Ирина Шайлина – Другое чувство (страница 5)

Под ногами хрустнуло, я посмотрела вниз и разрыдалась.

– Что? – нетерпеливо раздалось сзади.

– Это пастушок из чайной пары…из сервиза Мадонны моей бабушки…

– Ищите, что пропало, а не что разбилось.

Я склонилась подбирая чайную пару с пастушком. У чашки откололась ручка и скол по краю, блюдце – пополам. И мое сердце, кажется, тоже.

– Подождите, – строго, учительским голосом сказала я. – Это важно для меня.

Я умела быть строгой, когда нужно. Этому меня в институте учили. Я нашла коробку и осторожно сложила в нее все фарфоровые осколки пары, что нашла. Поставила в старый дубовый шкаф в прихожей – мародёры не смогли над ним надругаться, слишком массивный и крепкий. Выкинули только все изнутри и чуть от стены отодвинули.

Я ходила по комнатам и давилась всхлипами. Все было испорчено, все. Вещей у меня было мало, да и красть нечего. Однако одну пропажу мне обнаружить удалось.

– Ноутбук пропал, – констатировала я.

– Что на нем было? – заинтересовался Аскар

– Ничего. Книжки. Конспекты. Учебные пособия. Сериал я смотрела по вечерам…да и он недорогой, кому нужен…

Аскар поднял с пола два табурета, отряхнул от пыли, на один сел сам, второй предложил мне.

– Нина, вы учительница. Вы никому не мешали раньше. Понимаете, что вы как минимум видели что-то лишнее в четверг?

– Ничего я не видела! Бомжа, собаку, детей с петардами!

– Чтобы мы могли вас защитить, нам нужно знать правду.

– Это вся правда, что у меня есть!

Я снова разрыдалась. Мне снова и снова задавали вопросы, ответов на которые я не знала. Одни и те же, по кругу. Этот допрос был куда мучительнее первого. Глаза мои опухли, нос тоже, говорила я с трудом. Аскар был невозмутим и красив. Сейчас я почти ненавидела его.

– Ладно, – сказал он наконец. – Теперь охранять всерьез. Камеры ставим и датчики движения обязательно. Глаз не спускать. Отдыхайте, Нина Андреевна.

И даже похлопал меня по плечу лениво – вроде как пожалел. А затем ушёл, оставив меня в разрушенной квартире.

Глава 6. Аскар

На следующее утро я заехал в разгромленную квартиру. Там активно работали два моих парня – осматривали все, попутно закидывая все, что невозможно восстановить в большие мусорные мешки. На выброс шло почти все, даже матрас с кровати распороли и выбросили.

– Много времени не тратьте, – отмахнулся я. – Оксана сюда клининг направила, через пару часов будет. Соседей опросили?

Я не обязан был заказывать клининг и вообще как либо переживать за эту практически незнакомую мне девушку, но она была такой беспомощной и трогательной, что я не мог поступить иначе. И она была нужна нам. Она либо видела что-то, либо некто был уверен что видела, и этот некто был тоже мне нужен. Камеры были уже установлены. Уходя я вдруг заметил в прихожей, в огромном деревянном монстре, что притворялся шкафом, ту самую коробку. В ней осколки. И глупость, да…но она жила так бедно. Советские еще шторы на окнах. Местами протёртый линолеум на полу. Старая мебель. У нее было так мало ценностей, чтобы их терять. Я взял коробку.

– Это не имеет определённой материальной ценности, – ответил реставратор с которым я периодически работал. – Наши мамы и бабушки конечно убить готовы были за такой сервиз, но сейчас такую чайную пару можно найти и купить за несколько тысяч.

– Это память.

– Окей. Завтра после обеда можете забрать. Будет, как новенькая.

На следующий день предстояли похороны, наконец выдали тело. Я приехал туда ещё утром, хотел поддержать, но больше мешал. В большом доме царстовали тоска и деловитость. Тетя Ира, мать Вадима, тонко и горько всхлипывала за дверью в спальне. Кто-то мерно бубнил, ее утешая. Зеркала завешены, Господи, даже телевизоры. А на кухне – работа. Незнакомые мне женщины закатив рукава пекли тонны блинов, длинный стол в гостиной был уставлен яствами, но новые тарелки и блюда все носили и носили. Работа эта длилась и всю похоронную профессию и сами похороны.

На улице потеплело. Снег не растаял, но дороги развезло и с неба бесконечно моросило. Земля, который закидывали опущенный гроб слиплась мокрыми и мерзлыми комками, пачкая все вокруг. Мне все не верилось, что закапывают именно Вадима, того, кто я знал добрых двадцать лет.

Лишь в доме, когда все уселись за стол и принялись есть и пить, пытаясь согреться, я смог поговорить с Риткой, сестрой Вадима. Она уже не плакала, но лицо ее опухло, делая куда старше, чем есть.

– Кто мог это сделать? – хрипло спросила она. – Он же безобидный был…больше понтов и спеси, чем вреда. Добрый он был. Животных любил, детей…Катька моя младшая не понимает ничего, все спрашивает, где дядя Вадим…

Монолог ее прервался тяжким вздохом, грудь задрожала, она сжала кулаки удерживая себя на грани отчаяния.

– Я найду, – сказал я.

– Знаю…– она нервно оглянулась прислушиваясь к гулу из соседней комнаты, в которой шла трапеза. – Я ведь в горе и суматохе забыла совсем, Аскар…

– Да?

– Девушка у него появилась. Не какая-то блядь, как обычно…Он сказал, знаешь, он сказал она особенная.

– Это как?

– Сказал все изменится. Она не такая, как все. Что он любит ее по настоящему. Я посмеялась только тогда, но он ведь правда изменился. Все думал о чем-то, совсем в себя провалился. А я вспомнила только сегодня, не было ее на похоронах, этой девушки, а вдруг она и не знает, что ее любимый умер…вдруг ей не сказал никто, Аскар, ужас какой…

Она все же заплакала, я прижал ее к себе неловко похлопывая по спине. Уходя подозвал к себе Руслана.

– Баба у него была. Ритка сказала. Какая-то особенная. Никому из наших он про нее не говорил.

– Учту, – кивнул Руслан.

Особенная, хмыкнул я. Сел в автомобиль, за руль, благо поминальной горькой водки я не пил. Сидел несколько минут разглядывая морось на лобовом стекле. Стемнело совсем уже, хотя время только шесть будет. Сергей отзвонился – училка на работе еще, на продленку оставили. Я докурил сигарету и направился в центр, к ювелирной лавке.

Чайная пара уже была готова. Мастер был прав – как новая. И нежный перламутр блюдца, и позота еще недавно отбитой ручки, и легкая шершавость донышка чашки с серийным номером. При мне набор упаковали в красивую, но неброскую коробку заполнив ее бумажной стружкой для безопасности.

– Спасибо, – поблагодарил я, оставив на стеклянной стойке сумму втрое превышающую прайс.

Это был ужасный день. Сегодня человека, которого я знал с детства, одели в чопорный костюм, которые он ненавидит, напудрили его лицо, а затем закопали в землю. Сегодня я обнимал его мать, говоря неловкие слова утешения, которые ничем ей не помогут, ничего не поможет. Сегодня я глотал горький сигаретный дым, вместе с ним заполняясь вязким чужим горем, которое ложилось поверх моего и душило, душило меня.

Сегодня должно было случиться что-то хорошее. Поэтому я поехал к дому учительнице первого Б, Коротковой Нине Андреевне. Наверное, продлёнка уже закончилась.

– Кто там? – настороженно спросила она из-за двери.

– Аскар, – ответил я и зачем-то добавил. – Владленович.

Дверь отперлась. Нина тоже была заплаканной. Я заглянул за ее спину – гораздо лучше, чем было. Пусто, чисто. От этой пустоты еще больше выпятилась и полезла в глаза нищета, до этого хорошо замаскированная уютом.

– Спасибо, – сказала она. – За клининг и вообще…одна бы я не справилась.

– Ерунда, – отмахнулся я. – Мне это ничего не стоило.

– Хотите чаю?

Я почему-то согласился. Разулся. Прошел за ней на кухню в форме буквы Г, с газовой колонкой на стене, словно в детство вдруг попал, к бабушке. Сел за стол, на одну из разномастных тубуреток, отодвинув в сторону коробку с рукоделием. Посуды целой почти не осталось, та что была, тоже вся разная. Мне чай налили в большую синюю кружку со сколом по краю. У меня за этот день чай разве что из ушей не лился, но я почему то сделал глоток, потом еще один. Коричневая коробка стояла рядом со мной на столе. Я чуть подтолкнул ее к Нине.

– Это вам.

– Мне?

– Вам, – подтвердил я.

Нина открыла коробку. Потом замерла. Подняла на меня растерянный взгляд.

– Это та же самая пара?

– Да. Склеена, отреставрирована. Один старый скол на донце мастер убирать не стал.

– Это я уронила, когда мне шесть было…бабушка ругалась, я плакала, а сейчас все бы вернула…

И бросилась ко мне вдруг, так порывисто, что я отреагировать не успел. Сбила соседнюю табуретку, та с грохотом упала, едва не сломав мне ногу. А Нина – она мне поцеловала. В колючую, пропахшую сигаретным дымом щеку. Я успел уловить, чем пахнет она. Детством. Корицей. Яблочным шампунем.

Она отодвинулась от меня, отошла на несколько шагов в сторону. Посмотрела широко распахнутыми серыми глазами, в них, в этих глазах небо, именно такое сегодня висело над кладбищем, принимающим в свою землю тело моего друга.

– Спасибо, – сказала Нина. – Для меня такого никто не делал. Никогда.

Определённо, в каждый поганый день должно случиться нечто прекрасное.

Глава 7. Нина

Дни были – один сумасшедшее другого. В нормальной жизни среднестатистического преподавателя такого точно не должно было быть. В четверг, спустя неделю после того самого рокового четверга, когда я так не вовремя прошлась по парку рабочий день у меня был достаточно коротким, но предстояло вести кружок в том самом ДК. Я едва успела перекусить после школы, когда в мою дверь позвонили. За дверью стоял Руслан, помощник Аскара, я успела вникнуть в бандитскую иерархию.