Ирина Северная – Там, где холод и ветер (СИ) (страница 69)

Хотелось быть с ней. Прикасаться, обнимать, вдыхать, ласкать везде и всеми возможными способами. И целовать, уже зная, каким будет ее вкус на его губах и языке — сладкий, тающий, как нежное лакомство, оставляющий волшебное послевкусие. И не отпускать от себя ни на шаг, понять, наконец, и поверить, что она рядом — настоящая, и только его.

И упиваться этой мыслью вновь и вновь…

Он позвонил ей. И пока говорил, сотню раз словно переместился из одного мира в другой. То полностью отключился от действительности, и слышал только голос Хейз и ее тихое дыхание. И самозабвенно, словно пьяный, не помня себя, шептал всякие словечки.

То вмиг протрезвел, когда услышал этого ее приятеля, который мог вот так запросто заявиться к девушке в любое время.

А потом снова уплыл в какой-то астрал, где были только они двое, и Кейран вообще почти забыл, где сам находился.

Окончательно его вернуло в реальность то, что он очередной раз ощутил дискомфорт. Убирая телефон, повернулся и тут же встретился с пристальными янтарными глазами Морин. Женщина стояла поодаль и вряд ли слышала, что он говорил, но открыто наблюдала за ним.

Не то, чтобы его это смутило, но откровенно напрягло. Кейран ответил таким же прямым взглядом и теперь следил, как она идет к нему своей невероятной походкой, грациозно покачивая узкими бедрами.

— Кейран, вы простите, что я так уставилась на вас, — подойдя к нему, сказала Морин. Словно догадалась, о чем он думал. — Я просто хотела спросить о Шоне.

— Шона больше не работает со мной.

— Я в курсе этого. Она ведь была у меня и сказала, что вы… расстались, и она планирует уехать.

— Да, я знаю, — отозвался он сухо.

— Ох, Кейран, я и не думала лезть в ваши личные дела, — искренне рассмеялась Морин. — Не смотрите на меня так сурово, я ничего не пытаюсь выпытывать у вас. Я лишь хотела узнать, как там Шона. Эта девушка мне понравилась, и я немного волнуюсь. В последний раз, когда мы виделись, она казалась расстроенной. Знаете, мы даже немного выпили, и мой водитель потом отвозил ее домой. А нас следующее утро отогнал ее машину, но саму Шону не видел. И я больше не могла с ней связаться.

Кейран молча слушал, глядя на стоящую перед ним женщину. И поймал себя на мысли, что, несмотря на ее необыкновенную красоту, она выглядит какой-то… ненастоящей. А может быть, это именно из-за ее красоты? Ведь как фотохудожник, Кейран умел выделять и замечать прекрасное в самом обыденном. А в Морин все было нарочитым, чрезмерным. Но вела она себя более чем естественно и непринужденно. Когда говорила, ее хотелось слушать. Когда смеялась, хотелось смеяться вместе с ней.

Сейчас рыжеволосая красавица просто улыбалась, и в ее улыбке и голосе Кейран не замечал и тени кокетства или жеманства.

— И мне, честно говоря, очень жаль, что вы расстались, — добавила Морин совершенно серьезно. — Вы такая красивая пара. На вас было приятно смотреть.

Наверное, его лицо что-то такое отразило, что женщина моргнула, пряча улыбку, покачала головой.

— Все, — сказала она, подняв вверх обе руки в изящном жесте, словно сдаваясь, — все, Кейран, я больше ни слова не скажу. Расслабьтесь, можете не прятаться снова за свое забрало.

Она чуть склонила голову на бок, янтарный взгляд стал острее.

— Ну, вот как с вами общаться, когда вы так явно закрываетесь и так однозначно даете понять, чтобы от вас отвалили?

Кейран пожал плечами, в глазах его мелькнула тень улыбки.

— Я открыт для диалога, — сказала он. — В любое время дня и ночи. Но не всякая тема может стать предметом общения.

— О, ну, конечно, — кивнула Морин. — Уверена в этом.

— Вот, кстати, тема для общения. Думаю, нам нужно кое-что изменить в графике съемок, — сказал Кейран, ловя себя на том, что озвучивает идею, которая срывается с языка, еще толком не оформившись в голове. Просто ловит момент. — Надо воспользоваться тем, что установились погожие дни и провести натурные съемки. А все оставшиеся тематические фотосеты, мы перенесем на потом. Как смотрите на это, Морин?

— Положительно смотрю, как же иначе. Тем более что прекрасно отдаю себе отчет в том, что ничего не смыслю в специфике вашей работы. Предпочитаю прислушиваться к мнению профессионала, — ответила она. — Давайте перебираться на природу, в самом деле.

Она снова пристально посмотрела на Кейрана, потом одарила его лукавой улыбкой.

— К тому же, у меня не проходит чувство, что вы всеми силами пытаетесь побыстрее покинуть стены моего дома. Словно вас здесь что-то угнетает.

— Не стану отрицать. Павильонные съемки люблю менее всего, — не колеблясь, ответил молодой человек.

— Понятно. Скажите, а вы уже отослали Лоре что-то из отснятого материала?

— Как раз собираюсь это сделать.

— Не спешите, — махнула рукой Морин. — Я не далее, как вчера созванивалась с ней. Лора не подгоняет нас и особо не волнуется. Мы укладываемся в сроки, даже с запасом. Она лишь просит, чтобы мы успели прислать ей что-то к августовскому номеру, где будет статья обо мне и анонс будущего альбома.

— Да, я помню, мы все это обговаривали, — отозвался Кейран. — Я отошлю ей материалы в ближайшие дни. Хотите обсудить, что именно представить лучше?

— На ваше усмотрение, — отозвалась Морин. — Целиком и полностью полагаюсь на ваше профессиональное чутье.

— Благодарю за доверие, — усмехнулся Кейран.

— О, вы даже не представляете, как высоко зарекомендовали себя в моих глазах! — воскликнула Морин, улыбаясь.

Кейран отметил, что на этот раз улыбка женщины не затронула ее янтарных глаз.

Неприятный холодок снова пробежался по позвоночнику, но сейчас ощущение отозвалось в сознании вполне четко и определенно. Как ответ на сложную задачу, которую долгое время не удавалось решить ни одним из известных ему способов.

Держись. От неё. На расстоянии.

Вряд ли здесь сработала какая-то неопределенная муть, типа предчувствия. В это он не верил. Только рассудок и очевидность происходящего в нем самом и в окружающем пространстве могли диктовать ему условия задачи.

Как бы там ни было, но именно творившееся внутри его сознания дало понять, что Морин явно не из тех, с кем он стал бы поддерживать тесное общение, если бы не профессиональный интерес. Пропади он пропадом, этот интерес. Это как мчаться по какой-то дистанции в горящих ботинках. Обутым и непострадавшим точно добежать не успеешь.

Что-то неприятно царапнуло внутри. Кейран проглотил гнусное ощущение и сразу же подумал о Хейз.

Она. Только она была важна. Больше никто и ничего. И будь он проклят, если упустит это и станет жить, как жил до встречи с ней, в режиме экономии всего на свете — чувств, эмоций, доверия и необходимости делиться этим всем с кем-то еще.

Если ценой того, чтобы быть с Хейз станет для него потеря всего, кроме нее, то он готов. Он готов до скончания веков трудиться, кем угодно, хоть чернорабочим, и делать только любительские снимки для их семейного альбома. Но Хейз он не упустит, не отдаст.

Почему вдруг эти мысли вломились в его голову? Словно какие-то едкие сомнения взяли штурмом его уверенность.

Самовыражение не его самоцель, это точно. Он просто делает, что умеет и зарабатывает этим себе на жизнь. Никакого честолюбия (ну, может самую малость).

Амбиции? О, они имеются! Этого он не отрицает. Но амбиции, как температура при гриппе — стимулируют ответную реакцию иммунной системы организма на влияние «вируса» тщеславия. Случаются приступообразно, и с ними Кейран научился справляться.

Что-то выстраивалось на сегодняшнем этапе его жизни, что ни обойти, ни проломить было нельзя. Можно только прожить, пройдя сквозь все жернова. Но если рядом будет Хейз, то он готов к чему угодно. Разве что это не заденет, не ранит, не вынудит чем-то пожертвовать её саму.

И как долго он сможет сдерживать распирающую сознание и взрывающую мозг потребность сказать, что любит ее?

Как никогда и никого не любил.

Он сдерживал эти рвущиеся слова только от того, что страшился оттолкнуть Хейз.

Вдруг она еще не готова слышать их от него?

Вдруг попросту не нуждалась в этих словах?

И вот это пугало больше всего.

Глава 26

Глава 26

«От женской красоты казанок не закипит, но и без нее не наполнится».*

Поговорка крутилась и крутилась в моей голове. Кажется, мой «казанок» точно скоро закипит, если я не перестану постоянно думать о Кейране.

Мне обещано «явление в ночи», когда предположительно должна уже буду спать, как прекрасная Принцесса в башне («глупая-глупая плинцесса!»).

Глядя сейчас на себя в зеркало в ванной, я вспомнила Фиону из мультика про Шрека. Как она возлежала, притворяясь спящей, когда ее пришел спасать «прекрасный принц». Но больше ощущала себя той ипостасью мультяшной героини, в которую она превращалась с заходом солнца. Страшненький такой огр. Не буквальное, конечно, нет. Волосы у меня не рыжие, уши в трубочку не закручены. Да и не настолько я пышная (хотя излишества явно имеются в кое-каких местах).

Сходство было в том, что к вечеру этого бесконечно длинного, насыщенного переживаниями дня, я была сама на себя не похожа. Волосы всклокочены, бледная, под глазами темные круги. Вся какая-то померкшая и потухшая, словно пыльные мешки ворочала. И при всем этом — шальной взгляд, будто перебрала энергетиков.

Хорошо бы полежать в горячей ванне, расслабиться. Но ванны у меня нет, и расслабиться данным способом не представлялось возможным.