Ирина Шайлина – Другое чувство (страница 2)
– Каблук сломался, – торопливо ответила я. – Подвезёте до школы?
И не дожидаясь ответа влезла назад. В машине пахло пылью, бензином и отчего-то ванильной сдобой, наверное Лева в дороге доедал свой завтрак. Простые обыденные запахи успокаивали. Папа Левы говорил что-то о погоде, Лева о том что их кот Босс наблевал прямо в его комнате на ковер, я пыталась унять дыхание и то и дело оборачивалась назад.
– Вы видели когда нибудь эту машину перед школой? – спросила я. – Ту, черную.
Логика была проста – родители привозили детей в одно и тоже время и примелькались друг другу если не лицами и именами, так хотя бы автомобилями.
– Нет, – мотнул головой светлоглазый и конопатый, Лева очень на него похож, мужчина. – Я бы запомнил. Она стоит, как крыло самолета, а то и больше.
Ну, вот я так и думала. Выйдя из автомобиля я взяла Леву за руку и отправилась в здание школы. Обернулась – той машины на парковке не было. Внутри я переобулась в туфли, повесила пальто, затем шумно и долго собирала своих первоклашек у гардероба.
Я любила их – своих маленьких любопытных людей, таких разных в своей похожести. Каждый – микровселенная и концентрат из миллиарда вопросов. Я очень боялась разочаровать их, отпугнуть в них желание познавать эту жизнь, лишить их этой задорной радости. Я хотела быть идеальным первым учителем. Но не в тот день.
Из наших окон на первом этаже было видно кусок парковки и дорогу. Весь день я подходила к ним и смотрела, пытаясь увидеть ту машину и боясь этого. Не раз и не два она мне мерещилась и сердце начинало биться так громко, что заглушало гомон в классе.
– Нина Андреевна, у вас все хорошо? – спросила тихая и проницательная Вера Василова.
Я улыбнулась и коснулась ее туго заплетённых каштановых кос.
– Все хорошо, Верочка. Иногда люди тревожатся, это совершенно нормально.
Сама я так не думала. Передав первоклашек родителям я закончила текущие дела и заказала такси до дома. Оправдала себя – у меня каблук сломан. Но дальше моим действиям оправдания не было. Я не входила в подъезд одна, я буквально была уверена, что внутри меня кто-то ждет. И баба Оля с третьего этажа мне в качестве спутницы не устроила. Я так и торчала возле подъезда, переживая, что скоро стемнеет, разглядывала детей с мамочками на площадке и тосковала. Наконец ко мне подошел сосед – дюжий двухметровый бывший военный, он то мне подходил.
– Вам помочь Ниночка?
– Если только сумку донести, я каблук сломала.
Сумка была тяжёлой – дополнительные учебные пособия.
– Да я и вас донесу, Ниночка, – усмехнулся сосед.
– Право слово, не нужно, ваша жена не поймет, – немного кокетливо хихикнула я, дабы подыграть и не лишиться попутчика до этажа.
Сосед подхватил мою сумку и мы медленно, подстраиваясь под мой шаг, поднялись на четвёртый этаж. Мы беседовали и производили достаточно шума, но мне показалось, что я все равно различила чьи-то шаги торопливо поднимающиеся наверх. Ждал ли кто-то у двери квартиры? Ждет ли кто-то внутри?
– Вы не откроете мне дверь? – мягко спросила я. – Замок заедает.
– Конечно, Ниночка, – пробасил сосед.
Я лгала – замок, слишком мудрёный и сложный для этой старой шестиэтажной сталинки в спальном районе работал, как по маслу, но страх, поселившийся во мне утром все еще не отпускал. Дверь мне открыли. Я торопливо заглянула в обе комнаты, кухню неправильной формы и ванную. Никого. Заперлась я на внутренний замок и засов. Дверь крепкая.
После душа я распустила длинные волосы по плечам, позволяя им сохнуть и остановилась у окна с чашкой горячего чая. В стекле отражалась я, бледная и испуганная, за ним темный, но украшенный сотнями ночных огней город, а ещё придомовая парковка со слишком дорогой для нашего района машиной.
Глава 2. Аскар
Я потянулся за сигаретной пачкой, но рука замерла по пути скрипнув о поверхность стола. Слишком много сигарет за этот день, и не о здоровье я думал, а о том, что сигаретный дым уже успел набить оскомину. Пачку я все таки взял, грубо смял, чувствуя, как картонные грани беспомощно пытаются впиться в ладонь, бросил комок в стену, проводил взглядом.
– Вадим умер, – вслух сказал я, словно пытаясь заставить себя это осознать.
– Да, – хрипло ответил Руслан, закашлялся, прочищая горло, то ли от непрошенных слез, то ли от сигаретной горечи.
Я видел его тело. Ожидаемо холодное. Неожиданно – мёртвое совсем. Я словно чуда до последнего ждал, будто это все дурацкий розыгрыш и Вадим сейчас встанет со стола в морге, заливисто рассмеется и сделает пиф-паф пальцами, изобразив пистолет. Но все по настоящему. И пиф-паф был настоящим, о чем красноречиво свидетельствует дырка во лбу. Аккуратная, надо сказать, словно специально расстарались, чтобы не портить его красивое молодое лицо
– Что полиция? – устало спросил я. – Есть что-то новое?
– А что они? – устало пожал плечами Руслан. – Ищут. Как всегда никого не найдут. Самим нужно искать.
– Как всегда, – согласился я. – Но не будем сбрасывать их со счетов.
Никто из нас не мог понять какого черта Вадима, одного из моих соратников потянуло именно этим вечером четверга в нелюдимый парк на окраине города. С кем он виделся? Мы шутили иногда, что они мои руки. Руслан и Вадим. Руслан правая, так как надежен и исполнителен. Вадим левая. Он мог работать спустя рукава, мог импровизировать, когда того не требовалось, но блять, мне обе руки нужны и важны. Я вытянул левую руку и посмотрел на нее – смуглая, летний загар все еще не сошёл. На запястье родинка. Старый, ещё в детстве полученный шрам рассекает поперек ладонь. Левая рука тоже нужна…
– Что Анисимов?
Анисимов был майором местного РОВД на прикормке и часто неплохо нас выручал. В плане информации сейчас я рассчитывал именно на него.
– Макаров. Пистолет нашли там же в парке, брошенным в пруд, его и не особо пытались скрыть. А еще, Аскар…
Я вскинул взгляд нетерпеливо ожидая продолжения, но Руслан замолчал, подбирая слова.
– Ну?
– Положение тела и траектория пули говорят о том, что она вошла максимально с близкого расстояния. А еще он не стоял.
Я на мгновение растерялся, даже головная боль отступила.
– В смысле? А что он делал? Лежал? Ангелочка делал в свежевыпавшем снегу?
Руслан снова замолчал словно специально испытывая моё терпение.
– Он стоял на коленях, – наконец глухо раздался его голос.
Я скрипнул зубами бессильно стиснув их. В голове зашумело. Кто посмел? Найти, уничтожить, немедленно…все в этом городе знали, кто такой Вадим Погорелов. Знали, кто его соратник и лучший друг. Унизив перед смертью его, не дав даже возможности ответить, они унизили и меня. Я отомщу.
– Что еще?
– Там пиздюки с петардами баловались. Никто и не слышал ничего. Да и народу там, полторы калеки. Вечер, мороз.
Завибрировал телефон – пришло несколько файлов. Анисимов. В парке с утра работали менты, полгорода на уши подняли и нам только мешали. Сейчас наш майор скинул нам несколько объёмных файлов.
– Там несколько камер, – перезвонил он пару мгновений спустя. И глупо хихикнул. – Время такое, маньяки кругом и извращенцы…бдим. Я скинул вам с центрального входа записи и несколько боковых. Там в принципе позади парка глухая для камер зона, где его и убили, но выйти нереально – кустами поросло да и забор железный. Вечер, люди с работы едут, заметили бы как кто-то из кустов через забор ломится. С окружных улиц тоже камеры поднимем, народ работает, да вы тоже посмотрите, вашим платят больше и стараются они больше…
– Совести у ваших нет, – напомнил я общеизвестную истину.
– Ага как же, – хмыкнул Анисимов. – С такими то зарплатами нашим только за совесть и правду работать осталось. И это, еще… Вадим ваш вошёл в парк с сумкой. Сумочку мы эту сейчас из того же пруда выловили. На экспертизу отправили, вдруг там наркота была или что еще…пустая она.
Я сдержал желание кинуть телефоном в стену, как недавно сигаретной пачкой. Не сейчас, сейчас звонки слишком много для меня значат. Часть файлов Руслан перекинул помощнику, за остальные мы уселись сами. Несколько раз я пересмотрел, как Вадим входит в парк. Оглядывается. Замирает на месте. Кого-то ждёт, определенно. Смотрит на часы, затем идет в глубь парка встречаясь еще на двух камерах и затем исчезает, чтобы вернуться уже на столе в морге. Мы просматриваем файл за файлом. Руслан распечатывает схему парку и что-то яростно на ней чертит. Множество стрелок ведёт от одного выхода к другому. На каждой – время.
– Этих двух бабок с лыжными палками сразу отбрасываем в сторону, – поморщился он. – Очень врядли. Остаётся пьяный мужик, найдем и проверим, так то алкоголь хорошее прикрытие, но траектория его движения не совпадает с местом убийства. Три мамки с детьми. Пиздюки с петардами, чтоб их…
– И? – спросил я, понимая, что он к чему-то ведёт.
– Остаётся она, – он ткнул в экран компьютера. – Вошла через северный вход, вышла через западный и пересекла парк за шестнадцать минут, проходила как раз рядом с местом убийства Вадима. И кажется мне, что этот отрезок пути можно было пройти и быстрее. Даже на каблуках.
Я посмотрел на застывшее в стоп кадре изображение. Девушка. Тоненькая такая, в светло сером пальто. Каблучки, пуховый белый платок на голове, скучный такой, учительский портфель в руках – готов поклясться, в нём тетради с непроверенными контрольными или что-то такое же смертельно унылое. Идёт, прислушивается к своим мыслям, даже как будто улыбнулась уголком рта легонько. Славная, скучная и правильная. Таких не было в моей жизни, но внешность была настолько шаблонна и стереотипна, что остальное можно было додумать.