужик, но то не суть. На Полину майоровская строгость подействовала и она растеряно замерла на месте. Я вытурил ее в коридор и торопливо натянул на себя штаны. Прикрыв самое ценное вышел из комнаты и направился в сторону звуков страдания. Полина рыдала сидя на диване в гостиной. И не картинно рыдала, как обычно, а прям по настоящему, даже лицо покраснело и нос опух. Выглядеть даже стала вдруг, как человек, а не как кукла с витрины.

— Ты ее то не побила? — спросил я.

Потому что становилось очевидно — роковой незнакомки в квартире нет, вряд ли она спряталась в шкаф, успеть прихватить свои сапоги с пола.

— Кого ее? — завизжала Полина в ярости. — Твою тетеньку?

— Почему же тетеньку? — удивился я.

— Она старая! Ей лет тридцать пять, не меньше!

И зарыдала пуще прежнего, даже пузырь носом разок надула, отчего тронула моё сердце — все же год была моей питомицей.

— Эх, Полина, Полина, — вздохнул я и погладил её по волосам. — Когда нибудь ты поймёшь, что молодость совсем не вечна. И тебе стукнет тридцать, а потом тридцать пять, а вокруг будет столько молодых…они тоже, наивные, будут думать, что их то молодость вечная и на тебя будут смотреть, как на ископаемое…

— Это твоя тётенька ископаемое, — всхлипнула Полина. — Древнее.

— Ты ее побила или нет?

Обиженно стрельнула на меня карими глазами в обрамлении мокрых ресниц стрелками. Хороша, чертовка. Даже опухшая.

— Я не поняла сначала. Думала клининг, может. Но какой клининг в платье вечернем и без колготок? Пока я думала, она уже убежала, а тут трусы вон валяются!

Трусики Полина где-то подобрала и в меня теперь кинула. Метила в лицо, чтобы задеть эго, может. Да чем его задевать то теперь, после всего, что мы с незнакомкой вытворяли? Трусы я поймал и засунул в карман.

— Ну вот и славно, — резюмировал я. — Ты на машине или тебе такси заказать!

— Извращенец! — снова вспылила Полина. — На меня у него не встает, видите ли! А на эту встает! А ей бы килограммов семь сбросить, а может и все десять!

— Не надо ей ничего сбрасывать, — пожал плечами я. — Мне и так все нравится.

Последняя фраза была тактической ошибкой, ее говорить не стоило. Полина снова рассвирепела и фурией на меня бросилась — я с трудом удерживал ее на расстоянии вытянутой руки.

— Не дам тебе развод! — яростно крикнула она. — Понял?

— В себя поверила? — удивился я. — Забыла, что брачный контракт подписывала? Будешь выебываться, с голой жопой уйдешь. Квартирку и машинку ты по доброте душевной получаешь.

Полина ослабила хватку и осела на ковер — дальше рыдать. Мне что, выставлять силой ее? Я пошел умылся, выпил два стакана воды и одну чашку кофе с таблеткой от головной боли. Вернулся — уже не рыдает, а сопит обиженно через нос опухший.

— Я не хочу быть не замужем, — тихо сказала она. — Мне замужем спокойнее. Вот постарею и потолстею и буду всегда одна-а-а…

— Не рыдать, — пресек я, вновь включая майора Клименко. — Ты же красивая, не забывай. Найдешь еще мужа, а может и двух. Иди я тебе такси заказал. И ключи верни. И на охрану я скажу, чтобы тебя не пропускали.

Ключи Полина обиженно бросила на ковёр и ушла, цокая каблуками — тоже обиженно. Дверью хлопнуть хотела, но та услужливо сбавила ее напор и закрылась мягко. Я же — упал спать. Постельное белье пахло сексом, алкоголем и немного самой незнакомкой — ароматы греха. Снились мне, почему то — серые коты. Толстые такие, закормленные. Они были везде, на всех поверхностях моей квартиры и смотрели на меня с такой укоризной, что мне прямо во сне стало невыносимо стыдно, с этим чувством я и проснулся.

— Приснится же, — хрипло пробормотал я.

Нашарил телефон, посмотрел, который час. Дело было уже к вечеру. Набрал Серёгу.